— Объясни? — потребовала я, выдохнув клубы пара.

— Я убежденный холостяк, Тая, но императорская чета решила непременно женить меня… — крутил брат в пальцах толстую незажженную сигару, изредка поднося ее к носу — вместе с выпивкой Даша запретила ему и курение.

В принципе, я сделала бы то же самое, даже ничего не зная о подагре — нужно было исключить все группы риска. Прошедший год показал, что здоровый образ жизни таки влияет на ее качество — болезнь не усугубилась. Полного выздоровления еще не было и будет ли, я не знала, но передвигался Саша без палочки, а это уже прогресс.

— … и подобрали невесту согласно моему титулу и состоянию. Ну и не без того, что при дворе меня недолюбливают. Мария Столыпина знакома мне, как и цесаревичуочень тесно еще со времен моего разгульного адъютанства. Так вот — недавно флигель-адъютант Алексей Столыпин помер, и Мария выбрала меня следующим мужем. Жениться на вдове и прошлой своей, как и Его императорского высочества… кхм… близкой знакомой, мне было никак невместно. Маменька умоляла не гневить императора, плакала… тот грозил опалой. Отказаться от этого брака я не мог, зато смог отказаться от шестнадцати тысяч крестьянских душ и всех своих поместий. Год назад на елку в доме Владимира было повешено письмо, как подарок — я все отписал ему.

— Но ты же беден условно? — беспокоилась я.

— Если ранее я отчислял братьям из доходов, то теперь нам отчисляет Володя. Условно — ты права. Столыпину привлекал не так мой титул, как состояние — его больше нет, все принадлежит женатому брату.

— И меня собираются выдать замуж… — поделилась я этой неприятностью и частично подробностями разговора с Николаем Павловичем.

— Тебе придется сделать это, ослушаться невозможно, — прозвучало, как приговор, — никуда не деться, Тая… я не смогу защитить тебя, как не сможет и твоя мать. Доказательств, что муж твой жив, нет, зато есть свидетельства против этого.

— Но нельзя же так просто — приказать… это человеческая жизнь, не игрушки, — не укладывалось в моей голове.

— Можно. Император владеет державными землями и их насельниками, своими подданными — всеми нами. Единственное, что ты можешь — успей выбрать себе мужа вперед него. Я догадываюсь о причинах такого решения Николая Павловича и всей этой спешки, да ты и сама знаешь. Возможно, Константину Николаевичу нашли очередную невесту... скорее всего. Так что замуж ты уйдешь. За кого вот только…

— Понимаю! И достаточно об этом, Саша, у меня еще есть время до весны. Думаю, даже до ее окончания сильно давить на меня не станут. А дальше может случиться так, что у меня появятся заслуги… в политике, к примеру.

Еще раз втянув в себя аромат сигары, брат убрал ее в карман бекеши и задумчиво произнес:

— Политика не перевесит беспокойство о сыне. Не тешь себя лишними надеждами. Но и... достойной кандидатуры в мужья для тебя у меня нет к сожалению. Нет вокруг меня того, кому смело бы тебя доверил.

— Придумаю что-нибудь — не впервой, — прекратила я неприятный разговор. Не хотелось терять этот день… вечер — Саша скоро уезжал.

После его отъезда развлечения себе пришлось искать, придумывая их — новизна этого места ушла, или просто оно много потеряло без хозяина. Но скучать не пришлось — теперь меня сильно занимали дети, особенно Настенька — шли зубы, а голос она похоже унаследовала мой.

— Вот уж кто певунья будет, — после очередной бессонной ночи подытожила Даша.

— Доживем до того времени — послушаем, — устало согласилась я.

Пришло время уезжать из Марьино — снег стаял, дороги установились. На дворе стоял май 1849 года. Этим летом мне должен был исполниться 21 год. Косте осенью — 22 и втой истории он участвовал в Венгерской войне.

Сейчас же… кусала я кончик ручки, выведя на бумаге «Пункт 1 — мои заслуги перед отечеством».

Если все повторяется в точности, то с просьбой о помощи к Николаю I австрийский Франц Иосиф уже должен был подойти, поскольку вооруженное восстание венгров таки состоялось. Русский поход в той истории начался в июне 49-го.

Выждать? — соображала я.

Нет… сидеть здесь и прятаться от судьбы бессмысленно. В любом случае, решение «воевать-не воевать» на это время уже принято, каким бы оно ни было.

Я категорически не хотела этой войны, но случись она и царю еще долго было бы не до меня… вот такая нестыковка интересов.

И такой парадокс — даже не случись войны, в заслуги мне это вряд будет засчитано. Все преференции еще только предстояли в отдаленном будущем. В ближайшем же, в случае отказа от бойни, Николаю предстоит разгребать невыполнение договора и «не помощь» братьям-славянам. А в это время еще случалось, что морально-этические аспекты превалировали в политике над материальными, потому и было принято в прошлом настолько невыгодное России решение…

Славяне Австрии — сербы Воеводины, хорваты и русины Галиции, действительно были против того, чтобы оказаться гражданами независимой Венгрии, так как венгры относились к ним с пренебрежением. Дело, скорее всего, в разнице вероисповеданий. В результате славяне сражались против восставших вместе с имперскими войсками. Получается, Россия оставит их без обязательной помощи? Как можно? Мы же завсегда — болгар спасаем от турок, грузин от персов, армян от курдских банд…

Но все это лирика… какое решение ни примет царь, в каждом из них будут свои плюсы и минусы — где больше, где меньше. Но в негативных последствиях винить он станет только меня.

Холера, антибиотики, санитария, тот же пулемет… настаивать на своем участии во всем этом я не собиралась — пришлось бы ввернуть заодно и о переселении душ. Был уже опыт — и отец Иоанн, и Фредерик сразу отдалились, делая вид, что ничего такого…

А вот способность к пророчеству выглядела уже не так дико. На это время пророки в России уже случались — монах Авель предсказал убийство императора Павла и войну 12 года, вологодский епископ Онисифор видел картины будущего на своих ладонях… к примеру греческое восстание 21 года. Были архимандрит Фотий и Серафим Саровский, предсказавший конец династии Романовых. Плохо то, что в первой четверти XIX века монополия православного клира на пророчества была подорвана — начали плодиться ориентированные на это дело секты. Но к середине века мода на предсказания практически ушла — вслед за Александром I. Николай Павлович всю ту чертовщину, что еще оставалась, не преследовал, но и не поощрял, как предыдущий правитель.

То есть… пункт «мои заслуги перед отечеством» можно было вычеркнуть.

Пункт 2 — вина перед российским престолом.

Для начала — посмела привлечь внимание Великого князя, потом ляпнула об эфире при посторонних. В чем окажусь виновата в случае отказа от Венгерского похода — вообще лучше не знать.

Дальше я ручку отложила. Понятно уже, что строить сейчас планы на будущее по меньшей мере бессмысленно.

Заработать денег, как собиралась до этого?

Это оставалось в планах, но Саше богатства не помогли. А мне он не мог помочь и честно признался в этом.

Обычно люди врут, приукрашивая себя или оправдываясь. Брат же в свете того нашего разговора, как мужик и все такое… выглядел неважно — слабым и неспособным защитить. Пускай и не так сильно привязан к названной сестре… но и родной он, полагаю, в подобной ситуации сказал бы то же самое. К Саше претензий и обид у меня не было.

На правду не обижаются, а еще я понимала, что человек делился собственным опытом и не самым приятным — когда бессилие, возмущение, нежелание! А вот — никак…

Приказы сверху — настолько сверху, не обсуждаются. Чтобы обойти их, пришлось отказаться от наследства.

Так что…. сказали тебе — «люминь», значит он «люминь», а не алюминий, иначе будешь грузить «чугунь», дорогая.

И вот же какая неприятность — поражалась я неоспоримому факту: никаких преференций лично для себя после того, как в самых благих целях покопалась в здешней истории, я не получила. Ни репутационных, ни материальных. Из Вюртемберга вежливо выперли, здесь встретили под белы рученьки… раз слежка за мной была еще до встречи с императором. Ничего хорошего такое внимание уже не сулило, так я еще и добавила градуса…