— Батюшки, какие люди! — медленно произносит Майкл. — Подумать только… Терренс Джеймс МакКлайф! Тот, кого я так мечтал встретить, сам пришел в мой дом.

Майкл негромко смеется и затем хитро улыбается.

— Ну вот мы и встретились , дорогой мой, — уверенно говорит Майкл. — Надеюсь, мой дражайший племянник Эдвард уже рассказал тебе про меня. Ну а если нет, то позволь мне представиться: меня зовут Майкл. Я – брат его покойного папочки, о котором он наверняка тебе уже рассказал.

— Жаль, что я не могу разделить с вами радость нашей встречи, — с презрением во взгляде отвечает Терренс, скрестив руки на груди.

— Надо же… Как сильно ты похож на своего папашу. На секунду я даже подумал, что Джейми явился мне, будучи молодым парнем.

— Не имею представления о том, откуда вы знайте моего отца. Но было бы еще лучше, если бы все произошло как в фильме ужасов. Чтобы он молодым явился вам и сотворил с такое, от чего бы вы орали во весь голос. А было бы лучше, если бы он утащил вас с собой. Чтобы вы отправились прямиком в ад. Где вам самое место.

— Воу-воу, ну ты разошелся, парень! — приподнимает руки Майкл. — Полегче, Терренс, мы же только познакомились. Прояви хоть немного уважения к старшему.

— Было бы за что уважать. Не думайте, что я ничего не знаю обо всех ваших делишках. Я очень многое о вас знаю. Знаю, каких делов вы натворили руками тех людишек, которые прислуживают вам. Так что не надейтесь, что вам удастся завоевать мое доверие и заставить меня любить вас. Вы не слишком внушайте чувство спокойствия и комфорта.

— Что, даже не сделаешь вид, что рад меня видеть? — ухмыляется Майкл.

— Век бы вас не видел. Жил столько лет, не знал о вашем существовании и был очень счастлив. А стоило вам ворваться в нашу жизнь, как все перевернулось с ног на голову.

Майкл тихо хмыкает и подходит к Терренсу довольно близко, буквально пылая ненавистью к нему, но обозлившись еще больше после того, как тот начал грубить.

— Что ж, я и не сомневался в том, что ты окажешься тем еще мудаком, — грубо говорит Майкл. — Мало того, что ты – жалкая пародия своего папаши, так еще и такой же грубый и невоспитанный, как и дружок. Не сомневался, что из тебя вырастит дерьмо, которое будет везде гадить и всем вредить.

— Это вы про себя сейчас говорите? — интересуется Терренс. — Вы же везде гадите и вредите всем!

— Да… — Майкл с отвращением рассматривает Терренса с головы до ног. — Двухметровая шпала, у которой мозгов и воспитания – ноль! Боже, и чем занимались Ребекка с Джейми? Хотя я знаю! Ничем ! Ничем для того, чтобы из их деточек не выросли два грубых барана, которые только раздражают своим присутствием. И это не удивительно! У такого-то мерзкого папаши просто не могли родиться нормальные дети. А если еще и мать не будет правильно воспитывать их, то чего же ожидать?

— Эй-эй! — Терренс скрещивает руки на груди, уставив полный еще большей ненависти и злости взгляд на Майкла. — Я настоятельно советую вам не оскорблять при мне мою семью. Я не люблю, когда в моем присутствии кто-то отзывается нелестно о ком-то из членов моей семьи.

— Да что ты говоришь! — качая головой, сухо произносит Майкл. — Может, твоя мамочка высоко оценила бы твои попытки обелить ее, потому что она безумно любит тебя. Но позволь тебе напомнить, что, во-первых, ты люто ненавидишь своего отца. Так же, как твой дружок презирает тебя из-за того, что у тебя есть абсолютно все, пока у него есть лишь трусы.

— Это ложь , дядя Майкл! — уверенно возражает Эдвард. — Я никогда не презирал Терренса и не завидовал ему! Вам хочется так думать, потому что вы ненавидели своего брата. И вы считайте, что братья и сестры и друзья должны ненавидеть друг друга и быть готовым уничтожить кого-то ради своего блага.

— Если захочешь привлечь чье-то внимание и получать то, что досталось другому, то приходиться идти на что-то подобное.

— Ну извините, господин, мы с Эдвардом не виноваты в том, что вы сами себе что-то напридумывали, всю жизнь вредили своему брату и в итоге убили его из-за своей злости, — сухо говорит Терренс. — Да еще и вовлекли в это совершенно чужих людей.

— Не таких уж и чужих… — хитро улыбается Майкл.

— Неужели вам никто не говорил, что для того, чтобы получить чью-то похвалу, нужно ее заслужить? А я сомневаюсь, что за всю свою никчемную жизнь вы сделали хоть одну вещь, за которую вас следовало бы поблагодарить и похвалить.

— А теперь, дорогой мой, скажи все это моему племяшке Эдди, который уже не знает, как привлечь к себе внимания и услышать парочку хороших слов.

— Неужели вы считайте, что украв у отца все, что у него было, вы добились своего и теперь можете быть восхвалены? — удивляется Эдвард, скрестив руки на груди. — Кроме ваших мерзких дружков вас больше никто не будет возводить в ранги Богов! От меня вы точно такого не дождетесь, да и мой друг вряд ли захочет благодарить вас за то, что невинные люди были втянута в неприятности.

— А твоего мнения здесь никто не спрашивал, сопляк! — грубо бросает Майкл, резко переведя взгляд на Эдварда. — Ты как ассоциировался у меня с завернутым в пеленку ребенком с соской во рту, таким навсегда и останешься. А твои попытки доказать свою полезность столь же бесполезны, сколько и попытки научить щенка или котенка говорить как человек.

— Слушайте, может, хватит уже повторять одно и тоже? — сухо интересуется Терренс. — Вы уже реально задолбали Эдварда своими словами о том, что он похож на мелкого тявкающего щенка, от которого никакого толку.

— Но от него и правда нет никакого толку. Эдвард родился по случайности, против желания кого-либо. Потому что его мамаша с папашей были против аборта. Этот сопляк абсолютно бесполезен и бездарен. Болтается, как дерьмо в проруби!

— Считайте, что унижая и оскорбляя человека и заставив его чувствовать себя дерьмом, вы сможете почувствовать себя лучше?

— Ох, надо же! — Майкл хлопает рукой по лбу. — Похоже два мудака, которых родили такие же бесполезные и безмозглые идиоты, решили объединиться против меня. Что ж, умно, парни, очень умно!

— Лучше придержите свой язык за зубами! — низким голосом бросает Терренс, крепко сжав одну руку в кулак и угрожая Майклу пальцем. — Я никому не позволю оскорблять ни своих мать, ни своего отца! И моего приятеля тоже оставьте в покое! Он ни в чем перед вами не виноват!

— Что касается твоей безумной любви к матери, то я ничуть не удивлен. Ибо ты – маменькин сынок, который пляшет перед ней на задних лапках. А вот твоя любовь к отцу мне немного не понятна. И также я не могу понять, с чего вдруг ты начал так беспокоиться за Эдварда. За этот кусок дерьма, который бесится от того, что вокруг него все успешны, а он лишь заработал себе кучу проблем к своим двадцати пяти годам.

— Я-то хоть знаю, что такое любовь, а вам это чувство чуждо . Чужда любовь к чему-то или кому-то еще, кроме пачек долларов и самого себя.

— Любовь – глупое чувство, которое затмевает разум человека.

— Я благодарен своей матери за то, что она научила меня этому. Научила оставаться добрым и порядочным человеком, несмотря ни на что.

— Ну порядочным тебя вряд ли можно назвать. И психически здоровым – тоже. Ведь все знают о том, что у тебя, как и у твоего папаши, не все в порядке с головой.

— А это уже не ваше дело, сэр! — сухо бросает Терренс.

— Не смогла твоя любимая мамочка избавить тебя от этих проблем. И вот когда тебя кто-то сильно бесит, ты забываешь о своей доброте и начинаешь мутузить любого и орать как истеричка. Никакая мамкина любовь не помогла тебе избавиться от того, чем тебя « наградил » твой психованный папаша. И что явно досталось твоему братцу, которого ты наверняка уже давно разыскиваешь. Который сколько бы ни говорил, что всегда ведет себя сдержанно и спокойно, все же может быть гораздо более опасным психом, чем ты.

— Не завидуйте тому, что вам не досталось никакой любви в детстве, и вы никогда не чувствовали ее и в итоге стали мерзким и гадким ублюдком. Не завидуйте, что моя мама дала мне очень многое и сделала все, чтобы воспитать меня достойным человеком.