— Прошу тебя, Питер, прекрати так убиваться! — Джессика с грустью во взгляде, подходит к кровати, на которой лежит подавленный Питер, садится на нее и мягко положив руку на руку мужчины. — Что с тобой вообще происходит? Почему ты вдруг решил превратиться в депрессивного мальчика, который думает едва ли не о самоубийстве?
— Тебе не понять того, что творится у меня в душе, — спокойно отвечает Питер. — И я уже не жду ни от кого помощи или доброго слова. Я всегда был одинок… С самого детства… Даже если мне так хотелось, чтобы кто-то был рядом со мной, я не мог ни к кому пойти и поделиться своими переживаниями. Потому что никого рядом не было…
— Но сейчас ведь у тебя есть друзья, которые с радостью помогут тебе, если ты попросишь у них помощи.
— У друзей и своих проблем полно. Зачем им нужен какой-то бесполезный придурок, который вечно все портит и никогда не сможет быть по-настоящему счастливым.
— Прошу, Пит, не говори так. Не надо вбивать себе в голову, что тебе не суждено быть счастливым. Ты обязательно будешь счастливым, если откроешься близким людям и приложишь чуточку усилий для этого.
— Что поделать, если судьба у меня такая? Я был неудачником с самого рождения, который реально обречен на страдания. И я вечно умудряюсь все испортить… Если бы ты знала, как мне стыдно, что я подвел своих друзей, которые так на меня рассчитывали.
— Ты про свою группу, верно?
— О чем же еще… — тихо вздыхает Питер. — Я чувствую себя просто отвратительно из-за того, что так подвожу всех и не могу ничего с собой поделать. Знаю, что должен собраться ради них, но не могу контролировать себя…
— Но что мешает тебе извиниться перед парнями и начать работать? Мужики – не девчонки. Они легко отойдут, если им принесут извинения. Просто подойди к ребятам и скажи, что ты просишь у них прощения, очень сожалеешь и готов работать в усиленном режиме.
— Возможно, я бы смог совладать с собой и извиниться… Но Перкинс сильно давит на меня и откровенно насмехается над моими неудачами… Это злит меня, и я дико хочу прибить его. Если бы Терренса не было с нами рядом, я бы уже давно набил Даниэлю морду и высказал все, что думаю о нем.
— Но почему вы с Даниэлем так сильно разругались? Ты ведь говорил, что вы хорошо ладили!
— Не знаю… — хмуро отвечает Питер. — Я не знаю, что сделал этому человеку, раз в последнее время он совсем обнаглел и начал издеваться надо мной. Думаешь, я обижен на него просто так? Нет, подруга, на то есть причина! Человек, которого ты несколько лет считал своим близким другом, вдруг так меняется и начинает поливать тебя грязью, хотя ты ему ничего не сделал.
— Ну может, ты сказал что-то, что как-то задело его? Или правда что-то сделал, но позабыл об этом?
— Нет, Джессика, клянусь тебе, что я ничего не делал для того, чтобы так сильно разозлить Даниэля. — Питер медленно принимает сидячее положение и с грустью во взгляде смотрит на Джессику. — Я всего лишь защищаюсь от его агрессии и насмешек над неудачами в моей личной жизни. Он уже давно делал это. Я все это терпел и переводил в шутку. Однако у всего есть предел. И я его достиг .
— Хочешь сказать, что на самом деле он такой плохой и на самом деле относится к тебе ужасно?
— Я вообще не понимаю, как мог столько лет дружить с этим человеком, — закатив глаза, низким голосом отвечает Питер. — Наверное потому, что он был единственным, с кем я близко общался… Закрывал глаза на то, какая Перкинс на самом деле сволочь. Но я устал терпеть откровенные насмешки надо собой и ответил так, как должен был.
Питер тихо вздыхает и проводит руками по лицу.
— Черт, поверить не могу, что когда-то мы были неразлучными друзьями, а сейчас готовы глотки друг другу перегрызть. Почему он все это время откровенно насмехался надо мной и пользовался моей добротой? Я ведь никогда не делал ему ничего плохого и всегда был преданным другом и так много для него сделал.
— Тебе бы поговорить с ним спокойно и узнать, почему он так изменился, — с грустью во взгляде отвечает Джессика. — Я, конечно, не знакома с этим Даниэлем и не знаю, какой он на самом деле, но думаю, что есть причина, по которой этот парень стал так относиться к тебе.
— Я не желаю его видеть и слышать! — сухо заявляет Питер. — И клянусь, если эта шваль припрется ко мне домой, я с лестницы его спущу или точно набью морду. Я слишком долго терпел его откровенные насмешки. Но настало время положить этому конец. У меня достаточно причин покончить с нашей дружбой и оборвать любые контакты.
— Может, одна из причин ваших срывов и конфликтов также заключается в том, что вы слишком устали после тура с «The Loser Syndrome» ? У вас не было ни одного свободного дня: в один день вы давали концерт, длящийся полтора часа. Каждый день вы репетировали и выступали по восемь часов в день. А потом вы и ваша команда отправлялись в другой город ранним утром. По такой схеме вы работали, как проклятые, почти полтора месяца, а то и больше. А по возвращению в Нью-Йорк, вы тут же подписали контракт и приступили к записи дебютного альбома, будучи дико усталыми. Я думаю, ничего удивительного нет в том, что сейчас все так происходит.
— Но ведь по началу все у нас получались, и никто из нас троих не жаловался. И нам уже удалось записать пару песен… Они очень хорошие, и я думаю, мы сможем включить их в альбом. — Питер на секунду замолкает и тяжело вздыхает. — Если он, конечно, будет…
— Если вы и дальше будете избегать друг друга, не пытаясь как-то разрешить свои конфликты, то группа распадется окончательно, — тихо отвечает Джессика. — Ведь каждый из вас так хотел попасть в мир музыки. Вы обещали друг другу, что сможете преодолеть любые разногласия и добьетесь своего.
— Я знаю, Джесс, знаю… — тяжело вздохнув и положив руку на плечо Джессики, тихо отвечает Питер. — Но ты прекрасно понимаешь, что у нас происходит… Точнее, что происходит между мной и Даниэлем.
— Поверь, я не оправдываю его, но считаю, что вам нужно поговорить и спокойно высказать все претензии. Может, вы смогли бы выявить причину недопониманий и найти способ наладить отношения.
— Нет, Джесс, я мириться ни за что не стану! — уверенно заявляет Питер. — Пусть хоть кто-то приставит пушку к моей голове, но я никогда не прощу этого ублюдка.
— Но он ведь тебе не чужой человек… Ты знаешь его очень давно и точно помнишь какие-то классные моменты, которые связывали вас обоих.
— Да, хороших воспоминаний было много, но после такого мне противно вспоминать все это. — Питер снова тяжело вздыхает. — И поверь мне, я точно знаю, что этот человек никогда не будет сожалеть о своих поступках. Он с самого начала казался мне слишком холодным и наглым. И все люди, которые знают его, тоже так подумали, когда встретили его. Но сейчас я понимаю, что мои чувства не обманывали меня. Даже при огромном желании у тебя не получится скрыть свою настоящее нутро под маской.
— Однако этот парень мечтал оказаться на большой сцене и слышать возгласы поклонников… А из-за твоей безответственности все эти мечты так и останутся мечтами. Да и ваш солист тоже явно ужасно расстроен из-за того, что группа близка к распаду.
— Хочешь сказать, это я виноват в сложившейся ситуации? — резко переведя немного недобрый взгляд на Джессику, слегка хмурится Питер.
— Нет, Пит, я ни в чем тебя не обвиняю, — мотает головой Джессика. — Просто мне хочется направить тебя на верный путь… Чтобы ты попытался взять себя в руки, пошел к этим парням, поговорил и извинился перед ними.
— Ты думаешь, это так просто? — Питер снова принимает лежачее положение и уставляет взгляд на потолок. — Терренс еще мог бы меня как-то понять, но Даниэль никогда меня не поймет и даже не попытается, потому что он ненавидит меня. Не знаю почему… Но уверен, он был бы счастлив вытурить меня из группы и знать, что моя жизнь просто невыносима.
— Но вы раньше были такими хорошими друзьями! Вы были неразлучны… Вам было очень весело. Как можно было разругаться так сильно, что из друзей вы превратились во врагов? — Джессика на секунду замолкает и быстро окидывает взглядом всю комнату. — Что с вами произошло, Питер? Что же происходит сейчас?
