– На меня не действует, ускоренный метаболизм, – ответила она на их взгляды. – А если тебя голые бабы смущают, то это не моя проблема.

– Но это же не значит, что нужно отказываться от всего человеческого, – возразил Макс. – Мы же не звери.

– Они да, а вот мы с тобой…

– Я человек.

– Надолго ли? – усмехнулась она.

Фанат, выйдя из бани, обнаружил, что атмосфера стала напряжённой. Он обменялся быстрым взглядом с Лешим, но промолчал.

Макс, бурча что-то себе под нос, пошёл в парилку. Он замер на входе с одеждой в руках, уставившись на обнажённую спину бойца, да так и замер. Розоватые, приподнятые над кожей рубцы покрывали мускулистую спину Гонора. Тот, будто почувствовав на себе его взгляд, обернулся.

– Чё уставился?

– Что это у тебя? – не удержался от вопроса Макс.

– А, это, – боец как-то странно ухмыльнулся. – Необычный сексуальный опыт.

– Ты тигра драл или он тебя? – в тон ему усмехнулся Макс, но затем его глаза расширились от внезапной догадки. – Погоди, с ней?

Гонор облизнул губы.

– Ну, было дело. Мы же взрослые люди.

Макс как-то разочарованно кивнул.

– А я и не заметил, что вы вместе.

– Вместе? – Гонор расплылся в улыбке. – Нет, парень, ни мне, ни уж тем более ей это не нужно, просто секс, без всяких обязательств, помогаем, так сказать, друг другу спустить пар.

– Ага, я вижу.

– Слушай, я не о чём не жалею, а шрамы вообще-то украшают мужчину. Да и она очень даже хороша, если ты понимаешь, о чём я.

– Хоть бы уважение проявил, – поморщился Макс. – Она всё-таки твой командир.

– Уважение? А почему я должен уважать её? Ты, если ещё не понял, она – оружие массового поражения. Да я боюсь её до дрожи, потому что знаю, что если она захочет, она убьёт и меня, и всех остальных. А смерть – это очень и очень грустно, Макс, особенно, если она твоя собственная. Я просто пока что интересен ей, хотя бы в таком плане. А ты если и сохнешь по ней, то хотя бы скрывай получше.

Боец накинул майку на мокрое тело и, пихнув Макса плечом, вышел за дверь.

Солнце уже поднялось над горизонтом, прогоняя остатки ночной темноты. Группа Савина так и не появилась, и это начало вызывать некоторое беспокойство. Но пока еще была возможность насладиться моментом, добытой едой, теплом бани. Макс решил не думать ни о чем, просто наслаждаясь этим временным затишьем.

– Фанат за старшего, пусть ребята немного поспят. Я прошвырнусь по маршруту, – оповестила всех Юля. – Гонор, давай со мной.

Боец залихватски подмигнул Максу и пошёл за ней.

Они шли безмолвно, лишь хруст ветвей под ногами нарушал тишину. Юля остановилась, прислушиваясь.

Вдалеке послышался глухой звук, похожий на выстрел, затем ещё один.

Они ускорили шаг, и вскоре перед ними открылась поляна. Картина была ужасающей. Тела группы Савина были разбросаны вокруг, некоторые с явными признаками жестокой расправы. Да и убитых мертвецов тоже не было. А ведь они должны были отбиваться. Они не салаги, а обученные бойцы, и настоящую опасность для них представляли живые люди, да и то не все. Лошади, как и телеги, были целы, а мертвецы бы точно переключили своё внимание на животных.

Юля наклонилась к одному из тел.

– Мертвецы, – констатировала она, не поднимая взгляд.

Боец наблюдал, как Юля склоняется над телами. На мгновение его охватило странное, холодное предчувствие. Шрамы на спине отчего-то заныли.

– Да лажа какая-то, Юль.

– Почему? – спросила она, не поворачивая головы.

– Потому что это наши ребята, даже если это были мертвецы, почему не отстреливались? Нет, это больше похоже на…

Внезапная догадка заставила его замолчать, по спине пробежали мурашки.

– На что это похоже, Глеб? – она медленно обернулась.

Он постарался сделать равнодушный, и даже скучающий вид.

– На тебя, но ты ведь всё время с нами была, всегда на виду, так что это кто-то другой. – Гонор зашарил по карманам в поисках сигарет, поздно спохватившись, что бросил много лет назад.

– Кто это может быть? – она приблизилась.

Боец сглотнул.

– Не знаю.

Гонор знал, у него за спиной висит автомат, но даже если он успеет им воспользоваться, то вряд ли это хоть как-то ему поможет.

– Подумай, Глеб, ты же очень умный парень, – расстояние между ними сократилось до одного шага.

Гонор ещё раз осмотрел место бойни. Четыре трупа, но почему четыре? Муром, Баламут, Сомелье и Дикий. Но где же был Савин? Сбежал или же…

– Наверное, тот, кого среди них нет.

Юля улыбнулась ему искренне и по-доброму.

– Но как же он мог такое натворить? Он ведь был человеком.

– Я не понимаю, – прошептал Гонор, чувствуя, как по спине текут струйки пота.

– Поймёшь, – ответила Юля, и в её глазах плясали черти. – Ты ведь умный парень, Глеб. Ты всё поймёшь. А пока… – она коснулась его щеки холодными пальцами. – Вспомни, на что способен человек, когда ему есть что терять. Или когда ему терять уже нечего.

Её когти вошли ему в живот.

Секундное замешательство, а после его губы растянулись в блаженной ухмылке. Он знал, что был заражён, а значит, пришло время переродиться. Прикоснуться к её бессмертию.

Когти втянулись обратно, а боец повалился на землю, уже снимая майку.

– Слушай, давай прямо сейчас, а когда я поднимусь, может, сделаем это ещё раз, ты будешь сверху, как ты любишь. – Боец похотливо облизнул губы.

– Люблю, – она оседлала его, прижавшись к паху, чуть поёрзав.

Гонор сладко застонал.

– Интересный будет опыт, – он сжал её бёдра.

Юля наклонилась и горячо зашептала ему на ухо, касаясь пухлыми губами мочки, заставляя его вздрагивать.

– Только ты не поднимешься.

– В смысле? – с улыбкой произнёс он полушёпотом, не осознавая до конца её слова.

Вместо ответа острые зубы коснулись его шеи, вгрызаясь в артерию.

Гонор захрипел, забулькал и забился под её телом. Вырванный кусок мяса исчез в чудовищной пасти. Густые капли крови скатывались вниз по подбородку. Плоть была мягкой и податливой, а вот шейный отдел позвоночника пришлось ломать руками.

Юля, с удовлетворением ощущая прилив сил, поднялась с его тела. Кровь, ещё тёплая, стекала по её щекам, оставляя липкий, сладковатый привкус. Она не чувствовала ни вины, ни сожаления, лишь первобытное удовлетворение от утолённой жажды. Инстинкт, древний и неумолимый, вёл её, направлял.

Она двигалась бесшумно, словно тень, её существование слилось с окружающим миром. Лес приветствовал её, шепча тайны, понятные только ей. Следы на земле, запахи, звуки – всё рассказывало свою историю, а она была её лучшим слушателем.

Возвращаясь к лагерю, она чувствовала себя обновлённой, но её внешний вид мог вызвать вопросы. Румянец на щеках, блеск в глазах, свежие пятна крови на одежде и лице. Но она была готова к любым вопросам.

Андрей Савин встретил её на полпути к лагерю. Его лицо и руки были испачканы бурым. Он справился со своей задачей, он заслужил награду, он ждал её, и он своё получит.

Императорский дворец. Покои первого императора.

Денис снова и снова перебирал пожелтевшие фотографии. Каждый молодой взгляд, застывший на снимке, казался укором. Полковник Зимин дотошно собирал информацию о каждом, кто попадал под его прицел. Эти досье, написанные его чёткой, железной рукой, теперь лежали перед Денисом, словно обвинительное заключение. Он знал, что в каждом из этих молодых лиц была скрыта либо потенциальная угроза, либо ценный актив. И он должен был принимать решения, не ведая всей полноты последствий.

Он искал не оправдания, нет. Вина, если и была, то оставалась где-то на периферии его сознания. Но сейчас, сидя в тишине своих покоев, по его щекам скатывались крупные слёзы. Эти снимки были ниточками, которые связывали его с теми, кто сложил головы ради него, ради империи, с теми, чьи судьбы он, пусть и косвенно, определил. Все они уже были мертвы.

Возможно, искупление крылось именно здесь, в этом осознании. В понимании того, что каждое решение, каждое действие, даже самое незначительное, имело свою цену. И эта цена была уплачена теми, чьи лица он сейчас так пристально изучал. Надеяться на прощение свыше было бессмысленно, ведь он действовал по законам этого мира, мира, который должен был защищать.