— Нет, я уверена, что Эдвард не пошел бы на это, — взволнованно тараторит Наталия. — Этот больной Майкл слишком сильно давит на него. Провоцирует, указывая на его недостатки. Но если дать Эдварду хороший толчок в спину, то он может найти в себе силы остановиться.

— Кстати, ты заметила, как дядя что-то сказал ему на ухо? После чего Эдвард резко затих и прекратил кричать на него! Интересно, что же он такого сказал?

— Да ясно что – еще больше унизил бедного парня. Твой дядя слишком хорошо знает его слабые места и давит на них настолько сильно, насколько возможно. Майкл постоянно делает акцент на том, что Эдвард – трус, Эдвард не уверен в себе, Эдвард – неудачник, Эдвард нерешительный… Это похоже на какое-то насилие . Психологическое насилие.

— Верно… За все это время он уже раз двести сказал это про Эдварда. — Терренс качает головой. — А парень ведется на его провокации…

— Этого я больше всего боялась. Что Майкл так сильно надавит на него, что Эдвард сделает все что угодно. Этот тип слишком хорошо манипулирует и пудрит мозги.

— Знаю. Но боюсь, мы уже ничего не сможем сделать.

— Нет! — взволнованно восклицает Наталия, широко распахнув полные слез глаза. — Я не хочу в это верить! Не хочу потерять тебя, Терренс! Не хочу, чтобы Ракель потеряла тебя! И больше всего я не хочу, чтобы Эдвард совершил самую огромную ошибку и встал на тот путь, по какому идет и Майкл. Он не может кончить свою жизнь таким образом.

— Я тоже не хочу, чтобы Ракель страдала, но… — обреченным голосом отвечает Терренс. — Но похоже, что это конец .

— Нет, МакКлайф, не говори так!

— Да, Рочестер, это конец. — Терренс сгибается пополам, запускает руки в свои волосы и начинает слегка оттягивать их. — Черт, за что? Неужели у этой истории будет плохой конец? Неужели дядя победит и уничтожит нас всех?

— Так не должно быть! — отчаянно восклицает Наталия. — Мы не можем позволить этому больному подонку убить нас и получить все! Не должны!

— Однако выхода никакого нет! — Терренс переводит пустой взгляд на Наталию, сидя согнутым пополам. — Сейчас Эдвард выстрелит – и все! Я умру !

— Нет, приятель, нет…

— Хотя я совсем не хочу умирать! Не хочу оставлять Ракель одну! Она будет страдать, если со мной что-то случится. Кэмерон и так не хотела отпускать меня из страха, что здесь мне придет конец. Но я не послушал ее…

— Я знаю, что ты сделал это ради меня. — Наталия мягко гладит Терренса по плечу. — Ради того, чтобы спасти меня.

— И я знал , на что шел. Знал…

— Послушай, Терренс, может…

— Нет, Наталия. Мы уже ничего не сможем сделать. Дядя Майкл вот-вот расправится с нами. Сначала я, потом ты с Ракель, мама… Возможно, он еще и с Эдвардом захочет покончить! Не исключаю, что все эти разговоры о деньгах – полная туфта!

— Терренс…

— Все МакКлайфы умрут! Мы отправимся вслед за отцом… Перед которым я так и не успел извиниться за то, что был несправедлив к нему… Твою мать…

Терренс резко закрывает свое бледное лицо руками и проводит ими по нему, чувствуя, как сильно его начинает трясти, и понимая, как напряжена каждая мышца его тела. Возможно, он и мог бы пустить слезу от отчаяния, но мужчина изо всех сил старается держаться. Хотя ему очень страшно. Страшно осознавать, что он вот-вот может умереть. Умереть по вине Эдварда, чувствующий себя маленьким, беззащитным ребенком, пока Майкл смотрит на него таким ледяным взглядом, от которого все его тело съеживается.

Пока Терренс в какой-то момент впадает отчаяние с мыслью, что ситуация безнадежна, Наталия чувствует, как что-то сильно щемит в сердце. Ей становится очень тяжело дышать, в груди начинает что-то давить, а все тело овладевает сильной тряской. Девушка несколько секунд о чем-то думает, напряженно смотря на своего друга и гладя его по спине, голове и руке. Она тихо плачет, испытывая невыносимую боль и отказываясь принимать то, что вот-вот может случиться. Это чувство становится триггером, побуждающий ее задуматься о чем-то гораздо серьезнее и приобрести больше уверенности в себе. А в какой-то момент Наталия слегка хлопает Терренса по спине и с гордо поднятой головой уверенно говорит:

— Нет, Терренс! Это не конец! Мы еще можем победить. И мы победим !

— Как будто у тебя есть план спасения, — без эмоций усмехается Терренс, уставив свой пустой взгляд в одной точке.

— Есть! Может быть, сейчас у меня ничего не получится, но я готова пойти на риск.

— Что? — Терренс переводит взгляд на Наталию, оставив в покое свои слегка взъерошенные волосы. — Э-э-э… Ты что там задумала? Что ты собираешься сделать?

— Остановить Эдварда и убедить его пойти против воли Майкла.

— Ты наивно думаешь, что сможешь справиться?

— Эдвард хотел доказать нам, что ему можно доверять, — уверенно говорит Наталия. — Так пусть докажет это! Если он действительно любит и уважает нас, то он ни за что не пойдет на то, что я хочу ему предложить. Это будет что-то вроде проверки для него.

— Э-э-э, ты что такое говоришь, Наталия? Что ты собралась, черт возьми, делать?

— Сейчас увидишь. Это будет рискованно, и я могу лишиться жизни. Но если я хотя бы не попробую, то никогда не прощу себя за это.

Наталия собирается с дивана, однако ее тут же останавливает Терренс, крепко схватив за запястье и уставив на нее ошарашенный взгляд.

— С ума сошла? — ужасается Терренс. — Ты хоть соображаешь, что сейчас делаешь?

— Соображаю , — уверенно заявляет Наталия. — И я готова !

— Нет, Рочестер, не вздумай! Не делай глупостей! А вдруг Эдвард выстрелит в тебя? Сейчас дядя сто процентов начнет давить на него в три раза сильнее! И получится так, что жертвой буду не я, а ты.

— Я осознаю все риски, — положив руку на плечо Терренса, с испугом во взгляде отвечает Наталия. — Но я готова сделать это. Я делаю ради не только ради Ракель. На этот рискованный шаг я готова пойти также ради тебя. И раз у меня появился шанс повлиять на ситуацию, я обязана воспользоваться им.

— Наталия, пожалуйста, не делай этого! — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Я тебя умоляю…

— Прости, Терренс, но я должна это сделать.

— Уж лучше умру я, чем ты. Ты должна жить.

— Я поклялась себе, что больше не буду прятаться за спинами других и подставлю себя под удар ради спасения своих близких. — Наталия медленно выдыхает с прикрытыми глазами. — Я готова рискнуть ради Эдварда, чтобы спасти его от Майкла и не дать ему превратиться в подобие своего дяди. Однако если будет нужно, то я готова пожертвовать собой и умереть ради тех людей, которых я люблю. После всего, что я пережила, мне уже ничего не страшно.

— Нет, Наталия… Пожалуйста…

Наталия мягко высвобождает руку из хватки Терренса, встает, решительно подходит к Эдварду и встает напротив него, посмотрев прямо в его ошарашенные, широко распахнутые глаза. Пока Майкл презренно усмехается, будучи уверенным в том, что ей ничего не удастся сделать.

— Нет, Эдвард, остановись! — отчаянно умоляет Наталия. — Не делай этого, я тебя прошу! Не стреляй в Терренса! Пожалуйста, не совершай ошибку, о которой ты будешь жалеть. За которую будешь расплачиваться до конца своей жизни. Неужели ты этого хочешь? Тебе не станет лучше, если ты выстрелишь в своего брата!

— Не слушай ее, Эдвард! — начинает давить Майкл. — Делай, что я тебе говорю! Эта « ошибка » обернется в твою пользу, и ты станешь очень богатым и властным человеком. Ты больше никогда не будешь вынужденным быть бездомным нищебродом. Никто не посмеет обращаться с тобой, как с говном, потому что у тебя наконец-то появятся деньги. Много денег. Они избавят тебя от твоих комплексов.

— Нет, это не принесет тебе никаких благ, — будучи уверенной в себе снаружи и ужасно испуганной внутри, игнорирует слова Майкла Наталия. — Ты будешь настолько сильно ненавидеть себя, что тебе не будут нужны никакие деньги. Невозможно воскресить умершего человека. У тебя не получится что-то изменить, потому что мертвые никогда не восстанут из загробного мира. Ты никогда не избавишься от того груза, который будет на твоих плечах, если убьешь кого-то. Особенно своего брата, которого ты всегда любил всем сердцем. Сам же говорил, как сильно ты привязался к нему! Неужели твоя любовь к нему не имеет для тебя никакого значения?