Несколько секунд они просто смотрят друг другу в глаза, но затем Наталия одаривает Эдварда недолгим, скромным поцелуем в губы. После этого мужчина легко принимает сидячее положение, быстро встает на ноги и помогает девушке сделать то же самое, стряхнув с нее и себя всю грязь, которая оказалась на их одежде. А после еще одного недолгого зрительного контакта они вовлекают друг друга в еще один более уверенный поцелуй. Мужчина приобнимает девушку за талию, гладит ее изящные изгибы и придерживает за заднюю часть шеи, пока та скромно наглаживает ему плечи или шею и просто держит руки на его груди. Из-за всего происходящего в животе будто порхают бабочки, бешено стучащее сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди, ладони начинают потеть от сильного возбуждения, а по всему телу распространяется приятное тепло, вызванное прикосновением мягких губ или нежных рук к коже.

Все бы ничего, но иногда кажется, что Наталия хоть и наслаждается этими моментами, но по каким-то причинам сильно сдерживает себя и не хочет позволить себе расслабиться и полностью отдаться своим чувствам. В отличие от Эдварда, который ведет себя довольно уверенно и не стесняется проявлять свою любовь и делать то, что он хотел бы сделать со своей возлюбленной. Впрочем, из-за сильного возбуждения и одержимости своими чувствами он пока что этого не замечает и от всей души получает удовольствие от того, что целует и обнимает свою любимую девушку, которая перестала от него бегать и делает его очень счастливым.

***

Ракель и Терренс тоже решают не оставаться запертыми в четырех стенах своего дома. После ужина с Эдвардом и Наталией влюбленные отправились на то побережье, которое с недавнего времени так много для них значит, поскольку они помирились и дали своим отношениям еще один шанс именно здесь. Некоторое время назад девушка вернулась к мужчине и перевезла свои вещи в его дом, который отныне принадлежит и ей тоже. Разумеется, Терренс и Ракель прекрасно понимают, что даже если они решили быть вместе и исправить все прошлые ошибки, это не означает, что в их жизни и правда будет все хорошо. Влюбленные знают, что им предстоит проделать огромную работу, чтобы окончательно все забыть и обрести желанное счастье рядом друг с другом. Впрочем, теперь каждый из них уверен в том, что все будет иначе, а проблемы будут решаться сообща.

— Ну вот теперь я могу с уверенностью сказать, что жизнь наладилась, — прогуливаясь вместе с Ракель по пляжу с закинутой вокруг ее шеей рукой и прижимая поближе к себе, с легкой улыбкой говорит Терренс.

— Да, я наконец-то вижу свет в конце тоннеля и надежду на лучшее, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Мы, наконец, можем с огромным облегчением выдохнуть, потому что все плохое уже позади.

— Конечно, жаль, что мы допустили столько ошибок и едва не разрушили то, что между нами было. Но думаю, теперь мы будем мудрее и не совершим ничего подобного в будущем. Уж я прекрасно все понял и постараюсь больше не наступать на те же грабли.

— И я поняла, какой была глупой идиоткой, которая думала только о себе. Но я рада, что мне был дан еще один шанс все исправить и стать намного лучше.

— Я все больше убеждаюсь в том, что иногда меня нужно бить по голове, чтобы донести некоторые мысли, — шутливо говорит Терренс. — Не потому, что я глупый, а потому, что могу легко превратиться в психа. Порой мне определенно нужна небольшая шоковая терапия.

— Нет-нет, я не буду бить тебя по голове. — Ракель со скромной улыбкой гладит Терренса по голове и на секунду прижимается к нему вплотную. — У меня есть другие способы охладить твой жаркий пыл и заставить протрезветь.

— Тебе можно делать со мной все что угодно, — уверенно отвечает Терренс, целует Ракель в висок и мило трется носом об ее щеку. — Я тебе это разрешаю . И совсем не обижусь, если получу от тебя пару подзатыльников.

— Я даже не буду спрашивать разрешение! Потому что у меня есть полное право делать с моим парнем все, что мне хочется.

— Хорошо-хорошо, я понял, — тихо хихикает Терренс в тот момент, пока Ракель легонько щекочет ему живот. — Тебе можно…

В разговоре на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс обеими руками прижимает Ракель поближе к себе и гладит ее по голове, чтобы немного успокоить, а та перестает щекотать его и просто широко улыбается, находясь в объятиях любимого человека и вместе с ним прогуливаясь по пустому побережью.

— Что ж, я полагаю, теперь нам с тобой надо быть хорошим примером для подражания, — задумчиво говорит Ракель. — У нас ведь образовалась новая милая парочка. А я считаю, что Наталии и Эдварду было бы полезно понаблюдать за нами и узнать, что им не стоит делать.

— Не могу согласиться, — с легкой улыбкой соглашается Терренс. — Но думаю, между ними не произойдет чего-то подобного. И Эдвард, и Наталия в курсе нашей ситуации и наверняка тоже что-то поняли для себя.

— А вот я считаю, что иногда моя подружка будет немного капризничать и действовать своему парню на нервы. Говорю это как девушка, которая и сама порой этим страдает.

— Ну истинная девчонка обожает это дело, — шутливо говорит Терренс. — Так что, держись, Эдвард… Тебе будет непросто.

— Надеюсь, у него крепкая психика.

— Думаю, что мой приятель справится с ней. Он намного спокойнее меня и старается разрешать все мирным путем.

— Дай бог, Эдвард справится с ней и будет стойко терпеть кратковременные истерики нашей любимой блондиночки.

— Без конфликтов и недопониманий никуда. Надеюсь, наши голубки это понимают.

— У них всегда есть те, кто даст им мудрый совет.

— В любом случае они потрясающая пара. Уж не знаю, насколько все это серьезно, но надеюсь, что их отношения не закончатся в ближайшее время.

— Да, мне тоже очень нравится их пара… — слегка улыбается Ракель. — Надеюсь, моя подружка все-таки сделала правильный выбор. Я не могу представить, к чему приведет этот союз, но надеюсь, что он и правда не продлится всего несколько недель.

— Для Наталии это был бы огромный удар… Она и так слишком долго ждала, когда кто-то обратит на нее внимание, а если ее опять бросят, то эта девчонка запросто может перестать верить в любовь.

— Кстати, ты напомнил мне кое о чем… — задумчиво говорит Ракель, убрав с лица свои волосы.

— Связанное с Наталией?

— Да.

— И что же?

— Понимаешь, было время, когда Наталия считала себя некрасивой и была собой недовольна…

— Наталия? — округляет глаза Терренс. — Считала себя некрасивой?

— Да.

— Да ладно! Ты шутишь?

— Нисколько, — качает головой Ракель. — Пока все вокруг восхищались ее красотой, она сама даже в зеркало не хотела на себя смотреть и постоянно выискивала какие-то недостатки.

— Ничего себе…

— Мы с Анной всегда говорили ей, что это не так, но она никак не хотела верить нам.

— Черт, я отказываюсь в это верить! Как Наталия могла подумать, что она некрасивая? Это же совсем не так!

— Все так думали, но ее родители не обращали на это внимание и были уверены, что со временем это пройдет. Мол, она еще подросток, а они всегда собой недовольны…

— Ну в подростковом возрасте мало кто себя любит…

— К тому же, один парень из университета, в котором она училась, оскорбил ее и сказал, что ее участь – всю жизнь ублажать мужчин и быть для них секс-куклой.

— И она из-за этого расстроилась?

— Наталия несколько дней плакала из-за этого. И с тех пор совсем перестала верить, что она встретит хорошего мужчину, который увидит в ней личность, а не красивую игрушку.

— Ух ты… Не знал…

— Хотя постепенно она приняла и полюбила себя. И начала еще более внимательно следить за собой и бегать в спортзал после хотя бы одного набранного килограмма. Но увы, вера в любовь к ней не вернулась.

— Я все понимаю, но она не должна была так не любить себя, — уверенно говорит Терренс. — Наталия – очень красивая девушка, которой все не зря восхищались. Вряд ли бы Эдвард обратил на нее внимание, если бы она была не настолько красива.