— Думаешь, у него нет и никогда не было ничего хорошего?

— Если бы у него и было что-то хорошее, то Локхарт уже давно пришел бы к Терренсу с Ракель домой и попросил прощения за все свои поступки и начал делать хоть что-то, чтобы это доказать, а не просто чесать языком. В первую очередь он обязан отказаться от наследства и согласиться заявить на своего дядю в полицию. Это уже даст понять, что деньги не играют для него важной роли. По крайней мере, я бы еще призадумался.

— А если он боится?

— Это его проблемы. Если бы ему было по-настоящему жаль, то он не просто пришел бы домой к Терренсу и Ракель. Он приполз бы на коленях и начал вымаливать у них прощения. И никакой страх не помешал бы ему. Никто не виноват, что Эдвард – такой жутко неуверенный в себе трус. Пока что его все устраивает, и он не собирается ничего менять. Ну и ради бога! Нужен он нам был!

— Ох, ну не знаю… — пожимает плечами Анна и опускает взгляд вниз. — Кто знает, что на уме у этого парня на самом деле.

— Поверь мне, ничего хорошего там ты не найдешь, — уверенно отвечает Даниэль. — И если МакКлайфы и твоя подруга решили держаться от него подальше, то должны продолжать в том же духе.

— Похоже, все так и будет… — устало вздыхает Анна.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Анна бросает взгляд в одну сторону, а Даниэль – в другую.

— Ох, ладно, давай уже оставим Локхарта в покое, — тихо предлагает Анна. — Лучше расскажи, что происходит с Питером, и как проходит работа в студии.

— Ну что касается Питера, то пока что ничего не изменилось, — с грустью во взгляде сообщает Даниэль. — Я звонил в больницу, но мне сказали, что не могут меня обрадовать.

— Правда? — Анна с ужасом во взгляде смотрит на Даниэля. — И даже переливание крови ему не помогло?

— Да. Подруга Роуза уже сдавала кровь, но это не принесло никакого результата. Врач сказал, что организм вроде бы принял ее, но почему-то это никак не помогло блондину. Показания аппаратов, к которым он подключен, нестабильны.

— Надо же… А его пока что нельзя навещать?

— К сожалению. Хотя врач показал нам его палату и сказал, что мы можем просто наблюдать за ним через окошко. Если захотим, конечно.

— А ты видел его издалека?

— Видел. Приезжал недавно в больницу и немного постоял напротив его палаты. — Даниэль нервно сглатывает. — И Роуз выглядел просто жутко… На секунду мне показалось, что он будто уже мертв… Было страшно, если честно.

— Бедный парень… Так хочется, чтобы он выкарабкался.

— Мы все этого хотим, принцесса. Но к сожалению, от нас сейчас ничего не зависит. Нам остается только ждать и надеяться на профессионализм врачей и самого Питера, который также должен бороться.

— Кстати, ты говорил, что ваш менеджер уже в курсе произошедшего.

— Да, в курсе. Мы с Терренсом хотели рассказать правду, но Джордж узнал обо всем намного раньше, и нам пришлось объясняться.

— И как Джордж отреагировал?

— Э-э-э… — Даниэль замолкает на пару секунд. — Ты знаешь, после того, как мы с Терренсом рассказали ему о том, что произошло с Питом, он стал относиться к нам гораздо лучше.

— Неужели он наконец-то перестал оскорблять вас и считать, что вы якобы ничего не делайте?

— Угадала! Этот человек понял, что напрасно оскорблял и унижал нас. Даже разрешил называть его по имени. И сам стал обращаться к нам по именам. А то раньше мы были для него исключительно мистером МакКлайфом, мистером Роузом и мистером Перкинсом.

— Интересно, какое же произошло чудо, раз это заставило его поменять отношение к вам? — по-доброму усмехается Анна.

— Он сказал, что думал, будто мы ждем небывалой славы, ничего не делая. Хотя ты прекрасно знаешь, что мы никогда не ждали чудес. Мы работали очень много, чтобы добиться всего, чего добились до того момента, пока группа не начала разваливаться. Терренс и я рассказали Джорджу всю правду, и этот человек прекрасно все понял.

— Да уж, наконец-то Смит перестал думать, будто вы ничего не хотите.

— Теперь Джордж просит нас с Терренсом держать его в курсе того, что происходит с Питером, и сообщать ему о любых малейших изменениях. Ну и мы с МакКлайфом обещали ему почаще появляться в студии.

— Ну вы с Терренсом и так безвылазно проторчали там несколько дней и решили сделать перерыв только сегодня.

— Ты права, и должен сказать, мы неплохо поработали. По крайней мере, мы возобновили регулярные репетиции и теперь занимаемся с преподавателем по вокалу и берем уроки гитары. Все-таки, как бы хорошо мы ни пели и играли, нам еще есть куда расти.

— Нет предела совершенству, — скромно улыбается Анна. — Конечно, ты у меня и так безумно талантлив и владеешь превосходной игрой на гитаре и шикарным голосом. Но уверена, что ты станешь еще лучше после того, как позанимаешься с профессионалами.

— Это все довольно тяжеловато, но ради своей мечты я готов упорно работать и делать все, чтобы у меня начало хоть что-то получаться.

— У тебя все получится, любимый, — уверенно и мягко говорит Анна и мило целует Даниэля в щеку. — Ты обязательно будешь играть на гитаре как профессионал, превосходно петь и писать отличные стихи к песням.

— Ребята из студии также помогают нам писать песни. И Джордж иногда может что-нибудь предложить и изменить. Он – не профессиональный автор песен, но иногда его идеи очень даже хорошие.

— Наверное, вам сейчас сильно не хватает Питера, который всегда писал превосходные песни?

— Да, нам и правда не хватает Роуза. Не только как автора песен, но и как барабанщика… Хоть на ударных его и заменяют сессионные музыканты, все равно мы с Терренсом не чувствуем себя в своей тарелке. Да, мы здорово играем и поем, но… Нет какого-то драйва и всплеска эмоций. Это похоже на рутинную работу.

— Понимаю… — Анна на долю секунды опускает глаза вниз.

— Никто не сможет заменить Пита. Я убеждаюсь в этом все больше после каждой нашей репетиции. Только блондин может привнести в группу ту энергию и драйв, которых нам сейчас не хватает.

— Боже, неужели его состояние настолько тяжелое, что даже переливание крови не помогло? — с грустью во взгляде интересуется Анна.

— Он до сих пор без сознания и не приходил в себя даже на минуту. — Даниэль качает головой с грустью во взгляде. — Еще Льюис, врач Питера, лишает нас всякой надежды, буквально давая нам понять, что в ближайшее время нам стоит едва ли не похороны организовывать.

— Но ты ведь веришь, что врач ошибается?

— Пока что верю. Но это становится все тяжелее.

— Надежда должна быть всегда, даже в самых трудных ситуациях. Если очень хотеть и верить, то все может осуществиться. Даже, казалось бы, несбыточное. Ведь Питеру же не стало хуже после переливания крови. В его состоянии просто ничего не изменилось. Думаю, нам стоит надеяться, что чуть позже все наладится.

— Ах, Анна… — слегка улыбается Даниэль, переведя свой взгляд на Анну, которая держит его под руку и крепко прижимается к нему, и мило целует ее в щеку. — Скажи, а ты всегда была такой оптимисткой? Или я только сейчас начал это замечать?

— Вообще-то, я не всегда такая оптимистичная, — скромно смеется Анна и на долю секунды опускает глаза вниз. — Бывают и такие ситуации, когда мне кажется, что все абсолютно безнадежно.

— Это нормально. Невозможно всегда быть ходячим позитивом и ни о чем не беспокоиться. У любого человека есть причины о чем-то переживать, даже если он не говорит об этом вслух.

— Тем не менее… — Анна, взяв Даниэля за руку, отводит его в сторону, чтобы не мешать гуляющим в парке людям, останавливается и поворачивается к нему лицом. — Я стараюсь не терять оптимизма. Не хочу казаться угрюмой и вечно всем недовольной женщиной, от которой лучше держаться подальше.

— Нет, красавица, тебя таковой не назовешь, — мягко отвечает Даниэль, погладив Анну по щеке. — Лично мне стоит только взглянуть на тебя, когда у меня ужасное настроение, как жизнь становится лучше и веселее. Ты излучаешь позитив и озаряешь светом все, мимо чего проходишь.