Решив не ждать реакции Терренса, Ракель быстро направляется в ванную комнату, где, по ее мнению, должна быть Наталия. Мужчина следует за девушкой спустя пару секунд спустя, но где-то на середине пути, он слышит внезапный телефонный звонок стационарного телефона, на который решает ответить, решив, что это может быть важно.
***
И Ракель оказывается права, ибо Наталия действительно находится в ванной комнате, сидит на холодном полу и заливается слезами. Столь серьезная между ней и Эдвардом стала последней каплей в чаше ее терпения. Девушка окончательно сломалась и больше не может скрывать свои эмоции, которые она пыталась контролировать, чтобы не психануть еще раньше. Где-то в глубине души она понимает, что ей нужен кто-то, кто смог бы поддержать и выслушать ее. После произошедшего ею еще больше овладело желание наложить на себя руки. Наталия буквально захлебывается своими слезами и не может сказать ни единого слова, чувствуя себя очень плохо как морально, так и физически. Ее тушь продолжает стекать по ее лицу и портить красивое, но немного исхудалое лицо. Однако ей все равно, и она только больше размазывает ее по лицу, когда пытается вытереть слезы. Кроме того, блондинка чувствует сильную слабость во всем теле, и ей с трудом удается стоять на ногах. Именно поэтому она сейчас сидит на полу и не вставала с тех пор как пришла сюда.
Заливаясь горькими слезами, сильно трясясь и чувствуя, как все ее тело напряжено, Наталия ощущает себя маленькой беспомощной девочкой, которая не знает, что делать в ужасной, незнакомой для нее ситуации. И она знает точно, что больше не хочет видеть Эдварда, под давлением которого она призналась в своей измене. Ей наплевать, что она еще любит его. Ее обида гораздо сильнее, чем нежная любовь, что принесла ей огромную боль и много страданий. Впрочем, это оказывается не самой простой задачей…
Наталия какое-то время сидит на холодном плиточном полу белого цвета, упираясь коленями в лицо, издавая громкие всхлипы и прислоняясь спиной к глянцевой светло-синей плиточной стенке. В просторной ванной находятся большая белоснежная ванна, раковина зеркало, несколько шкафчиков для шампуней, бальзамов и прочих средств для лица, тела и волос, и пару-троек галогенных лапочек на потолке, что освещают это место при включенном свете. Однако сейчас в дневное время суток здесь светло, ибо сюда попадает свет из небольшого окошка, откуда нельзя увидеть ничего, кроме густых и толстых деревьев.
Но потом горько заливающаяся слезами и дрожащая не то от страха, не то от слишком огромного шока девушка слышит, как незапертая дверь в ванной комнате открывается, но не поднимает своего взгляда и продолжает прятать лицо руками и издавать громкие всхлипы. На пороге показывается Ракель, которая округляет глаза и прикрывает рот рукой, приходя в ужас от внешнего вида своей измотанной и ужасно бледной подруги. Она колеблется пару мгновений, а затем уверенно проходит в ванную комнату и опускается на колени перед блондинкой.
— Наталия, дорогая… — с ужасом во взгляде шепчет Ракель, притягивает к себе плачущую Наталию и крепко обнимает ее, мягко поглаживая по голове и спине. — Все хорошо, подружка, не надо плакать…
— Я больше не могу… — дрожащим голосом произносит Наталия, крепко обняв Ракель так, будто не хочет, чтобы она ушла. — Не могу, Ракель… Мне плохо…
— Успокойся, моя хорошая, все хорошо.
— Не бросай меня, Ракель… — Наталия руками вцепляется в джинсовую жилетку Ракель и утыкается лицом в плечо своей подруги. — Прошу, не оставляй меня одну… Я не хочу оставаться одна… Мне очень плохо… Тяжело …
— Не волнуйся, милая, я с тобой, — мягко отвечает Ракель, гладя плачущую и дрожащую Наталию по голове. — Я ни за что не брошу, кто бы что ни говорил. Обещаю…
— Мне очень плохо… — Наталия немного отстраняется от Ракель и смотрит на нее красными, заплаканными глазами. — У меня больше нет сил так жить… Я не могу…
— Ты сильная девушка, ты сможешь справиться с этим. А рядом с тобой будут твои самые близкие люди. Обещаю, мы все поможем тебе. Даже если ты не хочешь принимать нашу помощь.
— Все безнадежно… Слишком… Я… Я хочу умереть … — Наталия крепко берет Ракель за руки. — Я хочу умереть, Ракель… У меня больше нет смысла жить… Я хочу умереть.
— Господи, что ты такое говоришь? — широко распахнув глаза и почувствовав, как у нее на секунду замирает сердце, ужасается Ракель. — Нет! Нет, Наталия, нет! Даже думать об этом не смей!
— Зачем мне жить на этом свете? Зачем на что-то надеяться и чего-то ждать? В моей жизни все равно больше не случится ничего хорошего!
— Наталия, я тебя очень прошу, прекрати так пугать меня! — Ракель с ужасом во взгляде мягко берет Наталию за плечи и слегка встряхивает ее, смотря прямо в ее заплаканные красные глаза. — Ты хоть подумала о том, что мы все будем убиты горем, если потеряем тебя? Сколько любящих тебя людей будет горевать! Скольким тебя будет не хватать!
— Никому не будет до меня дела, — издав тихий всхлип, дрожащим голосом произносит Наталия. — Все хотят перестать тратить свое время на меня… Они… Лучше своими делами займутся!
— Нет, не говори так! — Ракель мягко берет лицо Наталии в руки и уставляет свой мокрый, полный жалости взгляд в ее глаза. — Все беспокоятся о тебе и хотят помочь. Я – в первую очередь!
— Не надо, лучше позвольте мне сойти с ума и покончить с собой. — Наталия снова издает негромкий всхлип, переведя свои испуганные глаза на Ракель. — Так будет лучше для всех. Зачем вам тратить время на какую-то девчонку, от которой все равно нет толку?
— Наталия, пожалуйста, перестань говорить такие вещи! — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — У тебя есть родители. У тебя есть друзья, которые не бросят тебя одну и всегда буду поддерживать. Сейчас ты так говоришь, потому что пыталась бороться со своими проблемами в одиночку и копила в себе все эти вещи. Поверь, я знаю, что это такое. Знаю, к чему приведет твое желание подавить эмоции и чувства в себе.
— Да кто меня, черт возьми поддерживает! — чуть громче и отчаяннее восклицает Наталия, начав плакать еще сильнее и будучи не в силах успокоиться. — Я никому не нужна! И скоро ты наплюешь на меня… И Терренс, и Анна, и все-все-все…
— Нет-нет, милая, не говори так! — резко мотает головой Ракель, продолжая держать лицо Наталии в руках и выдерживать прямой взгляд глаза в ее глаза. — Мы никогда не оставим тебя наедине с твоими проблемами. Если бы нам было все равно, что с тобой происходит, мы бы уже давно начали заниматься своими делами. Однако мы переживаем за тебя и хотим помочь.
— Мама считает меня эгоисткой и наотрез отказывается говорить со мной. Да и отец стал относиться ко мне столь же холодно и не звонит мне уже несколько дней.
— Наталия…
— Они не любят меня, Ракель… Мои родители уже наплевали на такую эгоистку, как я… Я сама во всем виновата и оттолкнула от себя всех, кто хотел помочь мне.
— Если ты все объяснишь своим родителям и попросишь их не обижаться на тебя, то они обязательно начнут снова общаться с тобой. И даже если твои мама с папой не звонят тебе, это не значит, что они не волнуются. В глубине души они все равно любят тебя. И сейчас мучают себя догадками о том, что могло произойти.
— Нет, Ракель, они разочаровались во мне, — дрожащим голосом говорит Наталия. — Я оказалась плохой дочерью. Мама с папой ругают себя за то, что никогда ни в чем мне отказывали и позволили мне жить как принцесса, не заставляя зарабатывать деньги самой и пахать на работе целыми сутками.
— Наталия, пожалуйста, забудь все, что тебе сказал этот негодяй Эдвард. Если он считает тебя такой плохой и ужасной, это не значит, что и другие обязаны думать так же.
— Нет-нет-нет-НЕТ-НЕТ! — резко мотает головой Наталия, задрожав еще сильнее при упоминании имени столь ненавистного Эдварда, крепко обнимает Ракель и утыкается носом в ее плечо. — Не упоминай при мне этого имени! Я не хочу слышать его! Не хочу! Не хочу! НЕ ХОЧУ! Я не желаю слышать имя этой сволочи! Пусть этот кретин сдохнет и горит в аду! Ненавижу его! НЕНАВИЖУ!
