— Значит, тебе нравится смотреть то, где замешан криминал?
— Ну да. Ну еще и очень высоко ценю мистику. Удивляет, как люди могут так здорово использовать компьютерную графику, чтобы получить реалистичную картинку.
— Думаю, если бы все, что делают в фильмах с помощью компьютерной графики, случалось в реальной жизни, мы бы уже давно были мертвы, — скромно смеется Наталия. — Наводнения, метеориты, бомбы, зомби-апокалипсис, смертельные вирусы…
— Почему ты так думаешь? Всегда найдется герой, который спасет все человечество и истребит всех злодеев.
— Представил себя этим героем?
— А почему бы и нет? — со скромной улыбкой пожимает плечами Даниэль. — Или ты имеешь что-то против?
— Нет, ничего!
— Ну тогда позволь мне хотя бы ненадолго представить себя в роли супергероя. Которого будут благодарить все человечество…
— Боже, если бы Терренс это услышал, то он тут же бы разрушил все твои мечты, — скромно усмехается Наталия.
— Он бы очень пожалел, — невинно улыбается Даниэль. — И вообще, я все еще хочу отомстить ему за то, что он смеялся надо мной, когда мы сдавали кровь для анализа.
— Только не говори, что тебе не нравится смотреть на кровь.
— Не люблю, но Терренс решил что я ее боюсь . — Даниэль по-доброму усмехается. — Теперь он будет вечно напоминать мне о том, как я типа сполз по стенке с закатанными глазами при виде этой красной субстанции в квартире Пита.
— Но тебе и правда было плохо при виде крови?
— Нет, просто ее было слишком много, и я не был готов к такому. То, что было в квартире блондина, было похоже на сцену из фильма ужаса. Стало очень жутко…
— Понимаю. И мне правда очень жаль, что все так вышло… Особенно обидно за самого МакКлайфа, ведь на него в последнее время слишком много всего свалилось.
— Слушай, а ты не знаешь, что происходит между ним и Эдвардом? — слегка хмурится Даниэль. — Когда я упомянул при нем имя его друга, он стал каким-то раздраженным и наотрез отказался говорить о нем. Едва скрывал свое раздражение, когда Джордж начал хвалить Локхарта и говорить, что он сделал намного больше своего друга, меня и Питера. И начал едва ли не обесценивать его работу. Мол, Эдвард не сделал ничего стоящего, чтобы заслужить такую похвалу.
— Значит, Терренс не говорил с тобой об этом?
— Я пытался узнать, что произошло, но Терренс наотрез отказался обсуждать Эдварда и явно бы набросился на меня, если бы еще раз услышал о нем еще раз.
— Понятно…
— Что у них происходит? Они же были довольно близки!
— Знаешь, Даниэль, думаю, пока что Терренс не хочет об этом говорить, — неуверенно отвечает Наталия, крепко сцепив пальцы руки. — Однако я могу с полной уверенностью сказать, что сейчас отношения Терренса и Эдварда очень напряженные. И шанс, что они помирятся, очень мал.
— Но почему? — широко распахивает глаза Даниэль, покачав головой. — Вроде не маленькие мальчики, чтобы что-то делить или ссориться между собой, как в детстве.
— Если Терренс захочет, то он сам обо всем расскажет. Не дави на него и дай ему время. Ситуация действительно очень неприятная и причинила ему огромную боль.
— Надо же… У него и так проблем полно, а тут еще и с другом поссорился…
— Мне кажется, сейчас ему намного тяжелее, чем нам всем. И не стоит удивляться, если однажды у него не выдержат нервы, и он сломается. Ведь чтобы выдержать все происходящее и не сойти с ума из-за воспоминаний прошлого, нужна очень крепкая психика. Но такое чувство, будто Терренс очень близок к тому, чтобы взорваться… Он на грани …
— Понимаю… Столько всего навалилось в одно время… Даже как-то жалко его… Да, он, конечно, поступил как мерзкий подонок, когда поднял руку на Ракель. Но все же так наказывать его за это – слишком.
— Да уж, ему осталось только потерять Ракель, чтобы окончательно сойти с ума. Эта девушка – единственная, кто может удержать его на плаву.
— Мы точно не сможем вытащить его из бездны, если его отношения с Ракель испортятся еще сильнее и приведут к еще одной попытке расставания. Я все еще помню, каким подавленным он был в то время. Когда Питер, Терренс и я начали историю « Against The System », мы много репетировали и пробовали писать песни. Он играл неплохо, но делал это на автомате… Будто бы запрограммировал свой мозг и занимался этим, не вкладывая в свое дело ни капельки души. Будто робот …
— А когда он помирился с Ракель, то начал выкладываться по полной?
— Именно! Мы с Питером пообещали поблагодарить Ракель за то, что она совершила чудо. И мы сделали это, когда познакомились с ней.
— Я помню…
— А кого нам пришлось бы поблагодарить, чтобы вернуть нам Питера? — тихо выдохнув, задается вопросом Даниэль.
— Не знаю… — пожимает плечами Наталия и запускает руку в свои волосы. — Даже если Питер выживет, это не будет означать, что он захочет вернуться в группу. Не исключено, что он и дальше будет пытаться убить себя…
— Надо как-то избежать этого… Убедить его прекратить это делать и обратиться за помощью по своей воле. Врач говорит, что человека нельзя насильно заставить ехать в клинику, проходить лечение от депрессии, общаться с психологами и возвращаться к нормальной жизни. Если Питер не захочет, то ему уже никакое лечение не поможет. Его бы забрали насильно, если бы он был психически больным. Однако блондин абсолютно здоров. Он не имеет психических отклонений и неопасен для окружающих.
— Может, он попросит об этом, если поймет, что мы все желаем ему только добра. Думаю, его нельзя заставлять насильно говорить. Питер должен сам изъявить желание все рассказать и помочь нам найти способ помочь ему.
— Сначала надо найти причину всему.
— А как ты думаешь, что могло привести к таким печальным последствиям?
— У нас с Терренсом и подругами Питера есть предположение, что проблемы Питера могли начаться в старшей школе. — Даниэль проводит рукой по своим волосам. — Там его не очень любили и даже издевались… Подружки блондина рассказали об этом…
— В старшей школе? Но ведь прошло уже много времени! Почему вы думайте, что его попытка самоубийства связана с какими-то школьными воспоминаниями?
— Питер начал резаться как раз в старших классах. Правда сначала об этом знала лишь одна подруга, с которой он учился. Она поймала его на самобичевании после того, как блондин сбежал с урока, на котором все над ним издевались.
— А над той девушкой не издевались? Ведь если она дружила с Питером, то ее тоже должны были обижать.
— Она говорит, что поддерживала Питера втайне. Та девушка прекрасно понимала, чем ей может обернуться такая дружба. Поэтому она поддерживала Роуза вне школы и после ее окончания. В школе она старалась держаться от него подальше, но всегда давала понять, что он может рассчитывать на нее.
— Ничего себе… — с грустью во взгляде произносит Наталия. — Не знала, что у него были проблемы в школе…
— И знаешь, лечащему врачу Питера тоже не очень-то нравится это предположение.
— Почему?
— Тоже считает, что прошло много времени. Того врача больше интересовало другое. Он расспрашивал нас о том, какие отношения связывают Питера и одну из его подруг.
— А какие у них могут быть отношения?
— Просто его смутило то, что та девушка слишком уж сильно переживала за Роуза. А она правда слишком переживает за него… Даже впала в истерику, когда Терренс сообщил ей о попытке блондина умереть.
— Надо же… Неужели та девушка влюблена в него?
— Думаю, у нее вполне могут быть чувства к Питеру. Другая подруга Роуза рассказала нам с МакКлайфом об этом.
— А он?
— Не исключаю, что он тоже может что-то чувствовать к ней… Очень уж он смущался, когда я заговаривал о той девушке… Стоило только ее имя произнести, как Пит скромно улыбался.
— А ты знаешь тех девушек, с которыми он встречался?
— Нет, за те годы, что мы знакомы, девушки у него никогда не было, да и объекта симпатии тоже.
