— Боже мой… — с грустью во взгляде смотря на Наталию, качает головой Анна, прекрасно помня про намек Ракель на то, что им лучше не разговаривать с Наталией о том, что с ней произошло. — Мне так жаль тебя… Я ведь знаю, как близка ты всегда была со своей матерью.

— Мне очень плохо из-за того, что она обиделась на меня, — чуть дрожащим голосом признается Наталия. — Спустя пару часов после нашего разговора я пыталась позвонить ей и попросить не обижаться на меня, но она так и не ответила мне.

— Бедняжка… — Анна слегка прикусывает губу, неуверенно смотря на Наталию. — Слушай, а может, тебе стоит поделиться с ней своими переживаниями? Если ты своим друзьям не хочешь говорить, то пусть хотя бы родители буду в курсе. Они должны знать, что с тобой происходит.

— Ах, Анна… — Наталия устало вздыхает и проводит рукой по своему лицу. — Я уже давно не маленькая девочка и не могу бежать к маме каждый раз, когда у меня возникает какая-то проблема. Хотя мне безумно неприятно врать ей, так как мы всегда были близки и никогда ничего не скрывали друг от друга.

— Значит, у тебя все-таки есть проблемы, раз ты признаешь, что врешь ей?

— Для тебя это не должно иметь никакого значения.

— Как это не должно? Наталия! Я – же твоя давняя подруга, почти что твоя сестренка! У меня есть право знать, что тебя беспокоит, и как я могу помочь тебе.

— Прости, дорогая, но тебя это не касается, — неуверенно отвечает Наталия, крепко сцепив пальцы рук. — Я взрослая и смогу сама справиться со своими проблемами.

— Однако зная тебя и твой характер, я уверена, что ты справишься не с любой проблемой. И ты легко способна раздуть из мухи слона и поднять всех на уши из-за какой-то ерунды.

— Характер закаляется, когда ты сталкиваешься с трудностями и часто проходишь через них. Если ты никогда не сталкивалась с проблемами, всегда пряталась в своем коконе и надеялась на других, то ты не сможешь с этим справиться.

— Сомневаюсь, что тебе это помогает. Когда с тобой происходят плохие вещи, ты переживаешь, не можешь забыть и думаешь, что на этом жизнь кончится.

— Знаю, но я правда стараюсь не воспринимать все близко к сердцу. Правда, у меня не очень получается. Я могу сначала переживать неделями, потом забыть на какое-то время, а затем снова вспомнить и думать еще неделю или две.

— Мне кажется, сейчас есть что-то очень серьезное, с чем ты не можешь справиться сама. Я не прошу тебя рассказать все мне, но дай хотя бы родителям знать обо всем. Ведь если ты и дальше продолжишь молчать, то твой отец тоже может обидеться на тебя и позволить тебе решать все самой.

— Папа не обидится. Он слишком сильно любит меня, чтобы бросить меня в беде.

— О которой ему ничего неизвестно. Наталия, если ты и дальше будешь все скрывать от своих родителей, то они точно отвернутся от тебя. Как бы сильно они тебя ни любили, это не остановит их от того, чтобы позволить тебе решать свои проблемы самой. Извини, но ты в какой-то степени сама виновата в том, что твоя мать обиделась. Такое чувство, будто она убьет тебя, если ты скажешь ей то, что скрываешь. Да я уверена, что твои родители поймут тебя и сделают все, чтобы помочь.

— Нет, Анна, сомневаюсь, что теперь они смогут меня понять. К сожалению, я уже потеряла их доверие.

— Но, дорогая…

— Не бери это в голову, прошу тебя. — Наталия натягивает на лицо фальшивую улыбку и мягко гладит Анну по руке. — Лучше думай о своей личной жизни, наслаждайся свободой и делай все, чтобы Даниэль был счастлив. Чтобы в ответ получить благодарность от него.

— Я и так счастлива с ним, не беспокойся, — скромно улыбается Анна. — Несмотря на то, что переживаю из-за ситуации с родителями. Но я не могу оставаться равнодушной ко всему, что с тобой происходит.

— Я искренне ценю твою заботу. Но клянусь, у тебя нет причин переживать за меня. А с родителями я как-нибудь объяснюсь и сделаю все, чтобы они не сердились на меня.

— Прошу тебя, Наталия…

— Э-э-э, слушай, а давай мы с тобой поговорим о чем-нибудь другом? — слегка прикусив губу, неуверенно предлагает Наталия, и на секунду бросает взгляд в сторону. — Например, о группе Терренса! А?

— Э-э-э… — сильно хмурится Анна, еще больше убедившись в том, что у Наталии есть проблемы. — Ну давай…

— Ты знаешь, что у них происходит? Что им сказал их менеджер?

— Ах, Наталия, этот Джордж всю душу из них вытряс… — Анна тяжело вздыхает, окидывая взглядом всю комнату. — Поругал их и накричал на Питера с Даниэлем за то, что все происходит по их вине… И в конце концов дал им две недели, чтобы они решили, что делать дальше: искать нового барабанщика, брать себя в руки и начать работать или прощаться со студией и славой и платить кучу денег за неустойку.

— Искать нового барабанщика?

— Да, их менеджер так сказал.

— Неужели у них все настолько плохо, раз встал вопрос о выгоне Питера из группы?

— Джордж считает виноватым именно Пита. А вот Терренс откровенно обвинил во всем Даниэля и не побоялся сказать ему все, что сказали ты, я и Ракель.

— Однако теперь мы знаем, что в какой-то степени виноваты они оба: Даниэль довел Питера своими шуточками о девушках, а сам Питер начал ту ссору, во время которой обвинил Перкинса во всех грехах и напал на него с кулаками.

— Верно… Снимать все обвинения с кого-то из них было бы неправильно. Да и теперь Даниэль уже не так яро отрицает свою вину и не сваливает абсолютно все только лишь на Питера.

— Да уж, наконец-то теперь он не считает себя невинным, — задумчиво говорит Наталия. — Может, мы с тобой и Ракель повлияли… А может, Терренс буквально прижал его к стенке.

— Думаю, это одна из причин. Однако это может не единственной причиной. Есть еще кое-что, что касается Питера.

— Что-то серьезное?

— Э-э-э, понимаешь… — Анна откидывается на спинку офисного стула. — Даниэль сказал, что когда Питер появился в кабинете их менеджера, то они с Терренсом не узнали его. Он выглядел просто ужасно. Красные глаза, огромные синяки под ними… А про его подавленное настроение и говорить не стоит. Даниэль даже считает, что Питер стал слишком худым, а его мышцы на руках куда-то пропали. Раньше был стройный подтянутый парень, но сейчас его ноги и руки стали тонкими.

— Ничего себе… — Наталия, качая головой, прикрывает рот рукой. — Неужели он и правда так сильно похудел?

— К сожалению, я не могу это подтвердить, ибо уже давно не встречала его. Я говорю тебе только то, что знаю со слов Даниэля, который был потрясен его ужасающим видом. И даже заметил, что блондин явно уже очень давно не ухаживал за своими волосами, ибо они были грязные и плохо расчесанными.

— Надо же… Но с чего вдруг он так изменился? Почему Питер так ужасно выглядит?

— Никто не знает, — разводит руками Анна. — Но Даниэль считает, что они с Терренсом должны разыскать какую-то подругу Питера, которая говорила с менеджером группы и передала ему то, что он должен был приехать в студию.

— Подругу? Разве у Питера есть подруга?

— Даниэль как-то мельком упоминал ее и как-то даже видел ее. Но у него нет никаких контактов с той девушкой.

— А парни уверены, что та девушка может что-то знать?

— Не совсем, но пока что она – единственная, кто может сказать им хоть что-то. Они всегда были очень близки…

— Что если Питер и ей ничего не рассказывает?

— Ребята не исключают такой вариант, но все равно хотят найти ее.

— И как они собираются это сделать?

— Понятия не имею… Но парни хотят узнать что-то как можно скорее, чтобы понять причину ужасного состояния Роуза и придумать, как помочь ему.

— Мне кажется, если эта девушка захочет, то она сама найдет Терренса или Даниэля. Если Питеру действительно так плохо, значит, эта девушка точно захочет найти парней и попытаться что-то у них разузнать.

— Думаю, ей будет просто это сделать, ведь она легко могла бы узнать хотя бы Терренса. Он же у нас известный человек и любимчик всех девчонок на свете.