— Ну уж точно вы не можете знать этого. Вряд ли вы увлекайтесь кино, потому что вас больше волнует отмывание денег и месть всем, кто связан с моим отцом.

— Ошибаешься , дорогой племянник. Я видел этот фильм. Хотя он мне не понравился, ибо был до жути банальным и сопливым. Сразу видно, что его снимали для подростков, любящие все эти банальные истории про крутых парней из школы и невзрачных мышек, в которых они влюбляются. Однако твоя игра, должен признаться, впечатлила меня. Хотя поскольку тебе пришлось играть самоуверенного в себе петуха, а в жизни ты такой же, то для тебя это было проще простого.

— Ну я как бы горд, что вы оценили мою игру, — закатив глаза и скрестив руки на груди, саркастично говорит Терренс.

— Только посмотрев этот фильм в первый раз, я не знал, что в нем играл ты. Но когда я посмотрел его еще раз, увидел титры и прочитал твое имя, то сразу же понял, почему внешне ты кого-то очень сильно напомнил мне.

— Ну и прекрасно, что еще могу сказать.

— После этой роли ты проснулся всемирно известным и начал получать еще более заманчивые предложения о съемках, за которые тебе платили немалые деньги. Тебя обожали создатели фильмов, уважали твои коллеги, боготворили твои поклонники… А девочки были готовы разорвать друг друга ради возможности быть с тобой. Но через какое-то время что-то пошло не так, и ты перестал сниматься. Поклонники продолжают восхищаться тобой, но новых фильмов с твоим участием до сих пор нет.

— По крайней мере, я добился всего сам. И через все трудности приходилось проходить именно мне.

— Терпение и труд все перетрут, как говорят в народе. — Майкл опирается рукой о поверхность стола. — Верно, ты зарабатывал столько денег, чтобы позволить себе купить не только свой собственный дом, но и обеспечивать мать. Ты обеспечивал Ребекку и даже купил для нее большой дом, в то время как сам долгое время жил в съемной квартире. Но зато когда ты втюрился в Ракель, то приобрел тот дом, в котором живешь до сих пор… И служанок себе нанял… Хотя об охране ты как не задумывался, так и не собираешься. Однако зря, Терренс. Ты ведь считаешь себя едва ли бриллиантом. А бриллианты должны быть под надежной охраной.

— Вы думайте, все это досталось мне только за красивые глазки или связи с дочками влиятельных людей? Нет уж! Я добивался всего сам! Мне никто не помогал! Даже менеджеры появились у меня лишь со временем! Я сам выбирал то, что казалось мне интересным и вел переговоры. А уж на какие жертвы мне порой приходилось идти ради съемок. Иногда условия были просто невыносимы, люди – несправедливы и грубы, а роли – настолько сложные, что к концу съемочного дня я чувствовал себя полностью измотанным.

— Ну знаешь, милый, мне тоже пришлось пройти через многое, чтобы заполучить все, что я имею. Сколько всего мне пришлось запомнить, чему пришлось научиться! Просто получить прибыльное дело было недостаточно. Нужно было знать, как продолжать получать огромную прибыль.

— Да, вы получили все это нечестным путем! — отмечает Эдвард. — Большая часть всего, что находится в ваших руках, на самом деле принадлежит отцу.

— Однако он мертв, и все, что было его, теперь принадлежит мне.

— Как можно быть таким бессердечным? — недоумевает Наталия. — Как у вас только совести хватило пойти на все это? Не представляю, как можно до такого докатиться! Что должно быть в голове, чтобы слететь с катушек от ненависти к собственному брату?

— Братцу повезло намного больше, чем мне. Всегда везло больше. Наши родители любили его намного больше, чем меня. Даже когда этого ублюдка не было на свете, я все равно не получал столько любви, сколько мне хотелось. А уж после его рождения я вообще стал для них некой грушей для битья. Этому подонку доставалось все самое лучшее. Мне приходилось выклянчивать нужное мне у собственных родителей, которые всегда ненавидели меня и считали своей обузой. — Майкл от злости и напряжения во всем теле начинает сжимать руки в кулаки. — Меня всегда наказывали, если я обижал братика. А когда он что-то вытворял, то ему все прощали. Мать зацеловывала его, а отец всегда обсуждал все волнующие его темы.

Майкл на секунду бросает взгляд на окно.

— Это с их помощью этот козел окончил школу с отличием, поступил в самый лучший университет Нью-Йорка и закончил его с красным дипломом. А потом отец решил устроить его на работу в свою судостроительную компанию. Он считал, что у братца всегда были задатки лидера и хорошего руководителя. И начал обучать его. Он дал работу и мне. Вспомнил, что мне нужны были деньги. Только я был вынужден отвечать на звонки и любезничать с людьми, которые сотрудничали с фирмой. Улыбаться им… Быть ходячим ежедневником для братца и планировать его встречи с партнерами… Делать все то, от меня, блять, тошнило.

— А чем вас не устраивала работа секретаря? — удивляется Эдвард. — По крайней мере, это не чистильщик туалетов. Сидели бы себе спокойно, разговаривали с людьми и получали свои денежки.

— Я терпеть не мог эту работу! — грубо заявляет Майкл. — Я всегда мечтал быть у руля компании отца! Именно поэтому я решил сделать все, чтобы заполучить место главного управляющего.

— И я так понимаю, вам удалось отобрать место главного управляющего у отца?

— М-м-м… — широко улыбается Майкл. — А щенок-то, оказывается, иногда может сказать что-то умное.

Эдвард ничего не говорит и лишь передразнивает мимику Майкла и произносит его же слова более писклявым голосом.

— Да, мне действительно удалось отобрать работу у вашего отца, — уверенно заявляет Майкл. — Сначала я владел лишь двадцатью пятью процентами акций компании, но как только Джейми был отстранен от работы, то ко мне перешли еще двадцать пять.

Майкл хмыкает и слегка оттягивает воротник.

— Но я не знал, что остальные пятьдесят процентов акций принадлежат его бывшей жене. В то время мой брат встречался с этой женщиной и уже планировал жениться на ней. И несмотря на трудные времена, они поженились . Он купил самое дешевое колечко и сделал ей предложение. Свадебного торжества не было – только лишь официальная регистрация брака и небольшой ужин для каких-то друзей. Ну а зная их бедствующее положение, я любезно предложил братику продать мне его дом. Поначалу он отказывался, но потом все же согласился. И если вы не знали, то тот дом, в котором вы трое сейчас находитесь, когда-то принадлежал этому человеку.

— Ну и страсти… — будучи немного растерянным, задумчиво говорит Терренс.

— Значит, мы сейчас находимся в том доме, который раньше принадлежал отцу Эдварда, — задумчиво добавляет Наталия. — Ну… Как бы я могла предположить это, ибо Майкл сам сказал, что отобрал у своего братца все. Но… Я не задумывалась об этом всерьез.

— Постойте… — тихо произносит Терренс и резко переводит взгляд на Майкла. — Так значит, этот дом принадлежит не вам?

— Принадлежал , Терренс, — уточняет Майкл. — Не путай, пожалуйста.

— И я так понимаю, вы обманным путем отобрали этот дом у законного владельца? Украли еще одну вещь, которая принадлежала отцу?

— Дорогой мой, никто ни у кого ничего не отбирал, — невинно улыбается Майкл. — Твой отец сам согласился продать мне дом. Тогда он был очень наивен и согласился продать мне свой дом, когда я сказал, что взамен отдам ему его место в компании. Но это был всего лишь предлог, чтобы братец согласился заключить со мной сделку.

— Не верю! — восклицает Эдвард. — Я не верю, что он мог додуматься до такого и поверить такому ублюдку, как вы!

— Вы обманули его! — возмущается Терренс. — Украли у него ЕГО же дом!

— Я уже сказал, что отец Эдди сделал это по доброй воле, и никто его не принуждал, — спокойно отвечает Майкл. — Я всего лишь предложил ему сделку.

— Да, но вы НИЧЕГО ему не отдали! — отмечает Эдвард. — НИЧЕГО!

— Ну в этом он сам виноват. Пока ему не настучали по башке несколько раз, он так и не мог понять, когда с ним играют как с котенком и разводят как дурака.