— Спокойно, братан. Может, я и чувствую себя паршиво из-за ссор с Ракель, но это не заставит меня потерять интерес к жизни. Ибо я знаю, что это нормально для любых отношений. Никто не может любить и дружить всю жизнь и ни разу не поссориться или просто о чем-то поспорить.
— Поверь, порой мне тоже бывает тяжело, и я вообще хочу послать все это к чертовой матери. Но у меня хотя бы есть надежда, что какой-то выход найдется. Если не спасем группу, так хотя бы Питу поможем. Если уж мы потеряем шанс стать музыкантами, то ничего страшного. Но вот друга мы обязаны спасти.
— Знаю, Даниэль, но я мыслю трезво и не хочу обнадеживать людей и самого себя. Я размышляю над ситуацией без розовых очков и вижу, что сейчас у нас безвыходная ситуация. И нам уж точно никогда не найти ту подругу Питера, с которой говорил Смит.
— Согласен, его подругу мы вряд ли найдем. Но есть еще один выход – поехать домой к блондину и убедить его рассказать нам, что произошло. Если мы не будем давить на него и дадим понять, что готовы выслушать его и не станем издеваться, то он успокоится и расскажет правду.
— Мы и так знаем причину – у него просто не складываются отношения с девушками. И он отвергает их по своей воле, сколько бы красоток ему ни предлагали.
— Господи, Терренс, да что с тобой происходит? — закатывает глаза Даниэль. — Еще недавно ты был так решительно настроен на то, чтобы помочь Роузу, а теперь будто бы готов наплевать на него! Может, сейчас мы – единственные, кто может помочь ему выбраться из депрессии и решить проблему, по которой он не хочет быть счастливым с девчонкой. Ты не можешь сдаться! У тебя нет на это права!
— Я не сдаюсь, приятель, просто лелею все меньше надежды на удачный исход, — Терренс медленно проводит руками по своему лицу и уставляет безразличный взгляд на свой стакан с напитком. — К тому же, у меня полно и своих проблем, которые меня беспокоят… И вчера произошло кое-что намного хуже, чем сегодняшняя ссора с Ракель.
— Правда? А, по-моему, для тебя самое худшее – это поругаться с Ракель. Ну а если она тебя бросит, то ты точно повесишься от горя.
— Ну… Может, не повесился бы… — Терренс переводит взгляд на Даниэля и складывает руки на столе перед собой. — Но смысл жизни точно потерял бы…
— Так, приятель, давай колись уже, что у тебя произошло. — Даниэль делает маленький глоток напитка. — Если ты и будешь говорить загадками и изворачиваться, как некоторые девчонки, то я не смогу понять тебя.
— Ладно, сейчас все расскажу. — Терренс делает большой глоток из своего стакана и снова ставит его на стол. — Короче, мы с Ракель решили немного прогуляться. Поначалу все было нормально, и мы вполне неплохо проводили время, но вот когда нам захотелось вернуться домой, тут-то и начались неприятности.
Терренс на секунду замолкает и бросает взгляд на маленькую компанию людей, стоящие рядом со стеклянной витриной, на которой можно увидеть свежевыпеченные изделия с добавлением какао, шоколада, ванили, творога, орехов и многого другого.
— Мы увидели компанию подозрительных людей, среди которых Ракель узнала того, кто подбросил ей письмо, а я увидел того, кто на меня напал, — продолжает говорить Терренс.
— Подожди-подожди… — резко мотнув головой, тараторит Даниэль. — На тебя напали? Я правильно расслышал?
— Да, правильно… Разве ты не заметил синяк чуть ниже глаза? Вот! — Терренс показывает Даниэлю зеленоватого оттенка синяк под глазом, который медленно, но верно проходит.
— Слушай, а как же я сразу его не заметил! — недоумевает Даниэль, рассматривая синяк Терренса. — Ни хрена себе! Вот это фингал!
— Он постепенно проходит. Постоянно прикладываю лед… А в крайнем случае прошу Ракель замазать его.
— А как давно на тебя напали? Вроде бы когда мы с тобой виделись в последний раз, у тебя не было этого фингала!
— Это произошло после того, как я уехал из твоего дома и поехал на тот пляж, где иногда люблю бывать. Наткнулся там на одного мужика, который угрожал мне и оставил мне этот синяк.
— То есть, это было три дня назад?
— Где-то так… Тогда у меня еще было небольшое кровотечение, но я смог остановить его. — Терренс едва заметно улыбается. — Можно сказать, легко отделался.
— И ты сказал, что встретил этого типа в той компании?
— Да, он был среди пятерых мужиков, которые ждали нас. Мы с Ракель слышали их разговор между собой и с кем-то по телефону и поняли, что они искали именно нас.
— Но как они узнали, что вы находились там?
— Кто-то из папарацци, которые нас окружили, рассказал одному из тех отморозков о том, что мы там. И они ждали нас, перекрыв единственный путь к машине.
— И долго вы наблюдали за ними? Вам удалось уйти незаметно?
— Нет, к сожалению. — Терренс бросает взгляд на какого-то человека, проходящий мимо столика, за которым он сидит с Даниэлем. — Через какое-то время они нас заметили, вытащили ножи и направились в нашу сторону. Однако я не хотел иметь с ними никаких дел и решил убежать. Мы с Ракель добежали до моей машины, сели в нее и уехали. Нам казалось, что мы оторвались от них, но немного позже они догнали нас и грохнули мне половину машины.
— Хочешь сказать, именно поэтому твою красотку так сильно перекосило, и на ней кучу вмятин и повреждений?
— А ты подумал, что я врезался куда-то?
— Вообще-то, да. А я-то думал, где ты умудрился разбить свою лошадку так сильно, что еще немного – и от нее останется лишь одна груда метала, которую останется лишь утилизировать.
— Ремонт обойдется мне в несколько тысяч долларов. Повреждения очень сильные, но их можно устранить.
— Интересно, это как надо было так врезаться в тебя, чтобы довести тачку до такого состояния?
— Не только они врезались в меня. Я тоже со всей силы ударил их развалюху. Они не собирались отставать и думали, что если будут подрезать меня, я остановлюсь и позволю им снова побить меня и поиздеваться над Ракель. Я бы и вышел к ним, если бы был один. Но я не мог позволить этим ублюдкам хоть пальцем ее тронуть. И поэтому решил бежать и спасать ее…
— Думаешь, они хотели грохнуть тебя и Ракель?
— Не знаю, чего они хотели, но я не собирался оставаться там вместе с ней и поклялся себе, что не дам им тронуть ее. И эти типы сами вынудили меня начать гнать по полной.
— Гнать?
— Да, я видел, что они от нас не отстанут. И не придумал ничего лучше, кроме как вспомнить подростковые года и устроить бешеные гонки. Именно поэтому я и начал жать на гашетку по полной.
— Черт, МакКлайф, да ты просто псих! — ужасается Даниэль и делает пару глотков напитка. — А если бы вы с Ракель разбились? А какого было бедняжке Кэмерон? О чем ты вообще думал, когда решил начать гнать?
— В тот момент я не думал, что Ракель вспомнит о том, как погибли ее родители. До меня это дошло уже после того, как все закончилось.
— То есть, ты сначала сделал, а потом уже подумал?
— Да, признаюсь и каюсь, — приподнимает руки Терренс. — Однако клянусь, я бы не решился на это, если бы не был уверен в том, что не справлюсь. Но я знал , что мне это под силу, и поэтому пошел на столь рискованный шаг.
— Слушай, а может, ты сам и разбил свою тачку, но мне говоришь, что это работа тех отморозков? — слегка прищуривается Даниэль. — Врезался во все столбы, машины и деревья на своем пути, но обвиняешь их?
— Нет, Даниэль, во время той гонки я никуда не врезался. Я хорошо контролировал ситуацию и справлялся с управлением на скорости сто пятьдесят миль в час. А когда я увидел стоящий впереди грузовик, то решил сделать так, чтобы те типы не успели отреагировать и свернуть. На высокой скорости очень тяжело резко свернуть и выровнять руль, но у меня получилось, и я добился своего.
— Серьезно? Как ты это сделал?
— Довольно легко! Я резко свернул и объехал грузовик в нескольких сантиметрах от него. Те мерзавцы не успели отреагировать и на полной скорости врезались в него. Я видел, что весь перед их тачки был снесен и задымился. Это был слишком рискованный шаг, но именно это заставило их оставить меня и Ракель в покое.
