— Как бы ни хотелось это отрицать, но я вынуждена признать это правдой, — тихо говорит Наталия и выпивает немного кофе. — Я и сама знаю, что стала другой и начала гораздо чувствительнее ко всему, что со мной происходит.

— Ах, подружка, хотела бы я знать, что на тебя так повлияло, — с грустью во взгляде вздыхает Анна, мягко поглаживая Наталию по руке. — Ты стала такой подавленной в последнее время. И дело даже не в том, что у тебя происходит с Эдвардом, или в том, что когда-то происходило с тобой и Ракель. Дело в том, что у тебя есть что-то такое, о чем ты не хочешь говорить. О чем боишься рассказывать.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я беспокоюсь. Только лишь о бабушке Адриане. Я хочу только лишь одного – чтобы она выздоровела и была рядом со мной. Она не должна оставить меня сейчас… Я знаю, что она не будет жить вечно, но сейчас ее гибель стала бы для меня еще более тяжелым ударом.

— А как же Эдвард? Неужели тебя не волнует ваша ссора?

— Я уже давно смирилась, что нам не быть вместе. Наверное, папа был прав, когда один раз сказал, что хоть и не имеет ничего против Эдварда, не был уверен, что наши отношения продлятся долго. Да и я с самого начала знала, что у нас ничего не получится… Я согласилась стать его девушкой, потому что на меня больше никто не хочет обращать внимания. Но похоже, это была моя огромная ошибка.

— Но ты же любишь его. Я помню, какая веселая и радостная ты была, когда говорила о нем. А сколько ты говорила о его голосе, который сводил тебя с ума!

— Тебе не понять, что творится у меня в душе, Анна, — тяжело вздохнув и переведя напряженный взгляд на окно, подавленным голосом говорит Наталия. — Но иногда мне так хочется убежать ото всех, чтобы провести остаток своих дней в том месте, где меня никто не сможет найти. Или хотя бы отправиться в путешествие и увидеть мир… Я побывала уже во многих странах, но хочу посетить много других, куда мне еще не удавалось попасть.

— Тогда почему бы тебе не поехать куда-нибудь? Вон, посмотри на Ракель, какая свежая и бодрая она вернулась после поездки за границу, на которой настоял Терренс. А ведь раньше у нее тоже были усталый вид и депрессивное настроение. Зато после отдыха наша подружка стала похожа на человека. И теперь счастлива, что скоро выйдет замуж.

— Я подумаю об этом, когда бабушке станет лучше. Когда я буду знать, что ей останется немного до выздоровления, то вспомню свои уроки географии и найду на карте новые страны, куда мне хотелось бы поехать.

— Подумай об этом, подруга. А то мне что-то не нравится твое депрессивное настроение.

— Не обращай внимания, — переведя взгляд на Анну и сделав несколько глотков кофе, низким голосом отвечает Наталия. — Я всего лишь переживаю из-за того, что происходит с моей бабушкой. Ведь она для меня очень дорога. Я часто проводила с ней время, когда была маленькой и навещала ее и ее живого на тот момент мексиканского мужа. Он был мне как дедушка, и я тоже очень любила его. Да и я была для него как внучка.

— А своего настоящего дедушку ты не знаешь?

— Нет. У нас в семье никто не любит говорить о нем. Мама всегда была обижена на него по какой-то причине и считала своим отцом именно Энрике, мексиканского мужа бабушки Адрианы.

— То есть, ты никогда не знала своего настоящего дедушку?

— Никогда. Но я как-то не проявляю к нему интереса и с самого детства называла дедушкой именно Энрике. Я благодарна ему за все, что дал мне, маме и бабушке… Уверена, что будь он сейчас живой, то сделал бы все, чтобы помочь бабушке справиться с болезнью.

— Ах, Наталия, неужели именно ее болезнь тебя так сильно потрясла и подкосила? — с грустью во взгляде вздыхает Анна. — Я прекрасно понимаю твои чувства, но после известия о ее болезни ты совсем поникла. И перестала быть той веселой и задорной девочкой, которую знала много лет назад.

— Ты права… Это и правда подкосило меня… И я каждый день мысленно молюсь о том, что она окончательно поправилась. Конечно, никто из нас из вечен, и однажды мы все равно умрем. Но если бабуля умрет сейчас, я не смогу этого пережить.

— Я уверена, что она справится с болезнью, — скромно улыбается Анна. — Тем более, что твоя бабушка смотрит на жизнь с оптимизмом и выполняет все предписания врачей. Скажут лежать – она лежит. Скажут сдавать анализы – идет и делает. С таким позитивным настроем и деньгам твоих родителей она обязательно встанет на ноги. Миссис Ласкано еще и на твоей свадьбе успеет погулять.

— Ах, милая, какая может быть свадьба… — Наталия отводит взгляд в сторону. — Боюсь, я вообще уже не выйду замуж и к ужасу родителей умру старой девой, у которой нет ни мужа, ни детей.

— Господи, не ставь на себе крест! Ну если не получится с Эдвардом, так найдется другой. Твоя неземная красота напрочь сносит голову всем парням, и они влюбляются в тебя.

— Вот именно, что красота… Они западают лишь на мою красоту. А душа никого не интересует. Я не хочу выходить замуж за мужчину, который видит во мне лишь красивую глупую пустышку.

— Слушай, ты так говоришь, будто вы с Эдвардом уже расстались. Ты – все еще его девушка, и вы всего лишь поссорились. Вот не будете видеть друг друга некоторое время, все обдумайте, встретитесь, поговорите и помиритесь. А потом будет шикарная свадьба, совместная счастливая жизнь, детишки, внучата и спокойная старость друг с другом.

Хоть эти слова заставляют Наталию взгрустнуть еще больше, она тихонько хихикает, будучи благодарной Анне за то, что та изо всех сил старается подбодрить подругу.

— Ах, подруга, умеешь ты подбодрить, — скромно улыбается Наталия. — Конечно, выйти замуж за любимого мужчину – это мой запретный плод. Но иногда можно представить себя идущей к алтарю в роскошном свадебном платье.

— Я не хочу видеть перед собой девушку в плаксиво-депрессивном состоянии, — бодро отвечает Анна и с широкой ободряющей улыбкой берет Наталию за руки. — Возьми себя в руки и прекрати верить всяким глупостям. Я не сомневаюсь, что однажды ты станешь счастливой замужней женщиной и замечательной мамочкой красивых принцесс и прекрасных принцев. Как я уже сказала, не получится с Эдвардом – так встретишь другого. Еще более красивого и чудесного.

— Похоже, что любовь хорошо повлияла на тебя, — с более широкой, искренней улыбкой произносит Наталия и отпивает немного кофе. — Я еще никогда не видела тебя столь счастливой. Ты прямо вся сияешь с тех пор как влюбилась в своего красавчика.

— Да уж, ты права… — с легкой улыбкой задумчиво отвечает Анна. — Моих парней можно перечитать по пальцам, но я могу сказать точно, что Даниэль – самый лучший. С ним я чувствую себя настоящей королевой. Счастливой королевой.

— Да уж, тебе определенно повезло отхватить такого шикарного парня. Конечно, пока что мы не знаем, настолько ли он хороший из-за его конфликта с Питером, но Перкинс явно боготворит тебя.

— Даниэль говорит, что его конфликт с Питером никак не отразится на наших отношениях, и он никогда не посмеет как-то обидеть меня. И я склонна верить ему… Я чувствую, что он искренне любит меня и стремится сделать счастливой и дать все что мне нужно.

— Мы с Ракель поверим ему, когда он расскажет всю правду о том, что произошло между ним и Питером, и почему они стали врагами. Но если что, ему предстоит очень серьезный разговор с подружками его девушки.

— Боюсь, ему и так предстоит серьезный разговор, если однажды родители найдут нас и заставят его объясняться.

— Ты думаешь, они не поняли ничего и все еще намерены выдать тебя замуж за сыночка какого-то человека?

— Шутишь? Да они едва ли не с самого детства твердили мне, что я выйду замуж только за того, кто принесет нашей семье пользу. Только вот я не собираюсь с этим мириться и хочу сама решать, за кого выходить. Мои родители пытались воспитать меня так, как воспитывали их. Конечно, я благодарна им за то, что они воспитали во мне много положительных качеств и дали хорошее образование. Но моя личная жизнь должна касаться только меня. Мне двадцать три года! Разве я все еще должна слушать то, что скажет мамочка и папочка? Я так не думаю!