Дед не успел договорить, как меня накрыло. Я наконец позволил вырваться наружу своим чувствам.

Я перевернул стол пинком, бумаги, что располагались на нём аккуратными стопками, разлетелись в разные стороны.

– Да как он вообще посмел оставить меня?! Как он мог подумать, что я без него смогу жить?!

По моим щекам градом скатывались слёзы. Хотелось кричать до тех пор, пока не иссякнет вся боль. Я ощущал, как сердце сжимается от боли утраты, и в этот момент мне было плевать на последствия своих действий.

– Ты не понимаешь. – произнёс я, глядя на Павловича, который с каждым мгновением терял силы. – Ты никогда не понимал! Ты лишь использовал людей! Мы все для вас лишь оружие.

Старик, судорожно пытаясь подняться, лишь издал хриплый смешок, полный презрения.

– Он говорил, что этот мир создан для добра. – невпопад ответил я, на его усмешку.

– Ты всё ещё веришь в доброту? Дак вот, добро придумали люди с автоматами. Или может быть ты веришь, что кто-то из нас был здесь ради чего-то большего? – он уставился на меня с безразличием. – Мы все здесь по своим причинам. Аня, Зима, Державин, ты. Все мы лишь инструменты в руках системы.

Я не мог слушать его. Каждый его взгляд, каждое слово вызывало во мне волну ненависти. Сжимающийся кулак с пистолетом, казался единственной связью с реальностью среди этого хаоса. В ту секунду, когда я собирался снова нажать на курок, в сознании пронеслись мысли о том, что в его словах есть доля правды. Этот мир, в который я погрузился, действительно был пропитан предательством и болью.

Но кого я хотел убить? Его или себя? Я не знал, что делать дальше. Моя горечь смешивалась с гневом, и я понял, что должен закончить начатое.

– Ты прав в одном. – задумавшись, я вспомнил про детонатор, который остался у меня в кармане.

Павлович заметил перемены в моём голосе. В его глазах проскользнуло смятение, и это осознание, подарило ещё большую уверенность. Я шагнул назад, и не отрывая взгляда от него, достал детонатор.

– Ты думал, что можешь управлять нами? – произнёс я, сжимая детонатор в руке. – Ты ошибся.

В этот момент, он увидел в моих глазах ту самую решимость, которая должна была его напугать. Я нажал кнопку, и шум, доносящийся издалека, усилился. Окружение вокруг меня стало трястись, как будто сам воздух отзывался на моё решение.

– Пусть этот мир сгорит.

Секунды тянулись бесконечно долго, и в голове проносились мысли о том, насколько далеко я смог зайти. Взрывающаяся волна эмоций, сливалась с осознанием, что я падаю в пропасть.

Мир вокруг меня вспыхнул и потух.

Люба.

Я презирал их.

Их всех.

То, что я сейчас сидел среди них, только доказывало, что я в ловушке. Холодные щупальца страха и отчаяния, сжимали моё горло всё сильнее с каждым мгновением. Их голоса, их лица и жесты, были мне ненавистны.

Жестокая мысль, которая поглотила моё сознание, казалось давала единственный шанс. Я убью их. Всех их. Просто нажму на курок своего АК и всё. Или же, застрелюсь сам.

Но в этот момент, когда гомон их голосов вокруг становился почти невыносимым. Я почувствовал, как внутри меня что-то дрогнуло. Возможно, это были остатки человечности, которые я, яростно пытался заглушить. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул, стараясь отогнать мрачные мысли.

Вместо того, чтобы действовать, я начал анализировать ситуацию. Убить их, значит стать тем, кого я ненавижу. Разве после всего пережитого, я мог опуститься до их уровня? Я не говорю о том, что сам не делал ужасных вещей. Но как говорил Косолапый, я в аду гореть буду, но только за своё.

Мои руки дрожали, но я не собирался сдаваться. Я должен был найти другой выход. Если бы я смог использовать их против самих себя, то, возможно, у меня появится шанс выбраться из этой ловушки.

Я открыл глаза и взглянул на своих врагов. Вместо ненависти я ощутил холодный расчет. Они не знали, что я задумал. Моя жизнь зависела от того, смогу ли я обмануть их. И в этот момент, я решил, что не позволю страху управлять мной. Возможно, я был скован цепями по рукам и ногам, но я был в силах разорвать их. Вернусь в Гордеевский и начну всё заново. Всё получится. Должно получиться.

Кто-то из бойцов бросил гранату, что было равносильно самоубийству в узком коридоре, который запросто мог стать нашим склепом.

Смертельно опасный лимончик, приземлился у нас под ногами. Рыжий, не теряя ни секунды, пнул еë, в сторону кидавших. На последних секундах я вижу, как тот поддался вперёд, рывком дёргая Дениса назад.

БАБАХ!

Рвануло где-то слева. Меня осыпало крошивом бетона и пылью. Взрыв на долгие минуты дезориентировал меня. Я словно слепой котëнок вертел головой, пытаясь понять где нахожусь. Выстрелы раздавались где-то вдалеке, я не сразу понял, что это я безостановочно давлю на спусковой крючок. Магазин моего АК уже давно опустел, и теперь от безысходности тихо щелкал. Зима с Рыжим лежали на полу, лицом вниз. Перевернул сначала Зиму, никаких повреждений, кроме крови из ушей и носа не было, дыхание ровное. Я сорвал с его шеи автомат и пустил длинную очередь в темноту коридора, оборвав чей-то крик. Пытался прислушаться, больше никого не было. Я вернулся к своим обязанностям и наклонился к Рыжему. С ним ситуация была намного хуже. Кровь текла из ушей, носа и рта. Разорванная грудь не вздымалась, а янтарные глаза были широко распахнуты.

– Да примет Господь твою душу. – сказал я вслух, сжимая зубы.

И тут я заколебался, задавая себе вопрос. А стоит ли мне его спасать?

или же стоит оставить всё как есть? Я понимал, что в этом мире, где каждый сам за себя, спасение одного человека не изменит общей картины. Зима, хоть и был жив, но его ранения могли оказаться смертельными. Рыжий, напротив, уже не нуждался в моих услугах.

Словно в ответ на мои сомнения, издалека раздались шаги. Слышно было, как кто-то приближается, и это придавало мне уверенности. Я поднялся на ноги и встал на позицию, готовый к обороне. В голове крутились мысли о том, что сейчас не время для сомнений. Если я хочу выжить, мне нужно действовать.

Я быстро осмотрел коридор. Никаких укрытий, только обломки и тени. Взгляд упал на автомат Рыжего, он ещё мог пригодиться. Я схватил оружие, проверил, есть ли патроны, и приготовился.

Снова послышались шаги, и на этот раз я готовился к худшему. Я прижался к стене, стараясь максимально слиться с тенью. В голове мелькали образы, как я убегаю, как спасаю себя, как оставляю их всех позади.

– Обезьяна. – тихо и робко произнёс парнишка.

Он был слишком молод, может быть ему было не больше четырнадцати. Форма висела на нём, а автомат, кажется был слишком тяжёл для него.

– Капитан Зима. – воскликнул он и бросился, к ещё дышавшему телу. – Помогите, пожалуйста, помогите кто-нибудь. – почти кричал он.

И в этот момент я понял, что выбор был уже сделан.

– Не ори, я помогу. – буркнул я, выходя из темноты.

– Обезьяна?

– Обезьяна. – вздохнул я.

Пару мгновений спустя, я принялся откачивать капитана.

Через некоторое время, я уже почти отчаялся.

– Вставай блядь – кричал я ему в лицо, дëргая за воротник.

Когда он осознанно посмотрел на меня, я наконец отвернулся, прикрывая его спину. Больше не было бойцов, стоящих на нашем пути, а потому я обернулся к Зиме.

Тот рыдал, качая голову Рыжего на своих коленях. Он перебирал его волосы и плакал навзрыд. Я опешил от этого. Зима, бесчувственный и жестокий командир, сейчас действительно был на грани истерики.

Он что-то шептал, кажется извиняясь.

Сзади уже хныкал парнишка, а я уже успел забыть о нём.

– Ты не плачь, пожалуйста не плачь. – слëзно просил я, вдруг расстроившись сам. – Вставай, Зима, давай. – я приобнял парня со спины и поднял на ноги. – Не нужно плакать, пошли.

Таймер неумолимо кончался, через пятнадцать минут, подручные Князя, подорвут правую часть базы, и навсегда похоронит нас под обломками.