— Да, но какое отношение все это имеет к похищению Наталии? — недоумевает Ракель.

— Прямое, Ракель, — уверенно говорит Эдвард. — Послушай, что было дальше. В общем, мы с Наталией решили поехать к ней домой и поговорить обо всей этой ситуации. И… Пошли к моей машине. Но нам не уехали, потому что дальше произошло то, что как раз и привело к тому, что твою подругу похитили.

— О боже… — с ужасом во взгляде смотря на Эдварда, произносит Ракель. — Что же случилось?

— К нам подошли пять мужиков, которые работают на дядю Майкла. Я сразу узнал самого главного, который предан этому старому хрычу больше всех остальных. Мы попытались уйти до того, как они подошли, но тот тип резко одернул нас. Тогда-то он и заявил, что дядя приказал ему выследить Наталию, поймать и отвести ее в какое-то место.

— А ты что?

— Естественно я наотрез отказался позволять ему делать это и защищал ее как только мог. А потом этот тип заговорил с Наталией, дал понять, что знает о попытке изнасилования, и подозвал к себе одного человека… Который… — Эдвард нервно сглатывает и переводит взгляд на Ракель, качая головой. — Это был тот, кто почти изнасиловал Наталию.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Тот самый тип?

— Да.

— Господи, получается, он тоже из компании твоего дяди?

— Он сам это подтвердил.

— О, нет… — качает головой Ракель, с испугом смотря на Эдварда. — Неужели ты узнал этого человека?

— Наталия узнала его. Ее мгновенно начало сильно колотить от страха, когда она едва увидела этого человека. И знаешь, было чего бояться. Этот тип жутко уродливый и похож на какого-то бомжа: шмотки старее и грязнее моих, волдыри по всему телу, огромный шрам на лице, бешеные глаза, грязные волосы… Еще и здоровый и крепкий как кабан… Одна его рука могла бы целиком закрыть лицо твоей подруги.

— Неужели он еще раз попытался изнасиловать ее?

— По крайней мере, убить – точно. Тот тип пришел в бешенство, когда понял, что я знаю об истории с насилием. Он грозился убить ее и распространить те обнаженные фотографии по всему Интернету, если она раскроет рот. И… Та волосатая горилла чуть не придушила ее. Но слава богу, я был рядом и закрывал Наталию собой.

— Ты сказал, что твой дядя планировал организовать ее похищение.

— В нашем последнем разговоре дядя сам заявлял, что намерен похитить Наталию и даже что-то говорил про деньги ее родителей. Мол, можно потребовать с них многомиллионный выкуп.

— Ему нужны деньги родителей Наталии?

— Он говорил, что хочет обманом забрать эти деньги и все равно убить их дочь.

— О, боже мой… — качает головой Ракель, с ужасом во взгляде прикрыв рот рукой.

— Когда главный подхалим дяди и насильник твоей подруги отвлеклись, мы с Наталией решили попробовать сбежать. Хотя она настолько отчаялась, что хотела поехать с ними и уговаривала меня уходить. Нам удалось от них оторваться, и мы даже успели поговорить о ситуации с наследством, истории с фотографиями и обо всем, что произошло в последнее время. Однако те типы все равно наши нас, и… Началось самое худшее…

Эдвард замолкает на пару секунд и с едва уловимым для уха вздохом сжимает переносицу, оперевшись руками о колени. А Терренс, все еще расхаживающий рядом с ним и Ракель со скрещенными на груди руками, не упускает еще одной возможности нагрубить и дать понять, что он не желает видеть Локхарта в своем доме.

— Надо же! — громко восклицает Терренс. — Тебе разукрасили твою наглую физиономию! Надрали задницу! Как ты этого заслуживаешь!

Ракель и Эдвард снова не обращают внимания на Терренса, хотя у девушки, медленно выдохнувшей с прикрытыми глазами, остается все меньше терпения.

— Мне пришлось драться с этими двум и оттаскивать обидчика Наталии от нее, когда он приближался к ней, — нервно потирая ладони, взволнованно рассказывает Эдвард. — Борьба была жестокая. Я отдал все силы, пытаясь защитить твою подругу от тех подонков. Особенно от того больного, чьи внутренности мне так хотелось вырвать. Эта тварь посмела прямо на моих глазах лапать, облизывать и целовать ее. Пока второй удерживал меня и заставлял смотреть на всю эту сцену, которая привела меня в бешенство.

— Разве вам некуда было сбежать от них еще раз? — удивляется Ракель.

— Трое их дружков перекрыли все пути. Если бы мы попробовали уйти, то нас бы точно поймали. Они загнали нас в ловушку, из которой мы, к сожалению, не могли выбраться. А поскольку дрался я слишком жестко и безжалостно, то вскоре у меня практически не осталось сил бороться сразу с двумя крепкими мужиками. Держался только благодаря своей злости и адреналину… Правда, это не спасло ни меня, ни твою подругу…

Эдвард замолкает, с тихим стоном закрыв лицо одной рукой.

— Самый главный приказал обидчику Наталии заняться ею, а он сам добивал меня. Добивал до тех пор, пока в какой-то момент он со всей силы не толкнул меня в кирпичную стенку, и я не ударился головой. Первый раз еще было терпимо, но когда он сделал это уже во второй раз, то я очень сильно ударился затылком. Все резко поплыло и потемнело в глазах, и я отключился через пару-тройку секунд. И… Дальше я уже не помню, что было дальше… Но когда я пришел в себя, то ни Наталии, ни дружков дяди Майкла там уже не было.

— Скорее всего именно в тот момент те типы и увезли Наталию, — нервно потирая руки, предполагает Ракель. — Когда ты уже был без сознания и не мог остановить их.

— Полагаю, что им пришлось вырубить и ее тоже. Ведь Наталия пыталась спастись от этих типов, несмотря на огромный страх. Она понимала, что ей нужно было так или иначе защищаться… А поскольку она громко кричала, вырывалась, кусалась и пыталась бить, то эти люди вряд ли бы спокойно увезли ее к дяде. И поэтому им пришлось применить меры.

— Ударом головой об стену? — ужасается Ракель.

— Нет, не думаю. — Эдвард кладет руку в один из карманов на куртке и достает оттуда серый носовой платок, который он протягивает Ракель. — Смотри, я нашел эту тряпку недалеко от того места, где какое-то время пролежал без сознания. Ее не было там, когда мы с Наталией прибежали туда, это я точно помню.

— Платок? — слегка хмурится Ракель и забирает у Эдварда платок, чтобы получше рассмотреть его. — Но как обычный платок мог помочь им?

— Он был пропитан кое-какой субстанцией. Думаю, либо главный сообщник дяди, либо обидчик твоей подруги обронили его там намеренно или случайно.

— Пропитан?

Только Ракель из интереса хочет попробовать понюхать этот платок, как Эдвард резко останавливает ее, несильно схватив за запястье с широко распахнутыми глазами:

— Нет-нет, не вздумай это нюхать! Это очень опасно! Может, поначалу ничего не будет, но чем дольше ты будешь это нюхать, чем хуже тебе будет. Пару минут достаточно, чтобы почувствовать сильное головокружение, тошноту, слабость и сухость во рту. А понюхаешь эту дрянь еще минуты три, то ты вообще потеряешь сознание.

— Ты что, уже нюхал это?

— Было дело. Поначалу ничего не чувствуешь, кроме резкого запаха, но потом тебя начнет жутко мутить.

— Значит, именно этим и воспользовались те типы, чтобы усыпить Наталию и спокойно увести ее?

— Думаю, им хватило времени, чтобы сделать это. Даже если она бы и потеряла сознание, то скорее всего очнулась бы уже в машине где-нибудь на середине дороги. Хотя ей все равно некуда было бы бежать. Не стала бы одна открывать машину и выпрыгивать из нее, когда она несется на огромной скорости.

— Надо же… — Ракель качает головой, отдает Эдварду платок и сжимает переносицу. — Все это похоже на правду … Если она сейчас находится где-то с твоим дядей, то ей грозит большая опасность.

— Я страшно боюсь этого, — с тревогой признается Эдвард. — Этот ублюдок точно может убить ее, а я не могу этого допустить. Знаю, что должен сделать что-то, чтобы спасти ее, но не знаю, что именно. Хотя если Наталия умрет по вине этого мудака, я никогда не прощу себе этого.