— Бегают, — отвечает Даниэль, бросив взгляд вниз, увидев, что в нескольких метрах от него пробегает что-то маленькое светло-коричневого цвета и заметив еще одного таракана, который ползет по стене. — Вот я уже вижу одного… И еще один таракан ползает по той стене…

— Да уж… Все слишком запущено… Не думал, что депрессия способна так угнетать человека, что он даже не хочет прибраться дома и готов жить в грязи и с тараканами. — Терренс видит на полу грязные и мятые футболки, безрукавки и несколько пар джинсов и подбирает пару вещиц, которые рассматривает с неким отвращением, морщась от их неприятного запаха. — Ох, Питер хоть бы свои шмотки постирал… Воняют как смесь тухлых яиц и пота…

— Это точно… — морщится Даниэль, прикрыв нос рукой, когда он принюхивается к одной из футболок, которую подбирает после того, как случайно наступает на нее. — Он никогда не был вонючим скунсом и всегда следил за собой. Но это, пардон, ужас ! Твою мать, я сейчас точно задохнусь!

— Слушай, я пойду открою все окна… А иначе мы сбежим отсюда уже через пару минут.

И пока Терренс заходит в каждую комнату и распахивает каждое окно, которое открывается с тихим скрипом из-за того, что они все довольно старые, Даниэль медленно идет на кухню и начинает осматриваться.

— Не нравится мне все это, приятель… — задумчиво говорит Даниэль. — Вот уж не думал, что все настолько запущено.

Даниэль неуверенно приоткрывает некоторые шкафчики, в которых не находит практически никакой еды, но зато видит здесь множество крошек чего-то мучного. Кроме того, в некоторых шкафчиках можно увидеть рассыпанные банки кофе, гречки, риса, макарон и каких-то острых специй. Кое-что падает прямо на него после того, как он едва раскрывает один из них.

— На кухне тоже полный беспорядок, — добавляет Даниэль, будучи потрясенным после всего, что он видит, и стряхивая с себя все, что упало на него. — В шкафчиках все перевернуто и рассыпано…

Терренс приходит на кухню и сразу же бросает взгляд на раскрытый полупустой холодильник.

— В холодильнике практически ничего нет, — говорит Терренс, берет бутылку молока, раскрывает ее, нюхает и тут же морщится, ибо то пахнет не очень хорошо. — Фу! Молоко давно прокисло и воняет!

— Каким бы огромным ни был соблазн сожрать что-нибудь, я бы не советовал это делать, — задумчиво отвечает Даниэль, раскрыв какую-то емкость с неизвестной ему крупой и поморщившись от ее запаха. — А иначе сильное отравление всей этой тухлятиной нам точно обеспечено. Мне что не хочется валяться в больнице и блевать каждые пять минут.

— Ты прав, лучше не рисковать, если не хочешь заработать расстройство желудка… — Терренс резко убирает бутылку молока в холодильник и закрывает его. — Да и в принципе здесь нечего жрать… Правда, блондину на это наплевать…

— У меня есть чувство, что он и сам не очень-то хочет жрать всю эту вонючую и просроченную отраву. — Даниэль достает из шкафчика небольшую коробку хлопьев и обнаруживает, что они уже давно просрочены. — Может, как раз из-за этого он так сильно и похудел и превратился в палку.

— Раз у него депрессия, то это вполне возможно…

Осмотрев еще несколько шкафчиков и получше изучив все, что в них лежит, Даниэль и Терренс медленным, неуверенным шагом покидают кухню и останавливаются в коридоре, все больше приходя в ужас от того, что они видят.

— Знаешь, когда мы сюда зашли, то мне стало как-то жутко, — признается Терренс и слегка округленными глазами осматривается вокруг. — Вся эта обстановка ужасает меня.

— Абсолютно согласен, — уверенно соглашается Даниэль. — Здесь стало как-то тоскливо… Хотя когда я раньше приходил к Питу домой, здесь было намного приятно находиться. Не знаю… Может быть, это из-за того, что здесь царит полный беспорядок и ужасно грязно. Может, если мы хорошенько здесь приберемся, то нам будет гораздо лучше.

— О, тоскливо – это еще мягко сказано. Вот бывают места, где тебе становится хорошо. А есть такие, которые заставляют тебя испытывать что-то плохое и угнетают. Вот сейчас квартира Питера заставляет меня чувствовать себя еще более паршиво, чем мне было вчера, когда мы с Ракель пытались удрать от тех типов.

— Ты прав, приятель… — Даниэль крепко обнимает себя руками и растирает их, чувствуя, что ему жутко холодно. — Бр-р-р, а еще здесь очень холодно … Я уже жутко замерз и буквально не чувствую пальцев.

— Да, здесь ужасно холодно… — уверенно соглашается Терренс. — Не только из-за открытых окон… Здесь уже было холодно.

— Удивляюсь, что Роуз еще не простудился, если у него целыми днями было настолько холодно, — недоумевает Даниэль, направляясь в комнату Питера. — И кстати, в его комнате тоже огромный беспорядок: постель не убрана, на полу валяются какие-то вещи, а на письменном столе, походу, лежит все, что у него есть.

Терренс тоже заходит в комнату Питера и быстро окидывает взгляд окружающую его обстановку.

— Потребуется очень много времени, чтобы разобраться с этим беспорядком, — предполагает Терренс. — И если это не сделаем мы с тобой, то вряд ли кому-то до этого будет дело. Ну… Может быть, только тем девчонкам…

— Это не обсуждается… — уверенно кивает Даниэль. — Питер уж точно не будет заниматься этим…

— Эй, кстати, о Питере… — Терренс резко переводит взгляд на Даниэля и разворачивается к нему лицом. — Мы с тобой осмотрели уже почти всю квартиру, но его нигде нет.

— Однако мы еще ванную комнату не проверяли! И я уверен , что он там! Больше ему негде быть! — Даниэль резко выдыхает. — Если только ему в голову не взбрела мысль выпрыгнуть из окна. Найти какое-нибудь местечко в городе и спрыгнуть с моста… Или взобраться на какую-нибудь башню и совершить свободный полет вниз головой.

— Перкинс, не говори глупостей! — хмуро бросает Терренс, скрестив руки на груди. — Лучше быстрее пошли в ванную комнату! Хватит уже прогуливаться здесь, как на экскурсии!

Терренс резко разворачивается и пулей направляется к ванной комнате, а Даниэль следует за ним. Оказавшись возле нее, они видят, что дверь закрыта, а когда МакКлайф дергает ручку, то та не поддается.

— Твою мать, заперто! — взволнованно восклицает Терренс. — Значит, он точно там!

— Эй, Питер! — громко восклицает Даниэль и стучит по двери. — Ты там? Открой дверь, приятель! Давай обо всем поговорим!

В этот момент Терренс бросает взгляд на дверную ручку и видит, что на ней болтается скомканный клочок бумаги.

— Эй, смотри, здесь записка, — говорит Терренс, быстро срывает записку с дверной ручки и разворачивает ее. — Наверное, от Пита…

— Надеюсь, это не то, о чем я сейчас думаю, — медленно выдыхает Даниэль и заглядывает в листок, что Терренс держит в руках.

— Боюсь, что да… Читай внимательно…

Опасения друзей полностью подтверждаются, так как это оказывается предсмертной запиской, которую Питер написал до того, как решил покончить с собой.

«Если вы сейчас читайте эту записку, значит, меня уже нет в живых… Я больше не могу жить той жизнью, которой жил все двадцать пять лет своей никчемной жизни. К сожалению, этот жестокий мир не принес мне ничего, кроме страданий. Никто никогда не узнает, почему я так поступил. Моя тайна, неизвестная больше никому, уйдет вместе со мной. Мне надоело жить и надеяться, что в моей жизни что-то поменяется в лучшую сторону. И я не могу смотреть в глаза тем, кого предал некоторое время назад. Я имею в виду своих близких друзей… Что стали для меня как братья… Они рассчитывали на меня, но я разрушил их мечты. Да, Даниэль и Терренс, я имею в виду вас. Я знаю, что вы читайте эту записку и еще раз прошу вас смириться с тем, что меня больше не будет с вами. Вы уже услышали все, что я хотел сказать, по телефону. Поэтому нет смысла строчить длинное письмо и в тысячный раз извиниться за все, что произошло. Мне очень жаль… Простите меня… И прощайте… Будьте счастливы…»

Читая содержимое записки, Терренс все больше распахивает свои ошарашенные глаза, а Даниэль с такими же глазами прикрывает рот рукой и качает головой. А затем друзья переглядываются между собой и одновременно переводят взгляд на дверную ручку.