— Но отца ты все-таки помнишь .

— Да, отца я помню. Может, сейчас он постарел, но думаю, особой разницы нет. Я определенно бы узнал его, если бы вдруг он появился передо мной.

— Неужели ты настолько уверен в том, что он избивал твою мать? Откуда ты это можешь знать?

— Э-э-э… — Терренс на несколько секунд призадумывается. — Мне просто так сказали …

— Сказали?

— Да. Я был еще совсем маленьким, когда это произошло.

— И ты просто так в этом поверил? — Ракель мгновенно принимает сидячее положение и уставляет на Терренса свой потрясенный взгляд. — Неужели ты не додумался узнать, правда ли это? И почему нельзя было поговорить с матерью и уговорить ее рассказать всю правду?

— Мне было достаточно того, что я просто знал это, — признается Терренс. — А зная, что отец влепил матери пощечину и кричал на нее как ненормальный, я не сомневался, что это правда. Такой ужасный человек может быть способен на многое.

— Извини, Терренс, но как можно было так легко поверить словам и не попытаться выяснить, правдивы ли они? Может, кто-то хотел , чтобы ты поверил этому, как наивный дурачок, и обозлился на отца?

— Знаешь, сегодня Эдвард сказал мне что-то похожее… — с тихой усмешкой признается Терренс. — Он считает, что я должен призадуматься и не верить этому на все сто.

— И я согласна с ним. Не отрицаю – твой отец поступил ужасно. Но вдруг он не избивал твою мать? Не зря же она так настаивает на вашей встрече и защищает его!

— Тут все может быть… И наверняка, не одна мама знала о ее конфликте с отцом. Должен быть еще кто-то, кто знал что-то. Ведь тот, кто сказал мне о регулярных избиениях, не был каким-то незнакомцем. Я считаю, что этого человека знают хотя бы родители.

— Но кто тебе такое сказал про твоего отца?

— Клянусь, Ракель, я не помню! Я пытался вспомнить лицо этого человека, но не смог. И не знаю, был ли это мужчина или была ли это женщина. Хотя помню, что голос был очень противный и явно не принадлежал доброму человеку.

— И сколько тебе было лет?

— Не знаю… Но точно помню, что я был очень маленьким.

— Это произошло дома у тебя и твоей матери?

— Скорее всего… Я помню маленькую комнату, которая была в той небольшой квартире, где мы с мамой жили до того, как обо мне узнал весь мир. Она была отделана в зеленых цветах, а на стенах было много ободранных мест… Наша квартирка была очень старая…

— Твой отец оставил ее вам?

— Да, он ушел куда-то, а мы с матерью остались жить там. Этот человек сделал хоть один добрый поступок – не выгнал нас на улицу. — Терренс уверенно кивает. — Так что… Да, я точно услышал об избиениях матери у нас дома.

— Хм, странно… — слегка хмурится Ракель. — Значит, кто-то был у вас дома и сказал тебе об этом. Кто-то должен знать то, что ты не помнишь.

— Не знаю, я не помню… У меня в памяти сохранились лишь слова о том, что отец постоянно избивал ее и так легко бросил нас, потому что не любил ни ее, ни меня.

— И о брате не было ни одного упоминания?

— Нет, ни одного слова о нем. Но тот человек знал мое имя, ибо называл меня Терренсом.

— Почему бы тебе не расспросить свою маму об этом? Это точно не была она! Эта женщина ни за что не сказала бы такое. Тем более своему сыну, который был еще очень маленьким.

— Нет, вряд ли это была мама, ведь она всегда защищала отца. Однако мне кажется, что она и правда может что-то знать о том человеке и рассказать всю правду о ее отношениях с этим предателем. Не зря же мать пытается уговорить меня встретиться с ним с тех пор как мне исполнилось восемнадцать.

— Ты должен спросить ее об этом, Терренс, — уверенно отвечает Ракель и мягко гладит Терренса по руке. — Я уверена, что она хочет этого не без причины. Если бы этот мужчина и правда повел себя так ужасно, она бы не мечтала о том, чтобы ты начал общаться с ним, и не стала бы общаться с ним даже после развода.

— Я пытался узнать, почему она так настаивает, когда умолял прекратить уговаривать меня на встречу. Но мама отказывалась что-то обсуждать и сказала, что только отец может рассказать все как есть.

— А может, тебе и правда стоит поговорить с ним? Мне кажется, он мог бы разъяснить всю ситуацию и даже рассказать про человека, который сказал тебе про избиения.

— Нет, Ракель, я не хочу встречаться с ним. Отец начнет оправдываться и сваливать все на помутнение рассудка. А меня стошнит, если он начнет это делать. И я имею в виду не только его пощечину и регулярные избиения. Меня злит тот факт, что он – предатель, который так легко отказался от семьи и предпочел жениться на другой женщине. А недавно выяснилось, что отец зачем-то забрал с собой моего брата, который никогда не был ему нужен. Который сейчас находится неизвестно где и живет неизвестно с кем.

— Поначалу я, конечно, была удивлена, что она так легко смогла простить твоего отца и сейчас спокойно с ним общается. Но сейчас я понимаю, что это возможно .

— Мама просто слишком добрая и никогда не умела долго злится. Она совсем незлопамятная и способна быстро остыть и простить любого. Возможно, моя мать простила отца намного раньше, но они встретились лишь несколько лет спустя и все обсудили.

— Только мне интересно, не возражает ли его вторая жена против того, что он общается с первой?

— Думаю, нет. Хотя кто его знает…

— А как ты думаешь, твоя мама все еще любит этого человека? Она жалеет, что развелась с ним?

— Не знаю, милая. Мама никогда не говорила мне о своих чувствах к нему. Возможно, она уже воспринимает его только как нашего с братом отца и общается с ним только ради нас.

— Однако у нее определенно нет желания заставить тебя забыть об отце. Наоборот – она делает все, чтобы ты помнил о нем.

— Да я бы и не вспоминал о нем, если она не напоминала о нем при каждом нашем разговоре. Ее совсем не волнует то, что я не желаю говорить о человеке, который нас предал. Скорее всего, мой брат тоже на него обижен, раз за все это время ни разу с ним не связался.

— Но я полагаю, что он все еще любит вас обоих и хотел бы наладить с вами отношения.

— Да, а где этот человек был лет двадцать назад? Зачем он бросил меня с матерью, когда нам нужна была его поддержка, любовь и забота? Когда мать была вынуждена целыми сутками работать, чтобы хоть как-то прокормить нас! Когда она отдавала мне все самое лучшее, а сама довольствовалась тем, что у нее оставалось! А если бы с нами еще и мой брат жил, чтобы ей доставалось? Ничего !

— Но потом же он объявился.

— Да, объявился. Когда я заработал достаточно денег и мог позволить себе жить самостоятельно и помочь матери. Терренс тихо усмехается. — Хороший он момент выбрал, согласись. Решил извлечь выгоду! Мол, сыночек разбогател, стал известным и сможет помочь человеку, который успел завести другую семью!

— Думаешь, он все это время жил в нищете?

— Прошло уже столько лет. Все могло измениться. Хотя насколько мне известно, у Изабеллы была довольно высокооплачиваемая работа. Так что… Вряд ли они страдали от недостатка денег…

Ракель ничего не говорит и лишь качает головой, пока Терренс резко выдыхает, бросив взгляд на окно.

— Я не хочу встречаться с отцом… — задумчиво говорит Терренс. — Но не могу не признать то, что слова Эдварда заставили меня задуматься над этой историей. Я определенно не смогу забыть все это…

— И что ты будешь делать? — с грустью во взгляде интересуется Ракель.

— Понятия не имею… — Терренс на секунду или две бросает взгляд на ведущую в гардеробную дверь и снова смотрит на Ракель. — Но я не собираюсь заострять свое внимание на этом. У меня и без того проблем по горло. Не хватало еще новых проблем заработать.

— Не боишься, что потом может быть слишком поздно?

— Шутишь? — Терренс скромно улыбается. — Да если отец пытается добиться встречи со мной вот уже почти десять лет, то он еще двадцать будет уговаривать мою мать повлиять на меня. И это заставило меня понять, что этот человек слишком упертый и привык добиваться своего. Ну ничего, пусть и дальше бегает… Может, однажды до него дойдет, что я не желаю его видеть и оставит нас с матерью в покое.