— Я знаю, дедушка… Но что мне делать для того, чтобы он выговорился хотя бы мне? Я ведь никому не расскажу о нашем разговоре, если Терренс попросит меня об этом.
— Я думаю, он рано или поздно все расскажет. Сейчас ему нужна поддержка самого близкого для него человека, без которой ему будет трудно переживать трудности и двигаться дальше. А самые близкие ему люди, которые способны оказать эту поддержку, – это ты и его мама. Вам он может доверить то, что никогда не рассказал своим друзьям. Бывают вещи, которые лучше знать только самым родным. А уж тебе и миссис МакКлайф он доверяет на все сто процентов.
— Я понимаю. Но как я смогу сделать так, чтобы он рассказал мне о своих проблемах и не сорвался на мне?
— Самое главное – не дави на него. Будь рядом, но не заставляй его говорить насильно. Прояви терпение и никуда не торопись. Когда спешишь, то у тебя всегда что-нибудь пойдет не так… Ну а когда Терренс почувствует, что может доверять тебе, то он сам попросит тебя об откровенном разговоре. Вот могу привести тебе в пример случай Наталии: вы с Терренсом показали ей свою заботу и преданность и проявили терпение, и она и рассказала вам о своей тайне.
— Не знаю, дедушка… — тяжело вздохнув и слегка склонив голову, тихо говорит Ракель. — Я не хочу потерять Терренса… Если я допущу еще одну ошибку, то судьба уже вряд ли даст нам еще один шанс сохранить наши отношения. И о свадьбе нам придется забыть.
Ракель снова тяжело вздыхает и окидывает взглядом всю гостиную.
— К тому же, мне немного неловко, что Терренс постоянно спасает меня и совершает какие-то поступки, — немного неуверенно признается Ракель. — Я тоже должна что-то сделать ради него или как-то спасти его… Пусть думает, что я тоже готова на все ради него и не врала, когда поклялась стать для него прекрасной невестой и любить его так, как никто прежде.
— Ракель, не надо постоянно думать, что ты его потеряешь. Поверь мне, Терренс не сможет жить без тебя, потому что слишком сильно любит. Вы оба не можете друг без друга. Думаю, судьба не зря свела вас вместе и не развела по разным дорогам. Раз никому из вас не удалось разлюбить друг друга, когда вы захотели расстаться, то вы уже никогда не разлюбите.
— Нет-нет, я никогда не разлюблю этого человека. Каким бы тяжелым человеком он ни был, я все равно люблю Терренса и хочу быть с ним.
— Я верю, дорогая. Я вижу, что с тобой он становится лучше. Ты – одна из немногих, кто может смягчить твоего жениха и сделать его более спокойным и заботливым.
— Сомневаюсь, что я бы стала оставаться с ним, если бы он был ужасным человеком и не желал становиться лучше.
— Он будет еще лучше, если ты всегда будешь рядом с ним. Любой любящий мужчина высоко оценит заботу девушки и отблагодарит своей трогательной любовью и безграничной нежностью. Как бы то ни было, им тоже нужно внимание. Нужно знать, что их любят и ждут.
— Ах, дедушка…
Ракель с легкой улыбкой заключает Фредерика в свои объятия, а тот с радостью их принимает. Но спустя несколько секунд она медленно отстраняется от мужчины, выглядя грустной из-за того, что не может разрешить эту безвыходную ситуацию.
— Ладно, солнце мое, давай не будем говорить о плохом, — с легкой улыбкой предлагает Фредерик, погладив Ракель по щеке. — Предлагаю нам сначала перекусить, а потом подумать, чем бы мы могли заняться. Раз уж ты решила провести у меня весь день, то я обязан помочь тебе расслабиться.
— Да, было бы неплохо что-то проглотить… — задумчиво отвечает Ракель. — А то я с утра смогла только лишь буквально стакан воды выпить.
— А вот это зря , дорогая моя. Неужели ты хочешь довести себя до полного истощения? Забыла, что я всегда учил тому, что ты должна хорошо завтракать? Можно весь день есть понемногу, но утром у тебя должен быть хороший прием пищи.
— Я знаю… Просто с утра мне ничего не хотелось есть. Меня до сих пор трясет после того, что произошло вчера… Так переволновалась, что буквально потеряла аппетит.
— А сейчас он к тебе точно придет. — Фредерик уверенно встает с дивана. — Ну-ка пошли на кухню! Я не позволю тебе продолжать переживать из-за проблем. Не хватало, чтобы и ты довела себя до нервного срыва и натворила что-нибудь ужасного. Давай-давай, Ракель, поднимайся! Пока рядом нет твоего жениха, я буду за тобой присматривать.
— Ах, дедушка Фредерик, что бы я без тебя делала… — с легкой улыбкой произносит Ракель.
Покачав головой, Ракель встает с дивана и идет следом за Фредериком на кухню. Мужчина всячески отвлекает девушку разговорами и не дает ей даже подумать о чем-то плохо. И вскоре она расслабляется и начинает искренне улыбаться, наслаждаясь времяпрепровождением со своим близким человеком.
***
Время около трех часов. Эдвард находится в небольшой скромной квартире Кристофера, которому пришлось забрать своего друга, напившегося в баре до состояния алкогольного опьянения, к себе, дабы убедиться, что тот не сделает ничего дурного. Мужчина вот уже несколько часов спит глубоким сном в какой-то небольшой комнате. Здесь находятся односпальная кровать с белоснежным постельным бельем, небольшой шкаф из коричневого дерева, и письменный стол, на котором лежат черный ноутбук, какие-то бумаги, ручки, карандаши, стопка журналов и какие-то кабели от какой-либо техники. Стены комнаты отделаны в темно-серый цвет, а на потолке висит небольшая люстра. Большая картина висит напротив кровати, на которой спит Эдвард, лежащий спиной к единственному окошку, что прикрыто белыми жалюзи. Через него в комнату попадает некоторое количество дневного света.
В какой-то момент Эдвард издает едва уловимый для уха стон и слабо шевелит сначала рукой. Он с огромным трудом раскрывает глаза и сильно морщится из-за страшно сильной головной боли и ломоты во всем теле, а каждое малейшее движение дается ему очень тяжело. Немного погодя мужчина хватается за голову, которая адски гудит и будто разрывается на части после попытки оторвать ее от подушки. Мысль об этой боли занимает весь его мозг, который еще не работает как положено после огромного количества выпитого алкоголя. А вскоре ему приходит еще и осознание того, что он чувствует легкую тошноту, головокружение и сильную сухость во рту. Окончательно открыть глаза оказывается непростой задачей, ибо они начинают болеть из-за яркого света, что попадает в комнату через окошко.
Впрочем, полежав некоторое время, Эдвард кое-как находит в себе силы привстать и сесть на край кровати. Быстро окинув полуприкрытыми болящими глазами всю комнату, он понимает, что не знает это место и не помнит, как оказался здесь.
« Твою мать, где это я? — недоумевает Эдвард, лихорадочно массируя виски и продолжая время от времени стонать из-за мучительной боли во всем теле. — Что это за место? Как я здесь оказался? Что вообще произошло? Почему я ничего не помню?Что я вообще вчера делал?Почему меня упорно преследует чувство, будто я здорово облажался? О, черт… »
Но спустя несколько секунд Эдварду так и не удается вспомнить ничего из того, что вчера произошло, и как так получилось, что он оказался в совершенно незнакомом месте. И поэтому мужчина решает это выяснить. Так что, несмотря на страшную ломоту во всем теле, Локхарт кое-как заставляет себя встать с кровати, но почти теряет равновесие, ибо чувствует, как ноги почти сразу же слабеют под тяжестью его веса и с трудом могут его удержать. Тем не менее желание вспомнить все и узнать, как его сюда занесло, оказывается сильнее. Брюнет через силу, держась за все стены, ручки и поверхности, что встречаются ему на пути, ковыляет к светло-коричневой двери, которую аккуратно открывает, и заходит в коридор, соединяющий несколько закрытых комнат.
Поскольку он не знает, где что расположено, Эдвард осторожно заглядывает в каждую из них, но не находит там никого, кто мог бы прояснить всю ситуацию. Впрочем, после недолгих хождений по квартире Локхарт находит небольшую ванную комнату и на ватных ногах кое-как заходит туда. Он дрожащими руками медленно открывает кран с прохладной водой и умывает лицо, рассматривая свое отражение в зеркале и видя в нем черноволосого мужчину с хорошо заметной щетиной на бледном, немного отекшем лице, бездонными красными глазами, под которыми можно увидеть ярко выраженные круги, и сухими губами, которые у него обычно нежно-красного цвета, а сейчас практически белые. Кроме того, по всему его телу можно увидеть много небольших синяков, происхождение которых он также умудрился напрочь забыть.
