— Я очень рада, что они смогли решить разногласия и зажить спокойной жизнью, — с легкой улыбкой говорит Анна. — Было бы грустно, если бы такая красивая пара распалась.
— Да, прошло события многому их научили. И Ракель стойко перенесла все это.
— Наша подружка всегда была сильной. Она – настоящий борец. Если бы не ее твердый характер, Ракель бы не добилась того, чего добилась сейчас. Хотя когда рядом с ней находятся ее близкие люди, ей намного проще пережить какую-то проблему.
— Даже если она говорила, что не сможет пережить то или иное событие, Ракель всегда оставалась сильной, храброй и счастливой, — слегка улыбается Наталия. — Наша подружка не сломалась после того ада, который ей устроил Саймон Рингер.
— Ты права, фраза « оставайся сильной, храброй и счастливой » всегда была девизом нашей любимой Ракель. А этот мерзавец Рингер уже получил свое и уже никогда не сможет потревожить ее.
— Да, он ведь прикован к инвалидному креслу и не может ничего делать без посторонней помощи. Рингер не может даже поесть или переодеться.
— Ах, хотела бы я иметь ее выдержку и твердый характер, — с грустью во взгляде тихо вздыхает Наталия. — Мне так не хватает этого… Мне кажется, что я тут же сломаюсь, как тонкая веточка сразу после того, как со мной случится какая-то беда. Вряд ли бы я это пережила, так как у меня не такая сильная выдержка, как у Ракель.
— Мне кажется, что у тебя есть некая твердость в характере, — с грустью во взгляде смотря на Наталию, положив руку ей на плечо и нежно погладив его, мягко говорит Анна. — Может быть, до характера Ракель тебе еще далеко, но и у тебя есть неплохая выдержка, которая тебе обязательно поможет.
— Вспомни, как тяжело я переживала ссору с Ракель, которую подстроил Саймон. Мне тогда казалось, что мой мир рухнул и никогда не будет прежним. А как больно мне знать, что моя бабушка Адриана больна раком и лечится уже почти целый год.
— Но ты ведь все-таки помирилась с Ракель, а твоя бабушка обязательно поправится. Поскольку эту болезнь обнаружили на ранней стадии, то и лечить ее чуть легче. Если бы у нее была последняя стадия, тогда можно было бы бояться самого худшего. Но сейчас есть надежда. Большая надежда.
— Знаю, но я все равно очень переживаю…
— Все будет хорошо, дорогая. — Анна мягко гладит Наталию по руке. — Твоя бабушка сильная. Она справится с этим недугом… И даже если у тебя есть проблемы, ты тоже с ними справишься.
— Я так не думаю, Анна, — тяжело вздыхает Наталия и рассматривает свои руки. — Иногда мне приходится играть в крутую девчонку, которая ничего не боится. А на самом деле я самая настоящая трусишка, которая боится абсолютно всего. Друзьям и близким я запросто могу вести себя так, будто ничто не может напугать меня. Но если бы мне пришлось встретиться с опасностью, я не смогу за себя постоять и превращусь в ужасную трусиху.
— Не говори так, Наталия, ты не трусишка! Будь ты нерешительной трусишкой, тебе никогда бы не удалось пойти против своих одноклассников и подружиться с Ракель, которую все не любили.
— Тогда я сделала это, потому что Ракель не заслуживала быть той, кем ее считали. Когда я только пришла в ее школу, то сразу заприметила эту девочку. Про нее говорили ужасные вещи, однако я никогда не верила тому, что слышала. И я была в ужасе от того, что они с ней делали.
— Вот видишь, у тебя есть характер и свое собственное мнение. Тебе удалось пойти против стада, не боясь быть оскверненной. Я считаю, что в тебе есть некий стержень. Просто ты этого еще не до конца поняла. Ты не знаешь, на что способна сделать ради себя или тех, кто тебе дорог…
— Нет, подружка, вот что я могу сказать точно, так это то, что у меня никогда не будет никакого стержня. И вряд ли бы я смогла найти в себе смелости заступиться за человека, который здорово влип.
— Тем не менее я думаю, что именно ты во многом поспособствовала тому, чтобы Ракель изменилась и стала еще лучше. Если сравнивать ее фотографии в начальной школе и в средней, разница очевидна .
— Возможно, ты права. Ракель тогда и Ракель сейчас – это два абсолютно разных человека. Раньше мы знали неуверенную в себе девочку, а сейчас она превратилась в прекрасного лебедя… И отхватила себе настоящего красавчика, за которого скоро выйдет замуж.
— Вряд ли бы Терренс обратил на Ракель внимание, если бы она не была такой привлекательной. И столько мужчин по всему миру не пускали бы слюни, смотря на ее снимки в журналах.
— Думаю, ты права, — скромно хихикает Наталия.
Анна скромно улыбается и бросает взгляд в сторону. Из-за чего в воздухе на пару секунд воцаряется пауза. Однако потом она решает сменить тему разговора, дабы немного развеселить Наталию, которая грустными глазами рассматривает свои руки и нервно теребит тонкую цепочку на одном из запястий.
— Ладно, Блонди, давай забудем о плохом и лучше поговорим о чем-нибудь хорошем, — бодро предлагает Анна.
— Ах, если бы это хорошее было бы… — тяжело вздыхает Наталия, проведя рукой по своим волосам.
— Не вешай нос, подружка! — с легкой ободряющей улыбкой мягко массируя плечо Наталии, восклицает Анна. — Расслабься и будь счастлива хотя потому, что в твоей жизни есть люди, которые тебя любят. А проблемы когда-нибудь обязательно разрешатся.
— В этом плане мне действительно повезло, — едва заметно улыбается Наталия. — Не знаю, чтобы я делала без близких мне людей.
Анна широкой улыбкой заключает Наталию в трогательные объятия, которые та с радостью принимает. А спустя некоторое время девушки отстраняются друг от друга и решают выпить по чашке кофе с чем-нибудь вкусным и поговорить о чем-то более интересном и позитивном.
***
Эдвард находится в том месте, где он живет уже несколько лет. Его комнатка небольшая, на стенах поклеены светлые обои, сделанные еще в восьмидесятых-девяностых годах и ободранные в некоторых местах… Одно единственное окно сильно обшарпанно и закрыто легкой короткой белой тюлью, на односпальной кровати с металлическими спинками постелено старое постельное белье, также купленное в конце прошлого века. А также здесь находятся также далеко не новый небольшой обшарпанный шкаф с одеждой и письменный стол, заваленный какими-то вещами. Кроме того, на стенах висят пару старинных картин, а на потолке с желтыми разводами висит небольшая люстра с одной единственной лампочкой, что освящает всю комнатушку в ночное время.
Эдварду не хочется сегодня куда-то выходить и что-то делать. Поэтому он решил остаться дома и немного подумать о том, что происходит в его жизни. А чтобы немного развеять грусть и тоску, мужчина решает поиграть на гитаре и попытаться написать пару строчек для песни, которую либо отдаст группе Терренса, либо оставит в своей папке. За несколько лет у него скопилось огромное количество листов с песнями, которые он не выбрасывает и сохраняет в отдельной папке, иногда просматривая их и узнавая, как далеко он продвинулся, и чему смог научиться спустя года.
Однако как ни старается Эдвард, слова песни никак не хотят связываться между собой. Даже если и удается придумать какую-то строчку, то найти какие-то другие слова, связанные с ней, уже крайне сложно. И вот после нескольких попыток что-то придумать, наигрывая случайные аккорды на своей старой гитаре и постоянно зачеркивая те слова, что ему не нравятся, мужчина решает забросить это дело. Он быстро собирает в одну стопку все бумаги, складывает их в свою папку и откладывает ее в сторону. Хотя он все еще держит гитару возле себя и продолжает наигрывать на ней мелодию, которая застряла у него в голове.
А через какое-то время Эдвард вспоминает слова какой-то песни. Он сначала просто напевает ее себе под нос и затем начинает играть на гитаре, тихонько подпевая мелодии, что струится из-под пальцев рук человека, который великолепно владеет инструментом. Конечно, слова не полностью описывают его нынешнее состояние. Но все же большее из того, о чем в ней поется, можно отнести к нему и к тому, что он чувствует.
