Ракель берет плачущую Наталию за руку и с легкой, но вымученной улыбкой смотрит на нее.

— Мы с тобой, дорогая, — уверенно говорит Ракель. — Всегда будем. Ты заслуживаешь самого лучшего и должна быть счастливой. И ты будешь . Настанет день, когда все в твоей жизни встанет на свои места.

— Не сдавайся, Наталия, — мягко говорит Терренс, положив руки на плечи Наталии и гладя их. — Сейчас тебе плохо, потому что ты держала все в себе и пыталась пережить все свои проблемы в одиночестве. Хотя тебе не станет легче, если ты продолжишь молчать и делать вид, что все хорошо. Если нам и правда не под силу помочь, то ты просто можешь выговориться обо всем что хочешь. Конечно же, ты не придешь в себя сию минуту. Но заметные улучшения будут заметны уже после одного единственного откровенного разговора.

— Конечно, никто из нас не собирается давить на тебя, потому что это было бы неправильно. Но мы все равно будем ждать и верить, что однажды ты захочешь рассказать о своих проблемах. Мы придем на помощь в любую минуту и будем готовы выслушать хоть посреди ночи. Ты должна лишь захотеть. Мы не можем тебя заставлять.

Наталия все-таки находит в себе силы немного успокоиться и почувствовать себя лучше, осознав, что Терренс и Ракель действительно не бросят ее. Правда, она молчит, ибо у нее нет сил выразить благодарность своим близким друзьям, да и голос сильно охрип после столь оглушительных, душераздирающих криков. А видя, что Наталия не хочет ничего говорить, Ракель и Терренс просто вовлекают в групповые объятия, которые та принимает, уткнувшись подбородком в каждое плечо этих двоих. В какой-то момент Терренс перекидывается взглядом с Ракель, обнимающая подругу с другой стороны. Они выглядят довольно измотанными после всего, что произошло, но радуются, что им удалось немного успокоить свою подругу.

Групповые объятия продолжаются примерно несколько секунд, до тех пор, пока все немного не успокаиваются. Конечно, никому из них не становится по-настоящему хорошо, однако некое напряжение им все же удается снять, и они могут думать более-менее нормально. И когда они это понимают, Ракель, Терренс и Наталия медленно и неуверенно отстраняются друг от друга и немного испуганно переглядываются.

— Спасибо… — шепотом произносит Наталия. — Огромное…

— Все будет хорошо, — мягко отвечает Терренс, убрав с лица Наталии несколько прядей взъерошенных и спутанных волос. — Мы поможем тебе.

— Мне очень плохо… И я не вижу смысла жить…

— Мы прекрасно понимаем тебя, дорогая. Но ты справишься, потому что всегда была сильной.

— Не уверена… — Наталия тихо шмыгает носом и вытирает слезы под глазами, снова размазав тушь по щекам. — Я на самом деле жуткая трусиха… Слабая трусиха, которая не готова к тяжелым ударам судьбы.

— Ты не одна. У тебя есть много людей, которые помогут справиться с любым ударом.

— Я не могу… Не могу…

— Не думай об этом, подружка, — мягко говорит Ракель. — Пока что думай о том, как взять себя в руки и успокоиться. А когда тебе станет лучше, то подумаешь уже о другом.

— Я всегда об этом думаю… — тяжело вздыхает Наталия, опустив взгляд вниз и перестав издавать всхлипы. — Не было ни дня, когда я не думала о том, что произошло.

— Все будет хорошо, — мягко и уверенно говорит Терренс. — Ты только постарайся расслабиться. Дыши глубже и вспомни что-то хорошее. Не надо постоянно думать о плохом, ибо ты можешь сойти с ума.

— Я уже и так давно не в себе… Мне нечего терять…

— И правда, Наталия, постарайся расслабиться, — тихо отвечает Ракель, внимательно рассматривая Наталию. — А то ты выглядишь очень бледной и измученной.

— Не делай вид, будто ты только что заметила, — без эмоций отвечает Наталия и запускает руку в свои волосы. — Я уже давно перестала узнавать себя в зеркале и вижу в нем несчастную девушку, в глазах которой пропала вся жизнь.

— Это поправимо, — уверенно говорит Терренс. — У нас есть несколько гостевых комнат, и мы отведем тебя в одну из них, чтобы ты немного отдохнула. Выпьешь чего-нибудь и подремлешь хотя бы часик. А будет нужно – у нас есть успокоительное.

— Спасибо, я лучше поеду домой… — уставляет пустой взгляд в одну точку Наталия. — Вам и самим надо прийти в себя после всего, что произошло.

— Сначала ты побудешь у нас какое-то время, а потом мы отвезем тебя домой и проследим, чтобы ты не начала думать о плохом, — отвечает Ракель, медленно встает с пола, подходит к одному из небольших шкафчиков, из которого достает пару ватных дисков, и смачивает их какой-то жидкостью. — А пока что давай приведем тебя в порядок и смоем потекшую тушь.

Ракель опускается перед Наталией на корточки и ватным диском аккуратно убирает с ее лица всю потекшую тушь. Терренс же убирает все золотистые волосы девушки в сторону и просто гладит ее руку.

— Ну вот, так гораздо лучше, — с легкой улыбкой одобряет Ракель.

— Ладно, давай ты умоешь лицо водой, а потом мы отведем тебя в комнату для гостей, — предлагает Терренс.

Наталия молча кивает, пустым взглядом продолжая смотреть в одну точку. Терренс же поднимается на ноги и вместе с Ракель помогает своей подруге сделать то же самое, дойти до раковины и помыть лицо прохладной водой. Мужчина, придерживающий девушку под руку, мысленно уже отмечает, что она выглядит изнеможенной, исхудалой и жутко бледной. А иногда блондинка может пошатываться из-за слабости в ногах и будто через силу стоит у раковины.

А после этого Терренс и Ракель медленными шагами выходят из ванной комнаты, придерживая Наталию под руки. Однако оказавшись в проходе, соединяющий ванную и гостиную, девушка говорит, что вполне может дойти сама. Влюбленные не одобряют эту идею, но позволяют девушке сделать это. Поначалу они внимательно наблюдают за ней, но через некоторое время ослабляют внимание и идут впереди, пока Наталия едва ковыляет сзади них, опустив голову. А кое-как дойдя до гостиной, блондинка чувствует, что слабость во всем теле становится еще более сильной, а на ногах ей очень тяжело не просто стоять, но и ходить. Каждый шаг дается ей с огромным трудом, и она с ужасом думает о том, что ей еще надо подниматься по лестнице и проходить еще довольно длинное расстояние. Наталия начинает жалеть, что попросила Терренса и Ракель отпустить ее, ибо с их помощью ей было гораздо легче. А сейчас она чувствует себя так, будто вот-вот рухнет на пол… Еще через пару мгновений перед глазами Наталии все начинает становиться нечетким, у нее появляется сильное головокружение, в ушах стоит какой-то звон, а все звуки и голоса влюбленных становятся очень тихими, как будто они разговаривают за толстой стеной.

В какой-то момент Ракель решает обернуться назад и, резко остановившись, сразу же замечает, что Наталия выглядит еще хуже прежнего. Как будто она вот-вот рухнет на пол без чувств, но пытается усиленно бороться с этим ужасным состоянием и устоять на своих ватных ногах, остановившись посреди гостиной.

— Наталия… — обеспокоено произносит Ракель, положив руку на плечо Наталии. — Тебе плохо?

— Э-э-э… — очень тихо произносит Наталия, чувствуя, что ей становится тяжело дышать, а глаза норовят закрыться сами собой. — Я…

— Все хорошо, дыши глубже, — уверенно говорит Терренс, взяв Наталию за руку. — Все хорошо…

— Ребята… — еще тише произносит Наталия, чье лицо стало еще более бледным, и прикладывает руку ко лбу. — Я… Мне что-то нехорошо… Голова кружится…

Наталия с очень тихим мучительным стоном начинает падать на пол, проваливаясь в бесконечную темноту и перестав осознавать, что происходит вокруг. Ракель реагирует чуть быстрее Терренса и берет свою подругу под руку в надежде удержать ее, но не удерживает и вместе с ней опускается на пол.

— Наталия… Наталия!

Терренс подхватывает Наталию под руку в тот момент, когда она почти падает, и затем вместе с Ракель резко опускается на колени, пока их жутко бледная и измученная подруга неподвижно лежит на полу с плотно закрытыми глазами.