— Согласен… — Даниэль пожимает плечами. — Но что делать? Питер вряд ли расскажет все сам и так и продолжит играть в молчанку.

— Говоришь, конфликт произошел через три дня после возвращения из тура?

— Да… Мы тогда еще хотели попросить Эдварда помочь нам, но ты сказал, что он куда-то пропал и оборвал все связи.

— Да, я очень хорошо помню тот день… Тогда я и правда вышел… Сначала надо было сделать один звонок, а потом решил попробовать еще раз позвонить Эдварду. И до того как я вернулся к вам после этого, ничего странного не происходило… — Терренс окидывает взглядом весь коридор и слегка хмурится. — Надо же, а я почему-то думал, что у вас что-то произошло еще во время тура. Ибо он уже как-то странно себя вел. К тому же, вы мало общались друг с другом.

— Нет, все произошло именно в тот день, — качает головой Даниэль. — Я видел, что Питер был слишком грустным и подавленным. И он как будто не спал всю ночь. Но сейчас этот парень, похоже, вообще спать перестал, судя по его мешкам под глазами…

— Да уж… — Терренс еще пару секунд о чем-то думает, поглаживая свой подбородок. — Но даже если вы поругались именно в тот день, это не значит, что его проблемы начались тогда. Они существуют уже давно, но мы об этом не знали.

— А общались мы мало, потому что были слишком усталыми после разъездов из города в город и старались пользоваться любым свободным временем, чтобы отдохнуть. Нам уж точно было не до разговоров и походов в клубы.

— Ох, еще и его пьяные загулы… Ладно хоть додумался не явиться в студию пьяным. А то нам бы такой скандал устроили…

— Да уж, проблема настолько серьезная, что он даже бухать начал, чтобы забыться хотя бы на время.

— Все это только больше убеждает меня в том, что ему нужна помощь. Питер погубит себя, если вовремя не получит ту помощь.

— Да, но что у него могло случиться? — разводит руками Даниэль. — Лично у меня нет никаких предположений на этот счет. Ну… Разве только что проблемы в отношениях с девчонками…

— Неужели у него никогда не было никаких других серьезных проблем?

— Даже если и были, то он никогда не говорил о них и выглядел счастливым.

— А раз он выглядел счастливым, да еще и много смеялся, это еще не означает, что все было в порядке.

— Подожди… — слегка хмурится Даниэль. — Ты хочешь сказать, что у него уже давно есть какие-то проблемы, о которых мы не знаем?

— Думаю, что да. Иногда смех и улыбка бывают защитной реакцией от каких-то неприятностей и попыткой скрыть свои настоящие чувства. Конечно, такое можно отнести не ко всем людям, но к большинству точно…

— И в это большинство входит Питер, так ведь?

— Да, я в этом нисколько не сомневаюсь.

— И что нам в таком случае делать? — недоумевает Даниэль. — У нас есть две недели для того, чтобы принять решение о будущем нашей группы. Но при этом мы не хотим, чтобы Питер ушел из группы, и у нас есть причина подозревать, что у него появились какие-то проблемы.

— Думаю, сейчас говорить с ним бесполезно, ибо он все равно ничего нам не скажет… Питер отказывается что-либо объяснять и не хочет рассказать всю правду.

— Это верно… — Даниэль медленно выдыхает, приложив руку ко лбу. — Жаль, что мы не знаем никого, кто очень близок к Питеру и мог бы что-то нам рассказать. Может, его знакомые знают достаточно об этом ситуации.

— Слушай, а ты, кажется, что-то говорил про его подругу. Когда Джордж сказал, что какая-то девушка ответила ему вместе Питера.

— Ты говоришь про Хелен? — слегка хмурится Даниэль. — Ну да… Есть у Питера такая подружка… Он всегда очень тепло отзывался о ней.

— А ты хорошо знаком с той девушкой?

— Ну я видел ее пару раз и разговаривал с Роузом о ней. Симпатичная девчонка, примерно того же возраста, что и Анна… На первый взгляд, по крайней мере… Но к сожалению, я не очень хорошо знаком с ней… Когда мы с Питером куда-то шли, то встретили ее по дороге… Он поболтал с ней пару минут, а потом она ушла.

— Эй, если эта Хелен – подруга Питера, то она вполне могла бы что-то рассказать.

— А если она тоже ничего не знает?

— А если ей известно немного больше, чем нам с тобой? Я полагаю, у них очень теплые дружеские отношения, раз Питер, по твоим словам, так хорошо отзывается о ней.

— Ты хочешь попытаться ее разыскать?

— Только если ты знаешь как.

— К сожалению, я не знаю ее номер телефона и то, где она живет, — пожимает плечами Даниэль. — Только знаю, что ее зовут Хелен и смутно помню ее внешность. Но больше ничего…

— Ох, как жалко… — Терренс медленно выдыхает. — А ты знаешь кого-то еще из друзей Питера?

— Честно говоря, у него не так уж много друзей. Не знаю, с чем это связано, но Питер никогда не говорил мне про других своих друзей, кроме той Хелен. Порой мне вообще кажется, что весь его круг общения – это мы с тобой, да та девушка.

— Кстати, а настолько близко Питер общался с Рэйчел, дочкой Альберта Сандерсона? С которым вы работали раньше…

— В принципе хорошо… Общались как хорошие друзья, но и он, и я проводили время с Рэйчел лишь в студии или в каком-нибудь кафе за обедом. Мы оба не были настолько близки с дочерью Альберта. И после того как каждый из нас перестал с ним работать, наше общение с ней сошло на нет.

— Значит, она ничего не знает о происходящем с ним?

— Уверен, что ничего. Она была нам так близка, чтобы знать все наши секреты. Да и если честно, то наше с Питером отношение к ней немного ухудшилось после того, как мы узнали, что Рэйчел солгала о твоей ситуации и настроила нас против тебя.

— Понятно… Может, стоит подумать, есть ли еще кто-то, кто хорошо знает Питера? Что если все-таки попробовать поспрашивать людей из студии Альберта и узнать что-нибудь?

— Это бесполезно . Мы со всеми нормально общались, но все же держали дистанцию и обсуждали лишь работу. Никто не может знать, что происходит с Питером, и с кем он общается.

— Неужели ты не знаешь еще кого-то из знакомых и друзей Питера, кроме той самой Хелен? Не может же быть такого, что у него вообще нет никаких других друзей!

— Клянусь, Терренс, я не знаю никого, кроме Хелен, — разводит руками Даниэль. — А если бы знал кого-то еще, то не стал бы этого скрывать.

— Черт, вот запутанная ситуация! — ругается Терренс, бросив взгляд в сторону. — Нет, никого, кто мог бы помочь нам понять, что происходит!

— Знаю, но нужно срочно что-то делать… Кто знает, сколько у нас еще есть времени… С такими темпами Роуз окончательно погубит себя и не сможет вернуться к прежней жизни.

— И все-таки пока что у нас есть два выхода: либо в буквальном смысле прижать Питера к стене и уговорить все нам объяснить, либо встретиться с людьми из студии Альберта и узнать, что они могут сказать о блондине.

— Конечно, я могу поехать в студию и поговорить с парочкой людей, постаравшись при этом не попасться Альберту на глаза. Но не думаю, что от этого будет толк. Питер всегда был скрытным, когда дело касалось его жизни. Для него это как будто было какое-то табу .

— Может, если мы с тобой объединимся, то вместе нам удастся быстрее найти тех, кто может рассказать что-то о Роузе? А то если честно, то я уже всю голову сломал, пока пытался решить, что делать, и потихоньку начал опускать руки.

— Думаю, мы обязаны объединиться, если хотим помочь Питеру. — Даниэль бросает короткий взгляд в сторону. — Может, я как-то смогу загладить свою вину за то, что вел себя так ужасно с близким мне человеком…

— Ну ты хотя бы жалеешь о сделанном – и это уже очень хорошо.

— Знаю… — Даниэль опускает взгляд на свои руки, а через пару-тройку секунд медленно переводит его на Терренса и слегка улыбается. — Кстати, рад тебя видеть.

— Я тоже рад видеть тебя, — с легкой улыбкой отвечает Терренс.

— Полагаю, больше нет смысла избегать друг друга. Так что предлагаю общаться как прежде и вместе думать над тем, как помочь блондину.