— Еще раз напомню тебе, что ты и сам далеко не невинная овечка. У тебя также есть секреты, которые ты так упорно скрываешь. И они точно не связаны с Наталией.

— Э-э-э, а какие секреты я скрываю? — Эдвард резко переводит свои немного испуганные, широко распахнутые глаза на Ребекку, сжимая руки в кулаки и напрягая все мышцы своего тела. — О чем вы говорите?

— Ты прекрасно знаешь, дорогой мой, — уверенно отвечает Ребекка. — Есть много того, что ты и сам хочешь скрыть.

— Миссис МакКлайф, послушайте, я…

— Эдвард, не надо держать меня за глупую, необразованную дуру, которую легко обмануть. Я прекрасно вижу, что ты ходишь взволнованный и потерянный с того дня, как был у меня в гостях вместе с Терренсом. И я уверена, что он знает , что с тобой происходит, но тогда прикрыл тебя. Уж поверь мне, я знаю своего ребенка как облупленного и чувствую, когда он не до конца говорит правду. Твой друг неплохо притворяется, а вот ты совершенно не умеешь это делать. Ты сразу же бледнеешь и начинаешь нервничать, когда слышишь о своих проблемах.

Глаза Эдварда нервно начинают бегать из стороны в сторону, а он сам немного бледнеет и начинает переплетать пальцы и рассматривать свои руки.

— Послушайте, миссис МакКлайф … — тихо произносит Эдвард.

— Эдвард, я не хочу вмешиваться в твои дела, если они связаны с личным, — мягко говорит Ребекка, погладив Эдварда по руке. — Но если ты связался с какими-то опасными людьми и затеял рискованную игру, то однажды может пострадать кто-то невинный.

— Да, конечно, я все понимаю, — слегка склоняет голову Эдвард и прикусывает губу. — Но не беспокойтесь… Нет никаких причин бояться… Сейчас моя единственная забота – это моя дальнейшая жизнь. Мне нужно что-то делать для того, чтобы начать жить самостоятельно. Я не могу всю жизнь сидеть на чьей-то шее.

— Насчет жилья не беспокойся. Ты можешь оставаться в моем доме сколько пожелаешь. А работу ты обязательно найдешь. Может, поначалу тебе никто не предложит хорошую должность с отличной зарплатой, но потом, может, удача повернется к тебе лицом.

— Пока что и правда нет хороших предложений, но я не теряю надежду.

— Не теряй надежду и не сдавайся, — скромно улыбается Ребекка. — Помни, что упорство и трудолюбие рано или поздно обязательно приведет к хорошим результатам.

— Я знаю, миссис МакКлайф, — улыбается в ответ Эдвард. — Знаю.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Ребекка быстро окидывает взглядом всю комнату.

— Ох, ладно, думаю, мне стоит дать тебе время освоиться и разобрать свои вещи, — задумчиво говорит Ребекка и переводит взгляд на сумку Эдварда, лежащую рядом с ним на кровати.

— Здесь совсем немного, ибо я так торопился уйти, что оставил очень многие вещи, — признается Эдвард, почесывая затылок и бросив взгляд на свою сумку. — Например, гитару… Миссис Ричардсон сказала, что она принадлежала ее покойному мужу. Но после его смерти она уже была не нужна, ибо эта женщина не умеет играть. Однако когда я узнал о ней, то попросил ее дать мне немного поиграть на ней. И в итоге миссис Ричардсон отдала мне гитару, сказав, что мне она будет нужнее.

— Однако ты вполне можешь поехать к ней домой и забрать все, что там оставил.

— Нет, миссис МакКлайф, я больше не вернусь туда. Миссис Ричардсон сильно разочаровала меня. И я больше не хочу ее видеть.

— Эдвард…

— Ничего страшного… Они мне все равно не очень нужны, если честно… А гитара… Ну… Ладно… Как-нибудь без нее обойдусь… Хотя мне и будет не хватать тех прекрасных эмоций, что я чувствую во время игры на гитары…

Пока Эдвард бросает взгляд в сторону, Ребекка задумывается на пару секунд.

— Слушай, а я могу дать тебе шанс поиграть… — задумчиво говорит Ребекка. — У меня же есть старая гитара отца Терренса!

— Гитара отца Терренса? — удивляется Эдвард, широко распахнув глаза. — Разве он играл на гитаре?

— Да, его папа любил наигрывать всякие песни, — с легкой улыбкой на лице отвечает Ребекка. — Для него это была некая отдушина и способ расслабиться. И я должна признаться, что он играл просто великолепно .

— Ничего себе… Не знал, что его отец играл на гитаре…

— Он часто делал это, когда мы с Джейми жили вместе. Мне настолько нравилось его слушать, что я часто просила его сыграть. Кстати, его игра на гитаре здорово помогала мне во время обеих беременностей, когда меня тошнило в первые несколько месяцев. Я слушала твоего папу, расслаблялась и забыла о рвоте…

— А разве он не был занят работой, раз находил время заботиться о вас?

— Джейми всегда заботился обо мне, когда я была беременна Терренсом, и когда носила под сердцем Эдварда. Может, он и жутко уставал, но уж во время ожидания каждого из вас этот человек становился очень заботливым и не отказывался помогать мне.

— Если это правда, то я невольно поверю, что у отца Терренса все-таки были теплые чувства.

— Конечно, были, милый мой. Это Терренс вбили себе в голову, что он – монстр. Но я-то знаю его большую часть своей жизни и не сомневаюсь, какой он на самом деле. Тяжелый человек – не спорю, но не такой плохой, как ему кажется.

— Может, вы и правы… Вот лично я не могу представить своего отца играющим на гитаре… Для меня он и музыка – несовместимые вещи.

— Большая часть людей любит музыку. Может, вкусы у всех разные, но любовь к музыке останется неизменной . Вот и мы с Джейми обожали напевать какие-нибудь старые задушевные песни… Он часто играл на гитаре, а я подпевала ему… Это было очень здорово… Я вспоминаю то время с особой теплотой.

— А вы случайно не умейте играть на гитаре?

— Нет, милый, на гитаре я не умею играть, но петь всегда обожала. И Терренсу очень нравились колыбельные, которые я пела для него в детстве. Может быть, он даже и помнит какие-то из них.

— Напоете хотя бы одну из них для меня? — мягко просит Эдвард. — Я был бы рад послушать ваше пение.

— Как-нибудь спою. А был бы его отец с нами, мы бы вместе спели что-нибудь для тебя. Уверена, что тебе бы понравилось.

— Конечно… — Эдвард на секунду бросает взгляд на высокое окно. — Слушайте, миссис МакКлайф, а вы не могли бы показать мне гитару мистера МакКлайфа? Я хочу посмотреть на нее и попробовать поиграть.

— Да, конечно, она находится где-то в моей комнате. Посиди здесь, а я сейчас вернусь.

Ребекка мягко гладит Эдварду плечо, но затем медленно встает с кровати и покидает комнату, закрыв за собой дверь. Мужчина провожает ее немного грустным взглядом, а после слегка хмурится и призадумывается.

« Надо же, мой папаша терпеть не мог музыку… — задается вопросом Эдвард. — Он всегда равнодушно относился к тому, что я что-то наигрывал, а порой его это и вовсе раздражало. Я всегда думал, что отец ненавидит мое увлечение музыкой и наверняка мечтал увидеть меня работающим с ним и мачехой. Но видя, что его сыночек не стремится к этому, то возненавидел меня и мое увлечение музыкой. »

Эдвард тихо хмыкает, бросив взгляд на пустой письменный стол.

« Тем не менее если миссис МакКлайф говорит, что отец Терренса любил играть на гитаре и петь вместе с ней, то мне становится понятно, от кого этот парень взял любовь к музыке и талант к пению и игре. Правда откуда она у меня – непонятно. Хотя должна быть причина, почему я буквально жить не могу без пения и игры на гитары. И всегда мечтал работать с чем-то, что с этим связано. Даже если бы я просто работал продавцом в музыкальном магазине, то уже был бы счастлив оказаться среди кучи музыкальных дисков, виниловых пластинок и инструментов. »

Через некоторое время в комнату заходит Ребекка, держащая в руках черный гитарный чехол, который она протягивает Эдварду.

— Только сразу предупреждаю, на ней не играли уже очень много лет. Надеюсь, она вообще играет и не испортилась.

Эдвард неуверенно берет чехол в руки и начинает внимательно осматривать его, чуть позже медленно проведя рукой по нему. Он сразу же чувствует какую-то связь с этим инструментом, смысл которой не может объяснить, но которая заставляет его слегка улыбнуться. А через какое-то время мужчина осторожно, немного неуверенно расстегивает молнию на чехле и достает гитару темно-вишневого цвета, которая выглядит будто новая. Инструмент, покрытый лаком, благодаря которому он красиво переливается на свету, полностью расстроен, и все его струны сильно ослабевшие.