— Очень… Мы могли часами сидеть и ничего не написать… Не знаю, в чем причина, но ты как будто давал нам пинок под зад и как-то вдохновлял… С тобой нам было намного проще писать песни…

— Не буду скрывать своей гордости. — Эдвард с гордым видом и хитрой улыбкой убирает с глаз прядь волос. — Мне приятно это слышать.

— Нет, конечно, мы там что-то написали, но все равно это не настолько здорово, чтобы все были в восторге.

— Если хочешь, я с радостью продолжу помогать тебе, Питеру и Даниэлю писать песни. Тем более, что у меня есть несколько новых идей, которые вам обязательно понравятся. Я сделал несколько заметок, чтобы потом не забыть.

— Ох, не знаю, как тебе сказать, но похоже, твоя помощь может и не пригодиться, — тихо выдыхает Терренс. — И твои песни вряд ли будут нам нужны.

— То есть, как это?

— Очень многое произошло, пока тебя не было в городе.

— Правда? Но что произошло, пока я был в отъезде?

— Группа разваливается, — подавленным низким голосом отвечает Терренс.

— Разваливается? — мгновенно уставляет на Терренса удивленный взгляд Эдвард. — Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. История « Against The System » скоро может закончиться, даже не начавшись.

— Ты что опять разругался с Питером и Даниэлем?

— Нет, не я с ними ругался. Это они собачатся между собой. Они как будто с цепи сорвались и не могут находиться в одном помещении вместе.

— Но ведь они так хорошо ладили и были давними друзьями. Что они не поделили?

— Понятия не имею. Я не знаю, что с ними произошло, но эти двое отказываются что-либо объяснять, все сваливают друг на друга и не слишком заинтересованы в спасении группы.

— И как давно это продолжается?

— После того, как мы вернулись из тура и сразу же начали работать в студии. До определенного момента все было хорошо, но потом они начали ссориться и срывать всю работу. И не только это… Питер еще и начал постоянно ходить в клубы и напиваться там в стельку. Из-за чего потом страдал от похмелья и обязательно срывал всю работу, когда мы с Даниэлем были готовы работать.

— У Питера разве какие-то проблемы? – слегка хмурится Эдвард. — С чего вдруг он начал пить?

— Не знаю, Эдвард, я ничего не могу из них вытащить. — Терренс отпивает немного сока из своего стакана. — А вчера в студии они вообще подрались и едва не отправили друг друга в больницу после того, как Даниэль назвал Питера импотентом.

— Хорошо, что Терренсу удалось их разнять и не дать поубивать друг друга, — добавляет Ракель.

— Боже, ну и дела… — качает головой Эдвард и выпивает немного сока из стакана. — Неужели Даниэль все-таки достал Питера своими шутками о его отношениях?

— Это единственное, что мы можем предположить. Думаю, Питер слишком долго все это терпел, а однажды он просто психанул и разозлился на Даниэля.

— Да, но ведь не только Питер предъявляет Даниэлю претензии, но и наоборот, — отмечает Терренс. — Значит, здесь есть еще что-то… Может, даже связанное с загулами Роуза… Хотя и мне тоже не нравится, что он пьет так много, что буквально скоро алкоголиком стать может… И наотрез отказывается работать…

— Пробовал поговорить с ними наедине? — интересуется Эдвард.

— Пробовал, но ничего не вышло.

— И что ты собираешься делать? Роуза и Перкинса надо как-то помирить, а иначе вы и правда будете вынуждены распустить группу.

— Не знаю, приятель, — пожимает плечами Терренс. — Но группа развалится на глазах… А незадолго до твоего с Наталией прихода мне позвонил Джордж, наш продюсер и менеджер, занимающийся делами группы. Он сказал, что если в ближайшее время мы не начнем писать песни, то студия звукозаписи расторгнет с нами контракт. И тогда с полной уверенностью можно сказать: « Прощай, всемирная слава! »…

— Но ведь вы уже написали какие-то песни! Предъявите тексты Джорджу, и пусть он их прочитает.

— Показать пару незаконченных песен, которые стыдно выпускать? Этого недостаточно ! А большего у нас нет! Что я могу сделать, если группа отказывается работать? А тянуть ее один мне уже, если честно, надоело. Сегодня я твердо решил, что больше не буду бегать за этими двумя и умолять их помириться. Хватит! Я уже устал !

— Но ты же не собираешься забыть о своей мечте стать музыкантом, даже если группа распадется?

— Конечно, нет. Даже если Питер и Даниэль не смогут найти какой-то компромисс, и наша группа распадется раз и навсегда, то я буду искать другие пути, чтобы пробиться в мир музыки. Мы тут с девчонками говорили об этом и уверены, что студия не захочет расторгнуть контракт со мной, и мне предложат записать сольный альбом. А уж поверь мне, на этот раз шанс реальный! « Five Seconds Records » – один из самых известных лейблов у нас в стране, который работает с самыми лучшими артистами. Они уж точно помогут мне начать карьеру музыканта и осуществить свою мечту, от которой я не собираюсь отказываться из-за двух балбесов.

— Это правильно ! Здорово, что ты не теряешь позитивного настроя. Уверен, что студия реально не отпустит тебя и предложит контракт как сольному артисту. Жалко будет, если вы с ребятами распустите группу. Но чувствую, что эти двое не слишком-то ею дорожать, если не хотят даже попытаться спасти ее.

— Мне тоже жаль, но зато я никогда не забуду наш тур с « The Loser Syndrome »… — скромно улыбается Терренс. — После него я окончательно убедился в том, что хочу стать именно музыкантом. Огромная сцена, куча людей, дорогущая электрогитара, безумно классный звук, оглушительные визги… Класс! До сих пор мурашки по коже бегут от тех воспоминаний…

— Мы уверены, что ты еще заставишь мир говорить о тебе и убедиться в том, что тебе было суждено стать музыкантом, — с широкой улыбкой гордо говорит Ракель.

— Есть люди, которые мотивируют меня на это.

Терренс с легкой улыбкой проводит рукой по щеке Ракель, пока та на секунду кладет голову ему на плечо. Наталия же в этот момент становится довольно грустной и с тихим вздохом опускает взгляд на свои руки. А пока Эдвард нервно дергает ногой и смотрит на нее вроде с жалостью, а вроде бы с обидой, блондинка быстро осматривается вокруг и решает заговорить:

— Да, кстати, ребята, а где ваши служанки?

— Мы отпустили их на пару дней, чтобы они повидались со своими семьями, — скромно отвечает Ракель.

— Они и так не видят свою семью неделями, — добавляет Терренс. — Так что мы решили дать им немного свободного времени.

— А я думал, вам надоело то, что они вечно все о вас знают и обсуждают вашу жизнь, — шутливо отвечает Эдвард. — И решили уволить их.

— Мы – известные личности, Эдвард, и уже давно привыкли к тому, что нас обсуждают, — дружелюбно говорит Ракель, сделав небольшой глоток сока. — Главное, что служанки хорошо делают свою работу, и мы платим им потому, что они этого заслуживают .

— А вы справитесь без прислуги? — сделав глоток сока, дружелюбно интересуется Наталия. — Мне кажется, что вы уже отвыкли от таких домашних обязанностей, как уборка, готовка, глажка и прочие вещи.

— Может быть, за нас все это делает прислуга, но я могу справиться с этим и сама, если это будет нужно, — скромно смеется Ракель. — Мы часто отпускаем служанок домой, и я совершенно спокойно могу приготовить что-нибудь, убраться дома, постирать одежду и погладить. Это совсем не сложно. Просто из-за работы у нас не всегда хватает времени на это дело. И мы вынуждены обращаться к помощи горничных.

— Просто ты выросла в обычной семье, где не было служанок. И твои дедушка с тетей с детства приучали тебя к порядку и учили заниматься домашними делами.

— Да, они оба многому меня научили…

— Кстати, как они поживают? Ты часто навещаешь мистера Кэмерона и говоришь с Алисией?

— Я не забываю о дедушке и помогаю ему с домашним хозяйством или покупаю что-то. А с тетей иногда говорю по телефону и рассказываю ей, что здесь происходит.