- Во-первых, я считаю, что магия талисмана не сработала потому, что меня в нем самом не было. Я же на то время у Зингана в голове подвизался, - обосновывал свои предположения Ермолаич. – А я ведь сама энергия, на которую воздействует заговор соединения. Я помню, как меня плющило, когда старый пень заговор завывал.

- А почему Зингану об этом не сказал? – заинтересовалась Анька.

- Вот еще. Оно мне надо? Чтобы и без того мерзкий колдун стал еще сильнее? – улыбнулся Ермолаич своей хитрости. – Потерпел. Не знаю, как он сам-то не понял. Но пронесло.

- Хитрец, - похвалила его Анька.

- А то, - обрадовался ее одобрению Ермолаич. – Думаю, он просто со мной расстаться боялся раньше времени. Вот и не обратил на это внимания.

- Ну и на старуху бывает проруха, - философски заметила Анька.

- А во-вторых, думаю, Зинган не учел влияния магических дней. Таких, как день весеннего равноденствия или солнцестояния, - продолжал Ермолаич. – Тут для меня загадка. Почему он этого не учел, я не знаю. Вот Илларион-то решил меня из тебя извлечь именно в такой день.

Вот после этого Ермолаич и решил, что дни тоже на магию талисманов, колец и амулетов влияют. Но это не точно. Но проверить это лучше в такой день, чтобы наверняка. Поэтому и велел ждать сегодняшнего дня летнего солнцестояния. Обидно будет, если и сейчас у них с Аней ничего не выйдет.

- Ой, да ладно переживать, - беспечно отмахнулась Анька. – Артефакты и сами по себе сильные. Вот открою удобрение Велесово да как ливану его под балкон…

- Пиксель раскудрит, - замысловато выругался Ермолаич. – Все-таки я иногда думаю, что ты круто тупишь.

- Опять ты за свое? – надулась Анька, но продолжать перепалку не стала. – Хватит болтать. Лезь в талисман. Готов?

- Готов. Начинай. Да не забудь меня обратно потом пустить, даже если ничего не выйдет. А то с тебя станется, - Ермолаич все равно по-стариковски бубнил, похоже, он и сам сильно переживал, получится у них или нет.

Да и Анька переживала, хотя не очень заметно. Все-таки молодость – это так здорово, когда все кажется не таким сложным. И что вся жизнь еще впереди. Хотя руки у девушки подрагивали от напряжения. Ведь ей впервые самой приходилось создавать новый талисман. Хоть к магии ветра она уже привыкла, но делать магию самой было весьма волнительно.

Анька расправила бумажку с заговором, мысленно еще раз его прочитала, хотя помнила наизусть (просто очень боялась где-нибудь ошибиться) и стала произносить его вслух:

Разгуляйся ветер бурь, разгуляйся.

Душу мне свою отдай, не гнушайся.

Ну а коли не нужна будет мне твоя душа,

Силу ветра забирай, мою душу отпускай.

Отпускаю тебя!

И… ничего? Ну, нет же!

А-аа, нет, подействовало.

Через мгновение Анька почувствовала, как вокруг нее прошелестела воздушная волна, оживив занавески на окне, а затем ветер затих. Одновременно талисман, лежавший на столе, внезапно чуть подпрыгнул, брякнул о столешницу и повернул лепестки Ярилы. Теперь они были не продолжением лучей Черного солнца, а сместились на пол-оборота. И как будто заперли внутри на ключ что-то магическое, рвавшееся наружу. Анька, конечно, понимала что, вернее кого – Ермолаич снова оказался закрыт внутри талисмана.

«Так. Первая часть Марлезонского балета выполнена», - подумала Анька, обрадовавшись, что все прошло без сучка и задоринки. Хотя на этом этапе и не должно было случиться чего-то из ряда вон. Прочитала заговор – душа ушла в талисман. Прочитала снова – вернула Ермолаича в свое тело.

Но Анька на всякий случай помахала руками, проверяя, ушел ли вместе с Ермолаичем и ветер. Да, исчез. Сколько она ни крутила ладошками, и даже «тесто» решила помесить, ничего не произошло. Ну, разве что поработала вентилятором, разгоняя теплый воздух около лица.

Тогда она приступила к следующему этапу «Марлезонского балета».

Уж очень Аньке нравился старый фильм про мушкетеров времен маминой молодости. Тот, с Боярским и Фрейндлих в главных ролях. Мама смотрела его каждый раз, когда по телеку показывали, а Анька вместе с ней. И многие фразочки из этой киношки перешли, как говорится, в народ. Тот же самый Марлезонский балет, который плясали на королевской вечеринке в несколько этапов. Еще и объявляли об этом.

Вот и сейчас Аньке почему-то вспомнился этот балет. Итак, следующий этап!

Ранее ниже первого заговора, Анька записала второй, продиктованный ей Ермолаичем. Прочитала мысленно, отчеканивая каждое слово и стараясь запомнить. Затем взяла амулет Велеса, покрутила его, примеривая какой стороной соединять. Но так и не решила, как лучше. Потому что амулет представлял собой перевернутую букву А в круге. А вверх или вниз острием она должна быть – не понятно. Да и у талисмана не было ни верха, ни низа. Он же круглый и симметричный.

Анька подумала, что, скорее всего, магия сама сообразит, как соединять артефакты, и положила амулет лицевой стороной на вензеля лучей талисмана. Совместила центры обоих кругляшков на всякий случай. В заговоре что-то про центр было. Может так правильней? И стала читать заговор.

В центр силы дай огня, в пальцах море у меня.

Искры светят в темноте, озаряя путь тебе.

Пусть лучи бегут по кругу, заплетая вензеля

И сплетая силы туго, делая сильней меня.

Вперед!

И… Ну… И… Что? Опять ничего?!

Как лежали талисман с амулетом, так и продолжали лежать, не шевелясь. Никаких переплетений вензелей, о чем намекал заговор, Анька не увидела.

- Да, блин! – вскрикнула от досады. – Давай, соединяйся! – и ткнула двумя пальцами левой руки в центр амулета, прижимая его к талисману, как будто хотела силой мысли впечатать один артефакт в другой.

В этот самый момент, когда Анька прикоснулась к серебру, у нее между пальцами проскочили искры. Именно такие, какие возникают при расчесывании волос в сухую зимнюю погоду. И талисман задвигался. Анька в испуге отдернула руку и стала наблюдать за шевелением артефактов. Ну, надо же! Сработало!

Над амулетом Велеса появилось небольшое свечение, как будто где-то внутри талисмана заработала печь кузнеца, расплавляя серебряный кругляш с буквой А. Затем свечение стало ярче, почти белым, а амулет полностью растекся по вензелям талисмана. Анька даже зажмурилась, так сильно резануло по глазам необычным светом. А когда глаза открыла, все было закончено. Перед Анькой лежал новый талисман, чуть увеличившийся в размере.

И оказалось, что буква А очень красиво в него вписалась. Она была в центре вместе со знаком Стрибога, который представлял собой букву И, перечеркнутую зигзагом в месте соединительной палочки. Только теперь здесь еще был знак Велеса, переплетаясь линиями. Получалось, если посмотреть так, то тут Стрибог, а если перевернуть вверх ногами (это опять же относительно), то Велес. Как инь и ян в черно-белом значке из китайской философии.

Анька осторожно ткнула пальцем в талисман и почувствовала, что он раскален. Похоже, в нем реально работала печка. Вернее, какая-то энергия так его разогрела. Ой, а под ним на компьютерном столе осталось выжженное черное пятно. Вот, блин. «Что я маме скажу?» - в голову Аньке пришла совсем уж обычная мысль, вместо того, чтобы обдумывать, как так получилось. И Ура! Что, наконец, все получилось!

«Ой, да ладно, закрою чем-нибудь на первое время. Хоть бумажками, - Анька достала из стопки у принтера чистые листы и положила их на стол, сверху положила остывающий талисман, а слева листок с заговорами. – А потом что-нибудь придумаю. Хотя могла бы предусмотреть, ведь душа говорил об энергиях. Да и в самом заговоре прямо говорилось «дай огня». Надо было прислушаться».

- Ой, Ермолаич, миленький! – вскрикнула, вспомнив о душе талисмана. – Ты-то там живой? Не спалился огнем-то?

Представив, что старый дед в момент соединения артефактов был объят пламенем, Анька испугалась. Хотя вряд ли он сгорел. А вдруг этот огонь меняет не только сам талисман, но и сущность души? И сейчас там внутри не добрый дядька, а суровый и злой гном? Вот ведь. Об этом они с Ермолаичем совсем не подумали.