— Это было бы неразумно. Прошу вас…

На обратном пути карета вначале подъехала к дворцу, дверку для короля открыли, но сразу он не вышел, ждал чего-то. Недолго — с минуту всего. Потом рука в красивым ливрейным обшлаге протянула ему небольшой футляр, который он передал уже мне.

— Это благодарность. Вы ни в чем не нуждаетесь, Таис?

— Да будто нет… благодарю вас, — приняла я благодарность в руки, соображая — в таких случаях полагается сразу открывать или потом?

— Всего доброго. Трогай! — закрылась дверка, избавляя меня от сомнений.

Красивый браслет. Ампир — простая и строгая форма. Серебро, серая эмаль под перламутр и довольно приличные бриллианты. Работа тонкая, аккуратная, клеймо… здесь нужна была лупа. Не припоминалось ничего похожего, хотя и дома я сверяла бы с каталогом — в это время гильдии германских торговцев строго контролировали стандарт серебра и могли маркировать предметы как клеймом мастера, так и городским. А городов этих было... Имелись примеры клейм с литерами, обозначающими дату. Точная пропорция чистого серебра указывалась цифрой. У Фредерика найдется лупа?.. — приятно волновалась я, будто вернувшись на малое время в свое прошлое и профессию.

Вильгельма было жаль, несмотря ни на что. Это насколько же одиноким нужно быть, если совсем не с кем поговорить и повспоминать?

Еще через пару дней живот совсем опустился. Я заставила горничную и Дашу кипятить пеленки для ребенка и для себя — прокладок здесь нет, пусть будет «конь». Раньше роженицам выдавали простую детскую пеленку, которую они складывали в несколько раз, используя, как прокладку. Мама рассказывала — из-за размера такое сооружение и называли конем. Сел и поехал.

Вестей о приезде Земмельвейса не поступало и, чтобы не нервничать лишний раз, я изучала газеты. Всегда делала это в перчатках — сейчас было время «горячего набора», когда тексты набирали на линотипах — строкоотливных машинах. В состав типографского сплава входили не самые полезные для здоровья свинец, олово и сурьма.

В одном из печатных листков из Пруссии поместили краткий отчет о заседании тамошнего ландтага. Среди молодых ораторов, рьяно ратующих против воссоединения Германии мелькнуло знакомое имя — Отто Бисмарк…

Как в том анекдоте — кто ж не знает старика Бисмарка?..

«Железного канцлера» представляли у нас то русофилом, то русофобом. А все гораздо проще, как, впрочем, чаще всего и бывает — личность он достаточно однозначная, всегда следовал исключительно германским интересам.

Сейчас я остро жалела, что не интересовалась им в том объеме, в каком надо бы, а только поверхностно, в порядке общей эрудиции. И ладно бы многочисленные исследовательские публикации… но даже его воспоминаний я не прочла, бегло ознакомившись только с выжимками из них.

И то влезла в это только потому, что ему приписывали слишком много откровенно фейковых высказываний. «Никогда не воюйте с русскими. На каждую вашу военную хитрость они ответят непредсказуемой глупостью» — не его слова. Кроме того, что нигде не задокументировано, так еще и слишком вульгарно звучит в контексте этого времени, слишком грубо и нетактично для дипломата и стратега. А значит глупо.

Бисмарк глупым не был и Россию непобедимой не считал. И уж тем более не боялся ее.

Да — выступал за партнерство, но сугубо по рациональным мотивам. Воевать же планировал с Австрией, а также Данией и Францией — даже если те не захотят этого делать. Он так решил. И сделал. А до тех пор дружественный нейтралитет России был ему просто выгоден.

А вот когда всех победил… высказывания изменились. Но это скорее размышления: «Я никогда не буду выступать против войны с Россией, если появится достойный приз». О как. А у нас их нет — одни проблемы. То есть… войну он считал возможной, но бессмысленной, недостойной серьезной цели. В основном придерживался мнения, что с нами все-таки выгоднее жить в мире. Но со временем то ли забылся… Единственную ошибку совершил, но роковую — начал санкционную войну против России, что повлекло за собой цепочку событий, разрушивших в результате его детище — Германскую империю.

Создавал же он ее «железом и кровью», применяя в числе прочего и грязные, бесчестные методы. Войны с Австрией и Францией развязал путем злонамеренной провокации и подлога. И Россию потом рассорил с кем только смог. Вот уж действительно талантище… англичане — мастера интриг и провокаций, все локти себе, наверное, искусали, завидуя.

Такая фигура! Ключевая, сделавшая не только вторую половину 19 века, но и будущее. Как я могла забыть о нем? Да просто — объединение Германии случится еще очень нескоро… 24 года?

Сейчас же Бисмарк… Бисмарк на данное время… Вот тут, к сожалению, я плавала, зная о нем… да почти и ничего.

В прошлом офицер-гуляка, разгильдяй, любитель пистолетных дуэлей, не видевший себя на военной службе, как и многие аристократы того времени, вынужденно ступившие на военную стезю по стопам предков.

Да тот же Фредерик!

Он будто бы нашел себя в дипломатии, Отто же показал себя, как выдающийся управленец. Пока еще только поместья, которое поднял буквально из руин, но именно это маленькое экономическое чудо и сделало его первоначально известным и членом Прусского ландтага.

Его это наследство или приданое жены? Причины увольнения из армии, женат уже или нет, есть ли дети — этого я не знала, в свое время не поинтересовавшись подробностями биографии этого человека.

Зачем мнесейчас сдалась эта информация? Да без понятия! За надом? Пускай — на всякий пожарный.

Роль личности в истории огромна, нет — она грандиозна. Вон размазала, к примеру, наша Елизавета их пресловутого Фридриха Великого, поставившего перед этим раком всю Европу, Берлин взяла… Пруссия была уже почти под нашим протекторатом, как те же Финляндия или Польша в это время. Но нет же… Петр III обожал все прусское, как и жену-немку. Двести тысяч жизней русских солдат получается были отданы ни за…

— Барышня? Худо вам, пошло уже? — встревоженно интересовалась Даша.

— Нет… нет, не пошло. С чего ты взяла? Задумалась просто, — постаралась я отвлечься от негатива и опять принялась за то, чем занималась последние дни.

Основательнее гнездовалась, если простыми словами. Нормальное явление — так же сатанела Светка, буквально вылизывая квартиру перед обоими родами.

Идеально отмыли весь дом еще перед визитом Вильгельма, сейчас срочной необходимости в большой уборке не было. Я просто наводила порядок, чувствуя в этом необходимость.

Перебрала личные вещи, проветрила одежду, пересмотрела все свои мелочи, попросила кучера вынести во двор немногие книги своей библиотеки и только там очистила их с помощью пуховки. Гонять пыль в закрытом помещении дикость, поэтому — на улицу.

Сидя на скамье, я брала книги одну за другой — по очереди, просматривала их, листала. Держать библиотеку, пускай и небольшую, в спальне не лучшее решение. И собирайся я жить здесь долго, взяла бы дом побольше — с кабинетом, детской, а может и гостевыми комнатами. Пряничный же домик чувствовался уютным временным убежищем, а то, что не потребовал каких-то особых вложений, придавало ему прелести дополнительно.

В этот раз я не нанимала работниц, но вскоре оконные стекла сияли, полы пахли свежестью, постели были поменяны и сданы прачкам, все мало-мальски выступающие поверхности обработаны влажной ветошью. Можно было добавить в воду для мытья полов раствор хлорной извести, но чужих людей в доме, а значит и риска контакта с инфекциями вроде не было?.. Здесь я задумалась.

Дождавшись со службы мужа и дав ему спокойно поужинать, мирно попросила:

— Фредерик, ввиду скорых родов я попрошу вас съехать из этого дома в Летний. Вы общаетесь со множеством людей, а младенцы слабы… вы же, кажется, согласились с теорией переноса инфекций? Кроме того, мне не хотелось бы вашего присутствия в доме на этот час. Случиться может и днем, и ночью… Мне было бы спокойнее не оглядываться в это время на чье-то присутствие.