— Это точно твое искреннее желание? Не попытка обелить себя в глазах других?
— Я хочу стать лучше для всех и искупить свою вину за все свои поступки. Не важно, как дорого мне придется заплатить, но я готов к этому. Наталии приходилось страдать не только по моей вине, но и по вине дяди и той суки Уэйнрайта. И я хочу сделать все, чтобы позволить ей жить спокойной жизнью. Ради своей любви к ней, которая все еще живет в моем сердце.
— Это то, что я и хотел услышать, — с легкой улыбкой кивает Терренс. — Тот ответ, которого я от тебя и добивался.
— Тогда поздравляю, ты победил , — пожимает плечами Эдвард. — Не знаю, с чего вдруг ты захотел поговорить о том, что не касается ситуации с дядей, но все же вот…
— Теперь-то ты наконец-то говоришь правду и не пытаешься вывернуться. — Терренс улыбается немного шире и на секунду переводит взгляд на Эдварда. — Я рад, что ты пытаешься исправиться и решил не прятать голову в песок. И очень хорошо, что ты делаешь все возможное ради спасения Наталии. Думаю, она высоко оценит твой поступок, даже если тебе мало что удастся сделать.
— Может быть, она оценит, — тихо вздыхает Эдвард. — Но эта девушка уже точно никогда не сможет простить меня за то, что я с ней сделал.
— Думаешь, ситуация безнадежная?
— Подобные оскорбления будет очень трудно забыть. Наталия слишком ранимая и впечатлительная. Ее сильно задело все, что я наговорил в порыве злости.
— Наталия не очень обидчивая. Она не умеет долго злиться. Может, подуется немного, а потом успокоится. Так было в ситуации с Ракель. Сначала Рочестер и видеть ее не хотела и ненавидела за то, что та так поступила с ней. Но вскоре она оттаяла и начала осознавать, что ей не хватает ее подруги.
— А так по секрету… — Эдвард неуверенно переводит взгляд на Терренса. — Она что-нибудь говорила обо мне? О наших отношениях?
— М-м-м, возможно… — загадочно улыбается Терренс.
— Что именно?
— Хоть Наталия и злилась, она понимала, что была сама виновата в вашем скандале. Поскольку ты не знал правду о тех фотках, то Блонди прекрасно поняла твою реакцию. Ей было обидно, но она всегда говорила, что произошедшее – ее вина.
— Я пойму ее, если она не найдет в себе силы простить меня. Только лишь спасу ее от дяди Майкла и позволю ей жить так, как она захочет.
— Чувак, а ты вспомни мою ситуацию. В нашем с Ракель случае все было ничуть не лучше. Я и сам так оскорблял и унижал ее, что сейчас стыдно вспоминать об этом. Да я не только кричал и оскорблял, но еще и поднимал на нее руку. Из-за веры в то, что она предала меня. Правда, тогда у меня была причина верить, ибо тогда эта девушка была очень холодна со мной и перестала проявлять любовь и заботу. А вот Наталия не давала тебе никаких поводов усомниться в ее чувствах.
— Если честно, мне всегда казалось, что она была какой-то зажатой и не показывала всех своих чувств. Бывали случаи, когда Наталия даже отталкивала меня. Тогда я думал, что она не очень-то меня любит и встречалась со мной потому, что не хотела оставаться одна. Но сейчас я понимаю, что мешало ей раскрепоститься и расслабиться.
— Это правда. — Терренс переключает скорость с помощью коробки передач. — Она сама подтвердила, что причина была в этом.
— Наверное, мне нужно было проявить чуть больше жесткости и настоять на том, чтобы она рассказала мне, что с ней произошло. Я видел, что Наталия была не в порядке, и пытался разговорить ее много раз, но не предавал этому особого значения. Однако если бы я настоял на своем, все могло бы быть совсем иначе.
— Мы все пытались разговорить ее. Но только лишь, так называемая, шоковая терапия помогла нам добиться от нее всей правды. Она исчерпала все свои лимиты и поняла, что так больше продолжаться не может.
— Она до сих пор находится в шоковом состоянии. И пробудет в нем еще долгое время. Но когда Наталия придет в себя и начнет забывать этот кошмар, она вспомнит обо всем, что произошло, и решит больше не связываться со мной.
— Однако даже несмотря на ссору с Кэмерон, я все равно пришел ей на помощь и сделал все, что было в моих силах, чтобы спасти ее от Саймона. А потом поддерживал, когда выяснилось, что мистер Кэмерон попал в больницу с сердечным приступом. Эта девушка высоко оценила мой поступок и по сей день говорит о том, как она гордится мной.
— Даже если Наталия будет благодарна мне за помощь, она все равно не захочет даже думать о том, чтобы попробовать наладить наши отношения, — с грустью во взгляде тихо отвечает Эдвард. — Не как влюбленные. Хотя бы как хорошие друзья.
— Я не могу утверждать, что вы будете вместе. Но я абсолютно уверен, что вы все-таки сможете наладить дружеские отношения. — Терренс бросает мимолетную улыбку, ведя машину и следя за дорогой. — В твоем случае все так и будет. Еще раз говорю, Наталия не злопамятная и умеет быстро прощать. Надо лишь запастись терпением.
— Я бы до смерти рад и такому.
— Только не надейся, что это случится очень скоро. Пока Наталия придет в себя, пока начнет забывать весь этот кошмар… Может пройти много времени до того, как она начнет отпускать обиду.
— Ты думаешь, у меня еще есть шанс на лучшее?
— Никогда не говори никогда. Просто сделай доброе дело и подожди какое-то время. Если уж тебе и Наталии положено быть вместе, то вы однажды поговорите об этом и решите начать все сначала. Как и было в моем случае: мы с Ракель поговорили и решили, что хотим быть вместе. Конечно, потом придется приложить много усилий, чтобы окончательно наладить отношения и научиться проявлять любовь и заботу. Но если вы оба захотите этого и будете усердно работать, то со временем все наладится.
— По-моему, ты слишком уверен в этом.
— Повторю еще раз: я не говорю, что вы точно будете вместе. Да, такое возможно, если вам уж совсем будет плохо друг без друга. Но если кого-то из вас будет гложить обида, которую вы не захотите отпустить, то вам вряд ли быть вместе.
— В любом случае время, проведенное с ней, всегда будет для меня особенным. Я был по-настоящему счастлив , пока встречался с Наталией. С ней всегда было легко разговаривать и приятно находиться… Мы могли даже молчать и просто сидеть вместе, и нам все равно было бы хорошо. Мне было настолько комфортно с ней, что я бы отдал многое ради того, чтобы найти лишние пару часов и побыть с ней.
— Я прекрасно понимаю тебя. Ты знаешь, как и мне всегда было хорошо с Ракель. Мысль о том, что ее не будет рядом, приводила меня в ужас. Те дни, что я жил без нее, были словно пытка. Мне было грустно в собственном доме, из которого порой хотелось сбежать. Мир будто бы стал черно-белым. Но зато он вновь обрел краски, когда эта девушка вернулась ко мне. Вернулась туда, где всегда будет находиться ее дом.
— Просто Ракель безумно любит тебя – поэтому она и простила все обиды. А вот Наталия вряд ли сделает это.
— Не надо настраивать себя на худшее. Все еще может измениться.
— Но она же сама сказала, что никогда не любила меня. Что встречалась со мной только лишь потому, что боялась остаться одна.
— Что? — ухмыляется Терренс и удивленно смотрит на Эдварда. — Малой, ты это серьезно?
— Серьезнее некуда. Мы встретились незадолго до того, как поругались в твоем доме. Снова разругались из-за ее якобы предательства, а потом она заявила мне такие вещи.
— И ты ей поверил? Ха! Ну ты даешь, парень! Нет, я, конечно, тоже поверил, когда Ракель заявила, что использовала меня и встречалась со мной, чтобы успокоить свою семью. Но как ты мог принять это за правду?
— Я был так зол, что был готов поверить во что угодно.
— Может, я и сам также себя вел, но у меня таилась малюсенькая надежда на то, что все наладится. Ну… По крайней мере, я не переставал мечтать об этом…
— После всего, что произошло, Наталия не простит меня. Она очень ранимый и впечатлительный человек, который примет любое оскорбление слишком близко к сердцу.
— Знаешь, Эдвард, как однажды сказала Алисия: « Ничто не длится вечно! ». Надо – ну очень – сильно обидеть человека, чтобы он злился до конца своих дней. А раз Наталия понимает, что была виновата, значит, у нее есть причины смягчиться.
