— Я не отрицаю, что это возможно, — спокойно отвечает Терренс. — Но я не хочу верить, что мои близкие друзья могли бы пойти на такое.

— Однако я полностью согласен с Ракель, и мне кажется, что все эти вещи очень даже связанны между собой.

— Не знаю, Даниэль, я ничего не могу сказать, — резко выдыхает Терренс. — Да я и не думаю, что у Локхарта хватит глупости влезать в какие-то разборки. А уж более с этим не захочет связываться Наталия, ибо она та еще трусишка и слишком впечатлительная девчонка. Чтобы кому-то угрожать, у человека вообще не должно быть совести и стыда.

— Однако Эдвард явно склонен к приключениям не любит сидеть на одном месте. Для него это некая пытка, которую он не может спокойно перенести.

— Почему ты так думаешь? — Терренс переводит вопросительный взгляд на Даниэля.

— Он сам говорил это. Да и к риску твой дружбан тоже испытывает некую любовь. Уж не знаю, какой именно он какой именно, но этот парень явно не будет счастлив, если будет жить такой жизнью, что живут пожилые люди.

— Ну… Эдвард говорил, что никогда не мог усидеть на месте и всегда стремился найти приключения на свой зад.

— Поверь, он это просто обожает. Помню, мы все хотели собраться у меня дома и поработать над песнями. И я успел разговориться с ним, ибо тебя и Роуза еще не было. Так вот он и рассказал о том, какие вещи вытворял в подростковом возрасте. За которые потом получал от отца по башке.

— Ну знаешь, я тоже в подростковом возрасте любил подобные вещи, — слегка улыбается Терренс. — Да если честно, то мне и сейчас это нравится. Хотя я уже не пытаюсь осознанно найти приключений на свою задницу. Можно сказать, я перебесился и полюбил спокойную жизнь.

— А каким был твой самый рискованный поступок?

— О, сейчас я уже и не помню, ибо успел испробовать буквально все и прочувствовал все типы адреналина… Я был просто сумасшедшим парнем, когда был подростком, и вообще не думал о последствиях того, что делал. Иногда влипал в такие ситуации, из-за которых приходилось здорово страдать и расплачиваться.

— Да уж, ты заставлял свою маму понервничать.

— Согласен. Но к счастью, она знала лишь половину всего, что я делал. Чтобы не расстраивать и не пугать ее, я находил более-менее правдивые отмазки и врал, чтобы она не узнала всю правду и не запретила мне заниматься такими вещами или общаться с теми, кто подбивал меня на это.

— Ах… — Даниэль с легкой улыбкой запускает руку в свои волосы. — Будучи подростками, мы все хотели казаться взрослыми и не зависеть от родителей… Знаю это по себе… Только с жизнью я никогда не играл, хотя и старался делать все, что делают взрослые люди. Правда, выглядело все это немного глупо.

— Ох, Даниэль, все мы занимались чем-то, чтобы казаться взрослыми… Но в большей степени мной было одержимо любопытство и желание получить какой-то драйв и заставить кровь бурлить в моих венах. Мне реально нравилось чувство, когда ты делаешь что-то рискованное, и у тебя по коже бегут мурашки и замирает сердце.

— Да уж, вы прямо как братья! — скромно хихикает Даниэль. — Уверен, что вы бы точно втягивали друг друга в неприятности, если бы у вас были одни и те же родители.

— О да, я бы определенно надрал задницу этому мелкому спиногрызу, — хитро улыбается Терренс.

— Да ты и сейчас неплохо с этим справляешься.

— Не могу отрицать, что мои отношения с этим малым несколько отличаются ото всех отношений с другими друзьями. С ним я могу позволить себе то, чего не делаю ни с кем другим. И… Если честно… Мне до сих пор трудно объяснить, почему между нами такая тесная связь. Почему он ближе мне, чем все остальные дружбаны.

— Берегись, Терри, а то Эдвард однажды ответит тебе и так надерет тебе задницу, что ты уже не захочешь связываться с ним, — по-доброму хихикает Даниэль.

— Ты меня плохо знаешь, приятель. Я держу Эдварда на коротком поводке.

— Я бы еще поспорил, кто кем рулит: ты – им или он – тобой.

— Разумеется я, — хитро улыбается Терренс, немного приподняв голову. — Потому что я старше.

— Да уж, видно, как сильно ты мечтал о братике.

— Это правда. И с Эдвардом мне ужасно весело. Мы обожаем дурачиться. Он реально стал мне как братик.

— Это я уже понял.

— Уверен, ты бы понял меня намного лучше, если бы у тебя был братик или сестренка. Если бы у тебя был такой друг, который оказался тебе намного ближе, чем кто-либо из твоего круга…

— Да, ты прав… Абсолютно прав…

Даниэль призадумывается о чем-то на некоторое время, уставив свой немного грустный взгляд в одной точке и нервно перебирая пальцы. А затем он смотрит на свою гитару, лежащую на диване напротив, и удерживает свой взгляд на ней еще пару секунд. После этого мужчина медленно приподнимается с дивана, дотягивается до своего инструмента, берет его в руки и снова садится. Когда Даниэль удобно располагает гитару у себя на коленях, он начинает тихо наигрывать какую-то песню. Терренс быстро узнает первые аккорды и начинает слегка покачивать головой в такт музыке, скромно улыбаясь и вспомнив то прекрасное время, когда ему наконец-то был дан шанс осуществить свою мечту стать музыкантом.

— Вспоминаешь то время? — интересуется Терренс.

— Да, меня охватила ностальгия… — задумчиво отвечает Даниэль. — Именно с этой песни и начался первый успех « Against The System »…

— С этой песни и ребят из « The Loser Syndrome », которые помогли нам оказаться в музыкальном мире и выступить на нескольких шоу.

— Я помню…

Когда Даниэль исполняет небольшое вступление на гитаре, Терренс начинает напевать слова этой песни, иногда щелкая пальцами, чтобы помочь себе соблюдать правильный ритм. Слегка покачиваясь в такт музыки, друзья со скромными улыбками на лице вспоминают те дни, когда они пытались записать видео, которое потом выложили в Интернет, даже не подозревая, что в один прекрасный день именно эта композиция станет ключом к их первым успехам. На видео ребята исполнили песню без единой ошибки. Но никто не узнает о том, сколько же смешных и неловких моментов произошло, пока они пытались добиться идеального результата и как-то раскрепоститься перед камерой.

Вскоре к Терренсу присоединяется Даниэль и начинает подпевать ему или в одиночку исполняя какие-то строчки из песни, ловко перебирая струны и безошибочно выбирая нужные аккорды. Звонкие и голоса друзей здорово сочетаются и прекрасно звучат вместе даже без всякой подготовки к пению. Хоть публика буквально боготворит божественный, сильный голос Терренса и считает, что он был рожден быть певцом, Даниэль обладает не менее превосходными навыками игры на гитаре и изумительным слухом. Многим очень нравятся низкие, глубокие ноты в его голосе, который придает песне некоторое очарование.

Через минуты три-четыре Даниэль и Терренс исполняют последние строчки, а Перкинс отыгрывает последние аккорды на гитаре. После чего они замолкают и о чем-то задумываются на пару секунд.

— Ах, сколько же прекрасных воспоминаний связано с этой песней, — с легкой улыбкой задумчиво говорит Терренс. — Несмотря на то, что мне было плохо из-за проблем с Ракель, они все равно такие приятные. Тогда у меня наконец-то появилась надежда, что я смогу осуществить свою мечту и стать музыкантом.

— До сих пор помню, как мы втроем записывали исполнение этой песни, — признается Даниэль, все еще держа гитару у себя на коленях и тихонько постукивая по ней пальцами. — Сколько же тогда была смешных моментов, из-за которых мы буквально по полу катались от смеха.

— Да уж… Я думал, что мы точно не запишем никакие видео, если продолжим ржать как дебилы и не заставим себя собраться.

— Но зато как здорово мы провели все это время. Порой и ты забывал о своем возможном расставании и отрывался по полной… И Роуз выглядел намного счастливее, чем раньше… И стремился осуществить свою давнюю мечту.

— То время было изумительным… — Терренс откидывается на спинку дивана и на секунду бросает взгляд на большую люстру в гостиной. — А еще я понимаю, что нам реально не хватает барабанщика.