— Да, он уже тогда был взбешенным. И я подозреваю, что именно дядя разозлил его.

— А твоя мачеха знала о его визите? Она вообще была знакома с дядей?

— Она знала его, но в тот день ее не было дома. Так же, как и ее детей. Горничная сказала, что они уехали куда-то втроем.

— Но чем твой дядя так сильно взбесил твоего отца?

— А черт знает! После того как эти двое сталкивались друг с другом, это никогда не заканчивалось ничем хорошим. Дядя выплескивал свой гневный яд на отца, а тот злился и мгновенно заводился на ровном месте. Если в одно мгновение, отец был спокойным и рассудительным, хотя и несколько хладнокровным, то стоило дяде появиться – передо мной стоял совершенно другой человек. Которого я реально боялся.

— Неужели твой отец настолько ненавидел Майкла, что приходил в бешенство, когда видел его?

— О да! — восклицает Эдвард. — Они всегда были яростными врагами, которые никогда бы не смогли наладить свои отношения. А уж если отец был чем-то недоволен или взбешен, то он никогда не скрывал своих эмоций.

— А твой дядя такой же?

— Он поначалу старается держать эмоции при себе. Но если его что-то взбесит или достанет, то и он начнет стрелять молниями. Как, например, в случае со мной: сначала дядя спокоен и говорит со своими фирменными ухмылками, но стоит ему разозлиться, то он уже показывает зубы и выпускает когти.

— Вот как…

— Кстати, когда вчера я пришел сюда, то подумал, что в сильном гневе ты чем-то похож на моего отца, — задумчиво отмечает Эдвард. — Те же жесты, та же мимика, такой же громкий голос… А уж когда я рассказал о наследстве, и ты потом пришел в бешенство, то вообще был его копией .

Терренсу несколько неприятно вспоминать о том, что произошло несколько дней назад. Им овладевает чувство неловкости и стыда, где-то в глубине души сожалея о том, что тогда так жестоко подрался с Эдвардом и избил его. Однако мужчина никак не выдает свои эмоции и старается спрятать их глубоко в себе, по-прежнему оставаясь холодным и невозмутимым.

— Все говорят, что я очень похож на своего отца, — низким голосом отвечает Терренс и слегка хмурится. — И иногда мне начинает казаться, что это правда .

— Ну раз уж твоя мама постоянно говорит об этом, то это абсолютная правда, — спокойно говорит Эдвард.

— Она постоянно говорит мне, что я едва ли не копия отца. Вроде бы в этом нет ничего плохого, но вроде бы порой так хочется заставить других прекратить сравнивать нас.

— Ты все еще ненавидишь его?

— Не знаю, Эдвард. — Терренс отрывается от спинки дивана и выпрямляется. — Может, раньше я однозначно ненавидел его. Но в тот день, когда я рассказал тебе о своем воспоминании, и ты дал намек на то, что все могло бы быть иначе, то это поселило во мне некоторые сомнения. Я начал думать о том, что произошло, и спрашивать себя, могло ли что-то подобное случаться до моего рождения. Даже если предположить, что этого не было, то что могло спровоцировать отца ударить маму?

— Тебе так и не удалось вспомнить того человека?

— Да как бы я это сделал? — разводит руками Терренс.

— И твоя мама тоже не давала намеков?

— Она вообще никогда не говорила со мной об этом. Но мама явно что-то знает о той истории.

— Слушай, Терренс… — слегка хмурится Эдвард, приложив палец к губе. — Конечно, я не могу ничего утверждать, но что если в обоих случаях виноват тот мужик, про которого тебе рассказывала миссис МакКлайф? И спровоцировал развод родителей, и сказал тебе те вещи про отца…

— Мой дядя? — широко распахивает глаза Терренс. — Почему ты думаешь, что это он?

— Просто предположил. Я считаю, что нет больше никого, кто очень уж хотел развести твоих родителей и настроить, по крайней мере, тебя против отца.

— Хм… — Терренс слегка хмурится. — А ведь такое возможно . Хотя если предположить, что это сделал дядя, то получается, он знал, где искать нас с матерью? Он заявился к нам домой и рассказал мне про отца?

— И если это правда, то твоя мама точно знает всю правду. Она может сказать, кто был у вас дома, когда ты был маленьким.

— Нет сомнений в том, что мама может рассказать, что произошло с отцом, и почему он так взбесился в день их расставания.

— Как-то давно миссис МакКлайф рассказала мне, что у нее с твоим отцом был какой-то конфликт, который начался без причины. Но судя по ее рассказам об их тяжелой жизни, я могу предположить, что у них просто сдали нервы. Поэтому они разругались и расстались после пощечины твоего отца. Даже минимальная помощь твоей бабушки не улучшала ситуацию.

— Вот как… Значит, их брак разрушили бытовые проблемы? Сильный стресс, нехватка денег и еды, тяжелая работа…

— Где-то так. Возможно, все сложилось бы иначе, если бы их жизнь была лучше. Может, как раз из-за того, что твой дядя многое отнял у твоего отца, они и жили так плохо и в итоге не выдержали это испытание.

— Черт, мне нужно разобраться в этой ситуации. Я должен узнать, что произошло в тот день, и постараться вспомнить того человека.

— Твоя мать отказывается говорить всю правду и настаивает на твоей встрече с отцом.

— Ничего, я разберусь с этой ситуацией, — уверенно заявляет Терренс и резко мотает головой, дабы убрать с глаз некоторые пряди волос. — Только чуть позже. Сейчас есть более важное дело, чем поиск причины развода родителей.

— Ох, если бы все было так просто… — резко выдохнув и уставив взгляд в одной точке, без эмоций говорит Эдвард.

Терренс ничего не говорит и лишь бросает Эдварду короткий взгляд. После чего они несколько секунд молча сидят с опушенными головами, смотря в разные стороны или на свои руки. Но потом МакКлайф на мгновение переводит взгляд в сторону и обращает внимание на Ракель, которая все еще стоит возле окна со скрещенными на груди руками, грустными глазами наблюдая за тем, что происходит на улице и уже перестав участвовать в беседе.

— Эй, Ракель, с тобой все в порядке? — интересуется Терренс. — Почему ты стоишь у окна и молчишь?

— Если я не ошибаюсь, ты стоишь возле окна уже минут тридцать-сорок, — переведя взгляд на Ракель, отмечает Эдвард. — И ни разу не присела за все это время.

— Все в порядке, я просто думаю , — тихим разбитым голосом отвечает Ракель, медленно разворачивается лицом к Терренсу и Эдварду, смотря куда-то в пол и по-прежнему держа руки скрещенными на груди. — И слушаю все, что вы говорите.

— Послушай, милая, мы все переживаем за Наталию, — спокойно говорит Терренс. — Но я уверен, с ней все будет хорошо. Она справится. Блонди – сильная девчонка.

— Я знаю… — Ракель нервно сглатывает, все еще находясь в своих раздумьях о встрече с Виктором и Дарвином. — Но мне все равно как-то не спокойно за нее… Не знаю, как она сможет пережить все это… Если Наталия поведет себя не так, то те люди могут сделать с ней все что угодно.

— Давай надеяться, что твоя подруга сообразит, что она сделает себе только хуже, если будет кричать, драться и кусаться. Наталия не глупая и прекрасно понимает, что попавшая в мышеловку мышка уже никуда не сбежит.

— Я тоже хочу верить, что она будет вести себя спокойно, — добавляет Эдвард. — Сейчас это – лучшее, что Наталия сейчас может сделать.

— От одного только вида своего обидчика Уэйнрайта она обо всем забудет, — взволнованно отвечает Ракель. — Это пугает меня, понимайте.

— Ты думаешь, мне сейчас весело? Или Терренсу? Мы все ужасно расстроены из-за того, что ничего не сможем сделать и не можем попросить у кого-то помощи. Даже полиция не поможет нам освободить Наталию в одно мгновение. Нам придется ждать подходящего момента.

— Именно это меня и расстраивает. — Ракель начинает медленными шагами наматывать круги по гостиной. — Я не хочу, чтобы моя подруга пострадала по вине этого больного человека. Майкл совершит ужасную ошибку, решив покончить с ней только потому, что ее едва не изнасиловал его дружок, а она встречалась с тобой.