— Кстати, а ты уже предупредил Анну о том, что мы задержимся? — интересуется Терренс.

— Да, я все ей рассказал и предупредил, что буду здесь допоздна. А ты поговорил с Ракель?

— Поговорил, — кивает Терренс. — Кстати, Ракель сказала, что она и Анна сейчас находятся дома у Наталии.

— Да, Анна сказала мне. Кстати, ей не нравится то, как выглядит Наталия.

— И Ракель выразила беспокойство… Сказала, что они всеми силами пытаются отвлечь свою подругу и развлекают ее. Но Рочестер все равно продолжает грустить.

— Хотя бы что-то… Уже хорошо… Лучше, чем постоянно быть погруженной в свои проблемы и уничтожать себя во всех смыслах.

— Черт, неужели у Наталии действительно все так плохо, раз девчонкам не нравится это?

— Анна сказала, что она и Ракель пытаются не обсуждать с Наталией темы, которые касаются ее проблем и отношений с твоим дружком. И я думаю, пока что их тактика работает вполне неплохо .

— Верно… Может, девчонкам все-таки удастся убедить ее все рассказать. Когда-нибудь ей точно надоест врать и скрывать всю правду, что убивает ее.

— Я думаю, сейчас главное – не оставлять Наталию одну. Если ее проблемы серьезные, а у нее в душе творится непонятно что, то кто-то должен быть рядом с ней. А в одиночестве она может сойти с ума… — Даниэль на пару секунд замолкает, уставив усталый взгляд в одной точке. — Прямо как Питер… Который большую часть времени был один… В последнее время он практически ни с кем не общался, а подруги вряд ли приходили к нему каждый день и раньше. Может, встречались раз-два в неделю максимум, но не более.

— Слушай, а что если ты был прав, когда сравнил Наталию с Питером? — слегка хмурится Терренс. — Что если в их случаях есть что-то общее? Может ли та же ситуация повториться с Наталией?

— Возможно, но я хочу надеяться, что она не захочет повторить его ошибок и тоже довести себя до желания свести счеты с жизнью. Я искренне желаю этой девушке счастья и хочу, чтобы она поскорее рассказала, в чем причина ее горя.

— Нет, Даниэль, я уверен, что Ракель и Анна не позволят ей этого сделать, — уверенно отвечает Терренс. — И я тоже попробую поговорить с ней, если девушкам будет сложно общаться с ней. Уж я точно не допущу еще одну попытку суицида.

— Думаешь, ты справишься с ней?

— По крайней мере, я постараюсь . Ведь я тоже не собираюсь бросать ее в беде и сделаю все, чтобы помочь ей. Наталия – моя близкая подруга, и я люблю ее как свою сестру. И мне небезразлично то, что с ней происходит.

— Это правильно. Та девушка очень много для тебя сделала.

— Не смею спорить. Ведь я получил от Наталии прекрасную поддержку, когда мы с Кэмерон были на грани расставания. И именно она познакомила меня с Эдвардом. Который, однако, доставил мне кучу проблем и точно ответит мне, если он связан со всем, что произошло вчера. Так что я обязан Наталии и просто обязан отблагодарить ее.

— Что ж… — задумчиво произносит Даниэль. — Если ты считаешь, что она тебя послушает, то действуй.

— Уверен, что рано или поздно Наталия все равно расскажет обо всем. Ее просто нужно как-то мягко к этому подтолкнуть.

— Да, только что должно случиться, чтобы она перестала молчать? — слегка хмурится Даниэль.

— Не знаю, Перкинс… — покачав головой и уставив взгляд в одной точке, тихо отвечает Терренс. — Однако помимо этого у меня еще целая куча дел. Вытянуть из Эдварда признания в том, как он связан с теми бандитами… Разобраться с делами группы… Короче, скучать мне не придется…

— Да, приятель, не завидую тебе… — тихо вздохнув и похлопав Терренса по плечу, с грустью во взгляде говорит Даниэль. — В последнее время у тебя слишком много проблем…

— Знаю… Несколько месяцев пожили спокойно – и вот опять появились проблемы!

— Да уж… Немного насладился жизнью с Ракель и снова влип в какое-то дерьмо и теперь вынужден разбирать его. Хотя вам сейчас самое время обсуждать свадьбу.

— Иногда мне кажется, что проблемы не кончались и в то время. Правда, мы не знали об этом и жили с мыслью, что все хорошо.

— Ты прав, но что-то подсказывает мне, что впереди нас ждут еще более ужасные события и потрясения.

— Может быть… И я готовлю себя к тому, что могу узнать еще очень много всего, что до глубины души потрясет меня.

Даниэль ничего не говорит и лишь с сочувствием смотрит на Терренса и слегка хлопает его по плечу. А уже через несколько секунд парни слышат стуки чьих-то женских каблуков. Вскоре вдалеке показываются ужасно взволнованные Хелен и Джессика, практически бегущие рука об руку и едва сдерживая слезы, что катятся из моих и без того мокрых глаз.

— Хелен! Джессика! — восклицает Терренс, вместе с Даниэлем встав со стульев и параллельно убрав в карман свой брелок.

— Наконец-то мы вас нашли! — немного тяжело дыша, взволнованно отвечает Джессика. — Хорошо, что встретили медсестру, которая сказала нам, что похожие на вас парни находятся здесь.

— Скажите, вам что-нибудь известно о состоянии Питера? — дрожащим голосом интересуется Хелен. — Как он? Врачи спасут его, правда?

— Его увезли примерно двадцать минут назад, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — И пока что мы знаем лишь то, что его состояние очень тяжелое, и он потерял много крови.

— Врачи узнали у нас кое-какую информацию и попросили пождать, — добавляет Даниэль.

— Да, нам сказали, что врач сам подойдет, если что-то будет известно. Мы мельком видели его, но не успели запомнить.

— Что ж, значит, будем ждать… — обнимает себя руками Хелен, опустив взгляд вниз.

— Но, парни, как это произошло? — недоумевает Джессика, слегка округленными глазами посмотрев на Даниэля и Терренса. — Почему вы поехали к Питеру домой без нас? Терренс объяснил нам, но из-за волнения и спешки мы не совсем поняли.

— Просто когда вы ушли из кафе, а мы с Даниэлем сели в мою машину, мне позвонил Питер, — признается Терренс.

— А когда он узнал, что я был с Терренсом, то Питер попросил включить громкую связь, — продолжает Даниэль. — И затем он извинился перед нами, попрощался, намекнул, что собирается умереть и отключил звонок.

— Мы подумали, что это может плохо кончиться и решили немедленно ехать домой к Питеру. И думаю, вас могло бы шокировать то, что нам пришлось увидеть.

— Боже, все было настолько ужасно? — широко распахнув ошарашенные глаза, ужасается Хелен.

— Да, — кивает Даниэль. — Когда мы зашли в квартиру Питера, то осмотрели ее и отправились в ванную комнату…

— Которая была заперта, — добавляет Терренс. — Нам кое-как удалось выломать дверь, чтобы попасть туда. И там мы увидели, что на полу, стенах, ванне и раковине были следы крови. И в этой крови на полу как раз лежал Питер… Его запястья были сильно изрезаны и все еще сильно кровоточили. Он был ужасно бледный… И поначалу казалось, что он будто не дышал.

— Это было ужасное зрелище! Серьезно, девушки, лично я никогда в жизни не видел столько крови, сколько ее было там. До этого мне приходилось лишь видеть кровь, которая вытекала из маленького пореза, или которую забирали на анализы. И я сейчас не преувеличиваю. Я говорю все как есть.

— Мы немедленно вызвали скорую и перевязали запястья Питера мокрыми полотенцами, как нам сказал оператор экстренной службы. А потом приехали врачи и привезли его сюда…

— Какой ужас! — качая головой с ужасом во взгляде, восклицает Джессика. — Не могу поверить… А каков шанс, что он сможет выжить?

— Мы пока не знаем, — пожимает плечами Даниэль. — Но мы с Терренсом останемся здесь до тех пор, пока не узнаем что-нибудь о состоянии Питера.

— И мы тоже! — уверенно заявляет Хелен и тихо шмыгает носом. — Если будет нужно, то мы готовы и ночевать здесь. Я должна знать, насколько все тяжело, и если ли шанс, что Питер выживет.

— Полагаю, что очень серьезно… — задумчиво произносит Джессика и внимательно рассматривает испачканную в крови одежду Терренса и Даниэля. — Раз у вас вся одежда в крови.