— Ну может, что-то слышал краем уха? Ты же ведь играл в шпиона и подслушивал все разговоры отца и мачехи!

— Нет, об этом я ничего не знаю.

— Жаль… Могли бы узнать, что произошло.

— Отца волнует только одно – проблема с моим дядей Майклом. У них очень уж напряженные отношения. Помню, как каждый раз, когда он приходил к нам домой, отец все время собачился с ним и даже отдавал ему какие-то свои вещи.

— А Николас знает твоего дядю? Может, у них там были какие-то контры?

— Знает, но не очень хорошо с ним ладит. И… Секунду…

Эдвард резко замолкает и начинает получше рассматривать того человека, который забирает у одного из своих друзей пистолет и начинает угрожать им Николасу. Парню начинает все больше казаться, что он где-то видел того незнакомца в черной одежде, очень грубым лицом и налитыми кровью глазами.

— Чего замолчал? — слегка хмурится Кевин. — Продолжай, раз начал!

— Тот тип с пистолетом в руках! — взволнованно восклицает Эдвард. — Именно он кажется мне знакомым! Я где-то видел его! Уж больно у него рожа знакомая. Такая же ужасная, как и у моего дядюшки.

— Слушай, МакКлайф, если этот мужчина – друг твоего отца, то вдруг эти типы угрожают ему из-за Майкла? — задумчиво предполагает Кевин. — Ты говорил, что твои отец и дядя ненавидят друг друга настолько сильно, что не могут находиться на одной территории.

— С дядей? Почему ты так думаешь?

— Я не говорю, что они все связаны! Но вдруг среди них есть хотя бы один дружок твоего дяди? Возможно, у этого Николаса и правда есть какие-то контры с твоим дядей и его дружком.

— Но ведь они редко общаются. Знакомы, но не встречаются так часто, как отец встречается с Николасом.

— А что если я прав? Может, твоему дядюшке захотелось срубить немного бабла, а этот мужик явно далеко не бедный. И если Николас еще и влип в какую-то хрень и имеет проблемы с Майклом, то его денежки могли бы стать причиной того, что мы сейчас видим.

— Хочешь сказать, эти типы выбивают из него бабки?

— Сам же говорил, что твой дядюшка очень падок на денежки, несмотря на то, что у него их полно.

— Я бы поспорил, что это его деньги, — закатив глаза, бубнит Эдвард. — Я слышал, как отец сам говорил, что дядя тупее пробки и никогда не смог бы чего-то добиться в жизни своим умом.

— Типа его бабки вовсе не его?

— Я в этом не сомневаюсь. И я собираюсь это выяснить. Мне известно многое из этой истории, но я хочу знать все. Все, что отец никогда мне не рассказывал.

— И тебе оно надо?

— Надо! Если дядя и правда украл эти бабки, то он обязан вернуть их отцу. И его дружки, которые бегают перед ним на задних лапках, тоже вернут все до единого цента.

— Ох, Эд, лезешь ты на рожон…

— Моя семья мне потом скажет « спасибо » за то, что я… — Эдвард на пару секунд резко замолкает и вздрагивает так, будто через него проходит мощный электрический разряд. — Минуточку! Кевин, ты гений! Точно! Вот я дурень-то без мозгов! Почему же я сразу не подумал об этом?

— Так, что тебе еще пришло в голову? — хмуро интересуется Кевин, скрестив руки на груди. — Колись давай!

— Я только что вспомнил, кто этот мужик с пистолетом! Этот тип реально связан с моим дядей! Он – один из его сообщников!

— Че, правда что ли?

— Его зовут Эрик! Эрик Браун! Та еще гадюка, целующая дяде ноги и готовая сделать все ради его старой задницы!

— Ты что, знаешь всех, кто входит в банду твоего дядюшки?

— Не всех, но многих. А этот отморозок все время крутился возле дяди, когда я несколько раз бывал дома у Майкла. Прямо-таки служанка какая-то! Или личный телохранитель!

— Значит, этому Николасу угрожает тип, который связан с твоим дядей и буквально лижет ему задницу?

— Именно!

— Ну слышь, тогда все сходится! — Кевин слегка пихает Эдварда в бок. — Этот мужик просто не угодил твоему дядюшке, и Майкл решил избавиться от него, приказав Эрику припугнуть друга твоего отца.

— Да, но какие были дела у этого человека, моих отца и дяди?

— Кто знает. Но ты сам все видишь. — Кевин указывает рукой на банду преступников, которые угрожают Николасу пистолетом, душат его, избивают и кричат на него, пока он пытается защититься словесно. — Вон какие там страсти происходят.

— Да уж, нешуточные… Нет, я, конечно, в курсе, что отец с дядей собачатся, как кошка с собакой, но…

В этот момент Эдвард и Кевин слышат громкий выстрел, который сильно пугает их обоих. Мужчина с пистолетом по имени Эрик безжалостно стреляет в прямо в низ живота Николаса, которого его друзья прижимают к стене и пытаются задушить. Жертва с истошным криком искривляет лицо в мучительной гримасе, испытывая невыносимую боль, сильно морщась, крепко держась за живот и начиная сильно истекать кровью, и сразу же падает на землю.

— Твою мать! — с ошарашенными глазами ужасаются Эдвард и Кевин, закрыв рты обеими руками и едва сдерживая желание закричать от ужаса.

— Они подстрелили его, — дрожащим голосом произносит Эдвард.

— Да обрушится на меня небо! — Кевин качает головой с ошарашенными глазами, уставленные на истекающего кровью Николаса. — Я в шоке!

— Боже мой, что творят эти изверги! — ужасается Эдвард, крепко вцепившись в свои волосы и начав сильно дрожать. — Хотя я не удивлен… Этот Эрик – та еще сука. Такой же мерзкий бессовестный мудак, как и дядя.

— Черт, и бывают же такие твари! Нет, может, мне просто повезло, что меня не окружает всякое дерьмо, и я уверен во всех, с кем близко общаюсь. Но все же…

— Зато я всегда знал, что такие люди есть.

— К сожалению, это…

Видя, что Николас еще живой, лежа на грязной сырой земле, скручиваясь от адской боли в животе и истекая кровью, Эрик хватает истекающего кровью мужчину за шиворот и начинает что-то говорить ему, уставив на него свой озлобленный, полный ненависти и злости взгляд. Но того пронзает настолько сильная боль от пули в животе, что он не может ни думать, ни слышать, ни говорить. Все, что он может сейчас делать – это морщиться от боли, вскрикивать каждый раз, когда его обидчики наносят ему удары по всему телу, и держаться за живот, из которого кровь вытекает рекой, забирая с ней и все его силы.

— Хватит, Эрик… — умоляюще произносит Николас и выплевывает кровь, которой он захлебывается. — Умоляю… Прекрати…

— ЗАТКНИСЬ, СУКА! — во весь голос вопит Эрик, продолжая со всей силы дубасить Николаса руками и ногами вместе со своими друзьями.

— Бедный Николас… — ужасается Эдвард, довольно часто дыша от волнения. — Этот человек никогда не проявлял неуважение ко мне, отцу, Изабелле и моим братьям. Был очень добр ко мне и всегда интересовался, как у меня дела. Хоть кто-то интересовался. Представляешь… Совершенно чужой человек беспокоился обо мне больше, чем собственная семья.

— Не говори так, Эд! — возражает Кевин. — Твоя семья любит тебя! И беспокоится о тебе!

— Ну да, беспокоится…

— Кстати, ты зря не даешь своему отцу дать о себе знать. Наверняка он разыскивает тебя, а ты сбежал из дома и не хочешь разговаривать с ним.

— Не переживай, Кев, он сейчас до смерти рад, что избавился от меня. Отец мечтал о том дне, когда я свалю и позволю ему жить с его новой семьей. Для него я всегда был неким напоминаем о прошлом. Которое явно было не самым лучшим.

— Перестань, ты несправедлив к нему.

— Несправедлив? — Эдвард тихо ухмыляется. — Как будто он всегда был справедлив ко мне! Обращался со мной как с дерьмом и обращал внимание лишь тогда, когда я делал шалости. Чтобы наорать на меня и сказать, что я приношу ему одни проблемы.