— Что ж… Это вполне возможно … А иначе бы тот тип не смог найти способ прислать фотографии Эдварду и заставить его думать, что Наталия якобы была в постели у другого мужчины.

— Именно это я и имею в виду.

— Хм… — Фредерик на пару секунд замолкает и резко переводит взгляд на Ракель. — Постой, дорогая… Так значит, это и был ее секрет, который она скрывала столько месяцев?

— Да, именно об этом она молчала, — кивает Ракель и опускает взгляд на свои руки. — И я в шоке , что она даже не намекала на то, что с ней произошло. Я и подумать не могла, что это было то, что она скрывала… Да, мы все видели, что Наталия вздрагивала, когда кто-то заговаривал о насилии и изнасиловании, но никто не думал, что именно в этом и скрывалась причина ее страх и тревог.

— Удивляюсь, что она еще не захотела умереть после того, что с ней произошло.

— Хотела , дедушка… Она пыталась это сделать…

— Что? — Фредерик резко переводит широко распахнутые глаза на Ракель. — Попыталась? Когда? Как?

— Вчера. Ее нервы сдали после того, как Терренс и Эдвард набросились друг на друга с кулаками. А когда я начала успокаивать Терренса и ругаться с Эдвардом, Наталия успела убежать в ванную комнату и там впала в истерику.

— Господи, Ракель, чем больше ты говоришь, чем больше я прихожу в ужас… — признается Фредерик, качая головой.

— Это было ужасно , дедушка! — тихо шмыгает носом Ракель, с жалостью во взгляде смотря на Фредерика. — Я никогда не видела ее в таком ужасном состоянии и жутко перепугалась. Наталия была так близка к тому, чтобы что-нибудь с собой сделать. Мне казалось, что мы потеряем ее. Ибо она истошно плакала, кричала и умоляла дать ей умереть, поскольку у нее больше не было сил терпеть все это.

Ракель нервно сглатывает и качает головой.

— Слава богу, Терренс был рядом и хоть и с трудом, но помог мне успокоить ее. Без него я бы ни за что не справилась с Наталией. Которая была в такой истерике, что не просто кричала, но еще и пыталась бить нас.

Фредерик с грустью во взгляде смотрит на Ракель, которая едва ли не плачет, хотя и пытается сдержать себя. А затем он подсаживается к девушке поближе, приобнимает ее за плечи и прижимает к себе.

— Я прекрасно понимаю тебя, радость моя, — мягко говорит Фредерик и целует Ракель в макушку. — Мне трудно представить, что вам пришлось пережить.

— Не беспокойся, мы как-нибудь переживем, — тихо отвечает Ракель. — Хотя мы до сих пор не можем прийти в себя.

— О, боже мой…

— Не удивительно, что Наталия в итоге сорвалась. Правда, она говорит, что не помнит, что делала в этом припадке.

— Не помнит?

— Когда мы с Терренсом рассказали ей обо всем после того, как она пришла в себя после обморока, то в ее глазах читались непонимание и шок. Хотя возможно, это даже к лучшему …

— Я же говорил тебе, что она рано или поздно сдастся и перестанет молчать. Надо было лишь немного подождать и слегка надавить на нее.

— И ты оказался абсолютно прав. Хотя она и Эдвард раскрылись перед нами практически одновременно.

— Я знал, что они не смогут притворяться вечно. И вот теперь очень многое встало на свои места. Наталии больше нечего скрывать, а Эдвард показал всем, кто он на самом деле.

— И мне так неприятно все это осознавать, — тихо вздыхает Ракель. — Больно от того, что это произошло. Я хочу проснуться с осознанием того, что это все неправда, но понимаю, что это не сон.

Ракель опускает взгляд куда-то вниз, чувствуя, как по ее щеке медленно скатывается слеза.

— Почему все так происходит? И почему должна страдать именно моя подруга? Она никогда не делала кому-то что-то плохое. Наталия всегда была порядочной и хорошей девушкой. Почему так получилось, что какие-то гады решили так поиздеваться над ней, заставить ее страдать и разрушить ей жизнь?

— Ах, дорогая… — тихо вздыхает Фредерик и обеими руками покрепче обнимает Ракель, поглаживая ее по голове и пару раз поцеловав в висок. — Если бы я знал, как ответить… Но ты ведь прекрасно знаешь, что жертвами чаще всего становятся хорошие люди, которые не могут заступиться за себя.

— Я так хочу, чтобы все это наконец-то прекратилось, и мы начали жить как прежде. Поначалу я пыталась как-то отшучиваться, но сейчас мне снова хочется рыдать без остановки. Да, этот случай имеет ко мне меньшее отношение, но я всем сердцем переживаю за близких мне людей.

— Не надо опускать руки, Ракель! — подбадривает Фредерик, нежно гладя Ракель по щеке, пока ее голова лежит у него на плече. — Ты же всегда была сильной девушкой! Даже если тебе казалось, что нет никакого выхода из ситуации, у тебя все равно была маленькая надежда, что все будет хорошо.

— Нет, дедушка Фредерик, когда этот подонок Саймон портил мне жизнь, у меня не было никакой надежды на лучшее. Мне было настолько плохо, что иногда мне хотелось уснуть и больше не проснуться. Наглотаться таблеток и покончить с теми мучениями, что я испытывала, когда была практически одинока. Когда все те, кого Рингер настроил против меня, не желали даже слышать обо мне.

— Не думай о том мерзавце, дорогая. Он уже ответил за то, что сделал с тобой и твоими мамой с папой. Сейчас есть очень много людей, которые всегда поддержат тебя, будут рядом с тобой, подставят тебе свое плечо и помогут советом. Терренс, Наталия, Анна, парни из группы твоего жениха… А еще твоя тетушка Алисия и я… Мы никогда не бросим тебя и будем рядом, несмотря ни на что.

— Да, я знаю… Но сейчас некоторым и самим нужна поддержка. Например, Наталии и Терренсу. Которые страдают больше всего из-за жесткого предательства и тех проблем, что внезапно свалились на них.

— Согласен, у них сейчас непростой период, но они тоже не останутся без поддержки. Они всегда могут поддержать друг друга, ведь Терренс и Наталия очень хорошие друзья.

— И я очень рада, что они так тепло общаются, — скромно улыбается Ракель. — Терренс и Наталия – очень важные для меня люди. Мне было бы больно, если бы эти двое недолюбливали друг друга. Я счастлива, что они смогли подружиться… И что Терренс не отвернулся от Наталии и встал на ее сторону. Я бы возмутилась, если бы он принял сторону Эдварда и отказался верить, что его дружок – самая настоящая гнида.

— Думаю, твой жених и сам все прекрасно видел и слышал. Да и вообще, как мне кажется, здесь выбора просто не могло быть. Раз Эдвард сам заявил о том, что хочет заполучить все ваши деньги и завидует своему другу, то Терренс не должен продолжать покрывать его и делать вид, что все хорошо.

— И я не могу пойти против него. Может, Терренс порой совершает ошибки, но в этом случае он поступил правильно . И… Хоть я сильно испугалась, когда они с Эдвардом напали друг на друга с кулаками, Локхарт заслужил все те побои.

— Ну знаешь, хоть я и не сторонник того, чтобы решать дела кулаками, Эдвард сам напросился и спровоцировал Терренса. Прекрасно знал, что у твоего жениха сложный характер, но все равно продолжал вести себя омерзительно.

— Ты прав. И после такого мы с Терренсом сделаем все, чтобы защитить Наталию от такого ужасного человека. Если Эдвард посмеет еще раз приблизиться к нашей подруге и снова начнет оскорблять, то ему придется дорого заплатить за это.

— Обидно, конечно, что он незаслуженно считает эту девочку предательницей и не знает всей правды. Но думаю, будет лучше, если она не раскроется. Настоящий любящий мужчина в любом случае поверил бы своей девушке и не стал делать выводы по одним лишь фотографиям, которые, как следует из этого случая, не всегда могут скрывать в себе лишь один смысл.

— Ему вряд ли нужна эта правда. Ему нужны только лишь деньги, ради которых он готов на все . Даже предать семью. Зачем ему нужно какая-то любовь!

— К сожалению, иногда деньги могут сильно испортить человека. Это вообще очень коварная шутка. Чем больше у тебя их будет, тем больше тебе начнет казаться, что этого мало.