Денис сел за стол, взял перо и, игнорируя пульсирующую боль в запястье, начал писать. Его почерк был твёрд.

Он выписывал указы о новых казнях, о поиске и уничтожении всех, кто осмелился выступить против него. Сегодня вешали предателя, но это было только начало. Империя должна была узнать, что такое настоящий гнев её императора.

– Куда ты там намылилась? Гордеевский, ну кто бы сомневался, дрянь.

Капли крови скатывались вниз, пачкая бумагу, но он будто бы не замечал этого.

– И Юля, конечно же, отправилась туда, иначе зачем она прихватила с собой этих недомерков? Воевал он? Победил? Да пошел он на хуй, сопляк. Мало тебя отец воспитывал, я воспитаю. Я сравняю с землей этот ваш поселок! – Первый император хохотал, все больше распаляясь.

Его глаза, пылающие неистовой яростью, метались по кабинету. Портрет дочери казался, насмехался над ним.

Её взгляд, взгляд непокорности, взгляд свободы, который он так ненавидел. Он не мог простить ей этого. Он не мог простить ей того, что она предпочла бежать, а не остаться рядом с ним, рядом с властью, которая ей была уготована.

– Ты тоже ответишь, дочь моя, – прошептал он. – И правда говорят, кровь не вода.

Он возьмёт её силой, если понадобится. Он вернет её под свой контроль, как возвращают потерянную собственность. Никто не смел уйти от него. Никто не смел бросить вызов его власти.

А душехранительница? О, и Юле уготованы наказания. Она бессмертна, ей же хуже.

За окном раздался крик. Отдаленный, но отчетливый, чья-то жизнь оборвалась.

Денис улыбнулся. Это только начало. Его месть будет сладкой и беспощадной.

Он – император, и это его мир. А в его мире предатели умирают. И умирают они медленно.

Юля ворвалась в палатку будто ураган. Лицо её было вымазано в крови и грязи, куртка была порвана в нескольких местах.

Ни Леший, ни Макс почти не соображали спросонья.

– Подъем! Леший! Макс! Где Фанат?!

– Что случилось? – выдавил из себя Леший, протирая глаза.

Юля, тяжело дыша, прислонилась к стенке палатки.

Её глаза горели диким огнем, а голос дрожал от переизбытка чувств, не давая разобрать слова.

– Савин. Обратился, я не знаю, как это вышло. Он не должен был, не мог. Он убил всех… всех! – Юля рухнула на спальник, закрыв лицо руками.

Макс и Леший, услышав это, мгновенно проснулись. Их взгляды встретились, в них читался ужас.

– Всех? – переспросил Макс, его голос был едва слышен.

Юля лишь кивнула, не поднимая головы.

– Он не пожалел никого… Гонор был со мной, когда он напал… – её голос затихал, заглушаемый рыданиями.

– Он что… Как ты… Почему? – спросил Леший, старательно подбирая слова, опасаясь ранить Юлю ещё сильнее.

– Я убила его, – она произнесла эти слова с горькой решимостью, но в её глазах читалась лишь опустошенность. – Он мёртв, мой отряд мёртв.

Девушка смотрела на свои руки с нескрываемым отвращением.

Наступила тишина, нарушаемая лишь всхлипами Юли. Макс и Леший сидели, пораженные, пытаясь осознать произошедшее.

– А Фанат, он ведь был с вами? Где он? – спросила она, не теряя надежды.

– Мы спали, как ты и сказала, он остался на стрёме, – помотал головой Макс.

– Но мы посмотрим, ты посиди здесь, мы попробуем его найти, – пообещал Леший.

Юля ничего им не ответила, продолжая размазывать слёзы по лицу.

– Странно это всё, – медленно протянул Леший, когда они вышли на улицу.

– Не знаю, я ей верю, – пожал плечами Макс.

– Да это понятно, только вот странно, что она заранее не почувствовала это в Савине.

– Ну мы же не знаем, как это работает.

– В тебе то почувствовала.

– Не напоминай, – поморщился Макс. – До чего же обидно, сука.

Леший пожал плечами. Он не мог ни успокоить его, ни утешить. Не было тех слов, которые могли бы помочь ему сейчас.

У потухшего костра лежало темное, бесформенное пятно. Оно было неподвижно.

– Фанат? – окликнул Макс, но ответом была лишь тишина.

Его тело лежало неестественно, раскинув руки.

Лицо его было мертвенно-бледным, с широко распахнутыми остекленевшими глазами, в которых застыл ужас.

Леший нагнулся, осторожно, стараясь не прикасаться к телу, осмотрел его.

– Гортань выдрали.

– Ёбанный рот, – сплюнул Макс. – А нас не тронул.

– Вот это и не сходится. Если он такой же, как Юля, значит умный, а если нет, в общем-то нас бы в любом случае шлёпнули.

– Значит повезло, – пожал плечами парень.

– Да не верю я в везенье, и Юле я не особо доверяю.

– Заткнись, понял? – дёрнулся тот. – Она ни в чём не виновата.

Леший примирительно поднял руки.

– Да я и не обвиняю, не заводись.

– Так ты клюв свой не открывай на неё, я и не буду заводиться.

– Вот те раз, – опешил Леший. – А ты не прихуел ли часом? Ты эту шаболду знаешь несколько дней…

Дальше договорить он не успел, Макс схватил его за воротник и начал трясти.

– Ебало своё завали.

– Руки нахуй от меня убери, придурок, – взвился тот и пихнул друга.

Макс оступился и повалился на землю, потащив Лешего за собой. Драка перешла в горизонтальное положение, но спустя пару минут возни прекратилась.

Леший быстро занял лидирующую позицию сверху, прижав тому руки.

– Всё, всё, угомонись, я понял, – заорал он. – Не шаболда она, прости.

Они лежали на земле, тяжело дыша.

– Не говори больше про неё так, – с укором произнёс Макс.

– Сказал же, не буду.

Вернувшись в палатку, они увидели Юлю, всё ещё сидящую на спальнике, потухшим взглядом уставившуюся в одну точку.

Макс опустился на колени рядом с ней.

– Нет больше Фаната.

Её тело содрогнулось от его робкого касания.

– Нужно идти, – слабо произнесла она. – Нужно довезти груз до империи.

– Ну, вещей в мире много, а мы у себя одни, – наконец произнёс Макс, после безуспешных попыток прихватить хоть что-нибудь ещё.

Четыре телеги, две из которых были сцеплены между собой, буквально ломились от груза. И это они ещё взяли только самое ценное. Лошади тяжело ступали по сухой дороге.