— Ха, и без тебя справился бы. — Даниэль приземляется рядом с Терренсом. — Как видишь, я все еще живой и не умер. И в обморок не упал.
— Я в тебя верил и держал кулачки, — похлопав Даниэля по плечу, уверенно говорит Терренс. — И ты победил ! Поздравляю, чемпион!
— Спасибо, — тихо усмехается Даниэль. — Друг…
— Давай я пойду следующей, а ты будешь последняя, — тихо предлагает Джессика.
— Нет, Джесс, я пойду следующей, — уверенно отвечает Хелен.
— Уверена?
— Да. Я пошла.
Хелен резко встает, снимает с себя свою черную куртку, отдает ее Джессике, кладущую эту вещь к себе на колени, подходит к столику и уверенно присаживается на стул. Медсестра и в этот раз начинает заполнять какие-то бумаги и что-то шептать себе под нос, не то повторяя то, что она хочет написать, не то о чем-то рассуждая вслух.
— Пожалуйста, назовите полное имя, нынешний возраст и дату рождения, — спокойно говорит медсестра.
— Хелен Миранда Маршалл, двадцать четыре года, — уставив свой взгляд на какой-то плакат, висящий напротив нее, отвечает Хелен. — Десятое сентября тысяча девятьсот девяносто второго года рождения.
Медсестра быстро что-то пишет на какой-то бумаге, которую затем подвигает к Хелен.
— Мне нужна ваша подпись, — произносит медсестра.
Хелен быстро ставит свою подпись, кладет ручку на стол и без напоминания закатывает рукав своей рубашки. И когда медсестра вводит в руку девушки иглу, та даже бровью не шевелит и сохраняет на лице полную невозмутимость. Это вызывает огромное восхищение у Даниэля, Терренса и Джессики. Неизвестно, не боится ли она делать этого на самом деле или же просто готова на все, лишь бы помочь Питеру. Но Маршалл мужественно переносит эту процедуру до тех пор, пока молодая медсестра не извлекает иглу из ее руки, заклеивает место укола пластырем и наполняет кровью специальную емкость. Затем она кивком дает понять, что Хелен может быть свободна, и переводит взгляд на Джессику.
— Иди, Джесс! — с легкой улыбкой говорит Хелен и забирает куртку у Джессики. — Ты последняя.
— Ты молодец, Хелен! — восхищается Джессика, встает и снимает свою темно-розовую куртку. — Даже и бровью не повела, когда она ввела иглу в твою руку!
— Это не так больно, как кажется.
Джессика с легкой улыбкой отдает свою куртку Хелен, уверенно направляется к столу, присаживается и заранее закатывает рукав своего вязаного оверсайз свитера.
— Полное имя, дата рождения и возраст? — интересуется медсестра.
— Джессика Саманта Тэйлор, третье марта тысяча девятьсот девяносто первого года рождения, — отчеканивает Джессика. — Двадцать пять лет…
Спустя какое-то время после того, как медсестра заполняет нужные ей бумаги на основе данных Джессикой, она подвигает один из многих к блондинке.
— Поставьте подпись, пожалуйста, — просит медсестра.
Джессика быстро ставит свою подпись, сразу догадываясь, куда ее нужно поставить. А затем молодая медсестра уверенно растирает нужное место спиртом и вводит иглу в руку блондинки. Одноклассница Питера слегка морщится, но держится смело и спокойно. А спустя пару секунд работница больницы извлекает иглу, заклеивает места укола пластырем и дает Джессике понять, что она свободна.
— Спасибо, вы все молодцы! — с легкой улыбкой хвалит медсестра. — Мы постараемся сделать все возможное, чтобы проверить вашу кровь на совместимость как можно быстрее. Обычно это не занимает много времени. И как только мы узнаем, может ли кто-то подойти, то расскажем вам, что делать дальше.
— А сейчас вам лучше вернуться к себе домой, — говорит врач, который все это время был в кабинете и наблюдал за процессом сдачи крови.
— Простите, а мы можем навестить Питера сейчас? — интересуется Хелен. — Хотя бы посмотреть на него одним глазком!
— Нет, мисс, к сожалению, вы сейчас не сможете навестить Питера. Он сейчас находится в палате интенсивной терапии, и к нему сейчас никого не пускают из-за тяжелого состояния. Давайте подождем до завтра: если что-то изменится, то я просто покажу вам его палату, и вы понаблюдайте за ним через окошко. А пока что идите домой и возвращайтесь завтра за результатами после обеда.
— После обеда? — уточняет Даниэль.
— Да, в любое время. Надеюсь к тому времени результаты будут у нас на руках. — Врач внимательно рассматривает Терренса и Даниэля, слегка нахмурившись. — Ах да, вам обоим следовало бы смыть кровь с одежды и рук. И отдохнуть как следует. А то вы выглядите бледными и усталыми.
— Мы знаем, — кивает Терренс. — Просто немного испугались и перенервничали .
— В любом случае у нас есть ваши телефоны, и мы сообщим вам, если что-то изменится.
— Хорошо, спасибо большое, — вежливо отвечает Даниэль.
Забрав свои вещи, Джессика, Хелен, Терренс и Даниэль покидают кабинет. А оказавшись в длинном коридоре, где сейчас везде горит свет, они начинают идти по нему медленным шагом, бросив взгляд в одно из окон и заметив, что на улице уже довольно сильно стемнело.
— Ох, жду не дождусь завтрашнего дня, — задумчиво и устало говорит Даниэль. — Мне так хочется побыстрее узнать результаты анализа и имя того, кто может спасти Питера.
— Да, но среди нас может не оказаться того, кто может подойти для сдачи крови, — тихо вздыхает Хелен.
— Однако я надеюсь, удача повернется к нам лицом, — уверенно говорит Терренс. — И будет хотя бы один, кто может быть донором.
— Я тоже думаю, что еще не все потеряно, — задумчиво предполагает Джессика, обняв себя руками. — Врач намекнул, что надежда на спасение есть , а Питер может выкарабкаться.
— Жаль, что мы так поздно спохватились. Все трусили и оправдывали себя тем, что не готовы разговаривать… А как нам дали пинок под зад, так сразу нашлись слова. И пропало желание бежать от проблем…
— Согласен, мы должны были намного раньше поехать к нему домой, — немного склонив голову, тихо говорит Даниэль. — Мне жаль, что каждый из нас тянул этот визит до последнего момента.
— А что бы это изменило? — разводит руками Хелен. — Питер все равно отказывался что-либо объяснить и намеренно закрылся ото всех. И если бы вы с Терренсом не решили ехать без нас с Джессикой, то вряд ли мы смогли спасти Роуза.
— Но мы могли бы попытаться предотвратить эту попытку самоубийства еще раньше и заставить его прекратить резать себя.
— Да, нам не следовало оставлять его… — бросив быстрый взгляд на проходящих мимо него врачей, с грустью во взгляде говорит Терренс. — По крайней мере, мне точно нельзя было оставлять его одного. Я с ним не ругался и вполне мог сделать что-то, чтобы избежать этой попытки самоубийства. Я не психолог, но думаю, что смог бы подобрать слова и убедить его все рассказать.
— Я тоже поступил с ним не лучшим образом, — проведя рукой по волосам, низким голосом отмечает Даниэль. — Если бы я знал, что Питер причиняет себе вред, то попытался помочь ему. И не стал даже в шутку заговаривать с ним о том, что было для него больной темой. Я же не думал, что его это настолько сильно ранило. У меня нет способности читать мысли…
— Не вини только себя одного, Даниэль. Я тоже в какой-то степени виноват перед ним и мог бы сделать то, чего от меня требовал Джордж – помирить тебя с Питером и спасти нашу группу. А я вбил себе в голову, что ничего не мог сделать. Мог! Если бы очень захотел.
— Нет, приятель, ты-то уж точно ни в чем виноват. И не забывай, что это не единственная твоя проблема. У тебя их и без того полно. И ты вынужден разрываться…
— Знаешь, Даниэль, честно говоря, я уже практически привык к тому, что живу с проблемами. Серьезно, мне правда трудно представить, что у меня нет никаких проблем, и все находится под моим полным контролем.
— По крайней мере, ты не в первый раз сталкиваешься с такими серьезными вещами. А для меня самой шокирующим событием была внезапная смерть моих родителей, погибших один за другим.
