— Ты думаешь, Эдвард и правда имеет что-то против нас или выполняет какие-то приказы того босса? Именно поэтому он так яро тебе навязывался?
— Не могу быть уверенным, но он сто процентов может что-то рассказать. Тот тип сам заявил, что если я хочу узнать всю правду, то мне надо расспросить своего друга.
— Значит, тот тип в курсе того, что происходит? И он же знает, где искать твоего брата?
— Он сказал лишь про письма и своего босса и заявил, что мой друг может многое рассказать о том, что тот скрывает. Про брата ему явно что-то известно, но он отказался говорить. Только лишь сказал, что его зовут, как и говорила однажды мама, Эдвард Роберт МакКлайф.
— Постой, так вот о чем говорилось в тех письмах! — восклицает Ракель, резко выпрямившись. — Если мы поймем, кого спросить, то сможем узнать все секреты. Вот что это значило! Мы должны спросить Эдварда !
— Именно! Теперь я в этом не сомневаюсь. Если мы хотим узнать всю правду, то должны прижать моего приятеля к стенке и вытаскивать из него всю информацию.
— Ох… — Ракель прикладывает руку ко лбу и тихо вздыхает. — Похоже, он сильно влип, если тот тип хочет мстить нам с тобой.
— Не только нам, Ракель. Тот мужик начал угрожать еще и самому Эдварду, Наталии и даже моим родителям. Сначала он намекнул, что опасность грозит тебе, а потом пообещал уничтожить и маму. Ну а потом успел упомянуть и твою подругу и этого придурка, которого угораздило серьезно влипнуть.
— Наталия? А она-то здесь причем? Она же не член твоей семьи! А опасность грозит именно МакКлайфам, как я поняла!
— Может, потому, что она встречается с Эдвардом? Этот же тип, походу, решил грохнуть всех из-за проблем лишь с одним – с моим дружбаном. Ему мало грохнуть одного, так он решил взяться за нас всех.
— О, господи… Что же это за напасть? И какое отношение мы все имеем к делам Эдварда? Он где-то накосячил, а нам, черт возьми, отвечать!
— Думаю, мой дражайший друг хорошо знает об этом. И я это выясню любой ценой. — Терренс отводит взгляд в сторону и хмыкает. — Уж теперь-то я точно выбью из него всю правду. И больше он не сможет избежать ответов на все мои вопросы, которые я хочу ему задать.
— Нет, Терренс, боюсь, это бесполезно , — качает головой Ракель. — Эдвард вряд ли захочет что-то говорить.
— Мне плевать. — Терренс резко переводит взгляд на Ракель. — На этот раз я заставлю его говорить, даже если мне придется делать это силой. И клянусь, если я узнаю, что этот сопливый мальчишка реально замышляет что-то нас и втерся к нам в доверие, чтобы сделать свои грязные делишки, то наше общение с ним навсегда закончится. И я заставлю его рассказать мне все, что ему известно о моем брате. Этот гаденыш лично приведет меня к нему.
— И как ты собираешься заставить его говорить?
— Пока не знаю… Но я найду способ. Так прижму к стенке, что у него не останется выбора, и он все мне выпалит на одном дыхании. Больше я не собираюсь закрывать глаза на его молчание и те дела, которые он делает втайне ото всех.
— Кстати, а как ты думаешь, могло ли его исчезновение быть как-то связано со всей этой историей? — задумчиво интересуется Ракель. — Может, Эдвард пропал на целый месяц вовсе не из-за работы, которую ему предложили в другом городе? Что если это как-то связано с тем типом, который прислал нам письма?
— Да… — кивает Терренс. — Возможно… Хотя если честно, я подзабыл, что он пропадал на целый месяц… Но я не удивлюсь, если именно с тем типом связано внезапное исчезновение Эдварда.
— Похоже, у него довольно серьезные проблемы…
— Тот тип сказал, что мой друг вмешался в это дело по своему желанию. Мол, он все время сует свой нос в чужие дела и пытается притвориться героем в то время, когда боится всего на свете.
— Вполне возможно… Несмотря на милое личико Эдварда и скромную улыбку, я с самого начала относилась к нему с подозрением. Улыбалась ему только лишь ради тебя и Наталии. И сейчас я понимаю, что не ошиблась, когда почувствовала что-то неладное.
— Теперь я и сам начинаю сомневаться, что Эдвард действительно такой милый, пушистый, невинный и скромный парнишка. Слова того типа заставили меня понять, что мой друг может принести нам массу проблем. Точнее, он уже их преподнес, когда мы получили эти письма, а на меня напал какой-то тип и заявил, что нам угрожает тот, кого мы вообще знать не знаем.
— Да уж… — Ракель тяжело вздыхает. — Ситуация стала опасной для нас двоих. Не исключено, что кто-то захочет еще раз подкараулить тебя и побить намного сильнее, чем сегодня.
— В любом случае я умею за себя постоять и готов драться с любым. Думаешь, я позволил тому типу издеваться надо мной? Нет, милая, я защищал себя как мог после того, как он схватил меня за шиворот, и со всей силы швырнул на машину. Правда, он оказался довольно крепким орешком, и мне было трудно бороться с ним. Так сильно дубасил меня кулаками, руками и ногами, что у меня сейчас болит все тело. А из носа текла кровь, которую мне с трудом удалось остановить.
— О, боже мой… — Ракель буквально зеленеет от ужаса, пока из ее глаз по щекам текут слезы, руки начинают слегка трястись, а слова едва связываются в четкие предложения. — Неужели этот тип… Так сильно избил тебя, что… У тебя из носа… Шла кровь?
— Да, но к счастью, сейчас я в полном порядке и не обращаю внимание на боль, — мягко отвечает Терренс. — Через несколько дней все пройдет.
— Поверить не могу, у меня просто нет слов… — качает головой Ракель, тихонько шмыгнув и чувствуя, как ее глаза становятся влажными из-за слез. — Вот знала я, что не должна была позволять тебе уйти из дома. Я была уверена, что все это не закончилось бы ничем хорошим… И вот ты пришел домой полуизбитый, с синяками на теле…
— Ракель, прошу тебя, не надо так переживать. — Терренс берет Ракель за руку и крепко сжимает ее, с жалостью во взгляде посмотрев ей в глаза. — Я жив и здоров. К счастью, до больницы дело не дошло.
— Ну почему ты сделал все, как ты хотел? — издает тихий всхлип Ракель и качает головой. — А еще говоришь, что я упрямая и всегда делаю все, как хочется мне, никого не слушая и желая прочувствовать все это на своей шкуре. Да ты гораздо упрямее и не хочешь слушать меня, когда я говорю, что ты не должен что-то делать.
— Клянусь, я не думал, что все так случится! Я и представить себе не мог, что буду вынужден встретиться с тем подонком, который работает на кого-то, кто задумал мстить нам из-за дел моего дружочка.
— А мог бы представить все варианты возможных последствий. Однако ты не только не послушал меня и уехал к Даниэлю в гости, но еще и назвал бредом мое предположение, что Эдвард может быть причастен к этому. Ты защищал его и говорил, что твой друг слишком милый и пушистый для того, чтобы связываться с такими делами. Но теперь ты видишь, что я оказалась права.
Ракель качает головой и хочет уйти из гостиной, чтобы немного успокоиться. Однако Терренс резко соскакивает с дивана, берет девушку под руку, разворачивает ее к себе, берет в руки лицо брюнетки обеими руками и уверенно смотрит ей в глаза.
— Я признаю, что был не прав, — уверенно говорит Терренс. — Убедился в этом на своей шкуре и осознал, что напрасно защищал Эдварда. Может, мы пока что не можем доказать, что он связан с этим, но его поведение заставляет призадуматься.
Терренс убирает пару прядей волос с глаз Ракель и большим пальцем нежно гладит ей одну из щек, все еще держа ее лицо в своих руках.
— Пожалуйста, прости меня за то, что не послушал тебя и посчитал твою версию полным абсурдом, — искренне извиняется Терренс. — Ты оказалась абсолютно права, и я признаю, что поступил неправильно, когда не прислушался к тебе из-за нежелания верить, что мой друг мог связаться со всем этим дерьмом. Я не хотел тебя обидеть или расстроить.
— Все в порядке. — Ракель неуверенно поднимает глаза на Терренса и сначала тихонько всхлипывает, а потом скромно улыбается. — У тебя должно быть свое мнение… Ты имел право не доверять мне и говорить, что моя теория – полный бред. Я понимаю, что ты слишком хорошо относился к своему другу и думал, что он слишком порядочный, чтобы ввязываться в криминальные разборки. Я просто предположила это, исходя из того, что происходит на данный момент.
