– Мда, на что-то такое я и рассчитывал. – аплодировал мне молодой парень.

Я с усилием вытащил топор из головы Князя.

– Полегче, Косолапый. – поднял руки он.

На его лице красовался совсем свежий синяк.

– Что вам здесь нужно? – прорычал я.

– Хотели предложить тебе небольшую работёнку. – невинно улыбнулся Канарейка.

– Как это возможно, он был мёртв. Я убил его.

– Паразит в его мозгах, не даёт ему умереть. – пожал плечами Канарейка. – Мы же пытались объяснить.

– Забирай этот мусор, и проваливай. Мне проблемы не нужны. – я пытался стереть поганую кровь Князя с лица, но кажется ещё больше размазал её.

– Твой пацан, как там его? Аркаша? Он сейчас у нас. Дак вот, сделай кое-что для нас, и мы его отпустим.

Я зарычал, шагая в сторону Канарейки.

Вот откуда у него синяк, мой пацан постарался. Молоток он паря.

– Не делай глупостей.

Он сделал пару шагов назад, боится сволочь.

– Что я должен сделать? – нахмурился я, понимая, что другого выхода у меня нет.

– Для начала, вернутся в первый отряд, по ходу дела, я дам новые указания.

– Всё воюешь? – усмехнулся я, припоминая что-то, из его разговоров.

– Зато ты я смотрю в отставке. – закатил глаза он. – Хорошо устроился. Скотинка там у тебя, домик, пасынка растишь.

– Завидно?

– Наверное. Я бы может быть тоже такую жизнь выбрал, если бы мог. – с горечью произнёс он.

Сзади послышались не приятные, чавкающие звуки.

– Вот тебе и добрый день. – заключил Князь, поднимаясь на ноги. – Ну, чё он? – спросил он у Канарейки.

– Согласен. – пожал плечами тот, глядя мне прямо в глаза.

– А ты чего так плохо выглядишь? – усмехнулся Князь.

Я пригладил густую бороду.

– А мне тут красоваться не перед кем.

– Это ты ещё Хилого не видел, тот вообще седой. – поддакнул Канарейка.

– Сейчас, я только дверь закрою. – буркнул я, воткнув топор в землю.

Сзади послышались смешки. Я запер входную дверь. И направился к небольшому амбару.

– Куда? – цокнул Князь.

– Скотине корма насыплю, сдохнет ведь.

– Давай без фокусов. – кивнул Князь.

И я действительно высыпал весь корм, да ещё и стог сена оставил. С курами и поросятами такая же история.

– Я ненадолго, мои маленькие. – попрощался я со зверюшками, и направился на выход.

Предварительно заперев и амбар.

– Готов? – уточнил Канарейка.

– Готов. – кивнул я.

Прошли километра два по лесу, и вышли прямиком на мою ягодную поляну. Там стоял целый бронированный зверь машина.

– Все кусты измяли мне. – фыркнул я недовольно.

Парни переглянулись, но ничего мне не сказали.

Князь открыл задние створки, и я увидел Аркашу. Он, на подобии гусенички, был крепко связан верёвками.

– Что же вы творите, нелюди. – тут же вскипел я.

– Знаешь, как он дрался. – тут же воскликнул Канарейка, надув щёки.

Я же уже достал тряпку изо рта Аркаши.

– Скажи спасибо, что вообще не убил, мудак ты вонючий. – тут же огрызнулся пацан. – Данил, эти пидоры гнойные...

– Не ругайся.

– Ладно, поехали. – бросил Князь, и запер дверь.

– Куда мы едем? – спросил Аркаша.

– Мне нужно будет кое-что для них сделать, потом вернёмся домой. – пообещал я, мне и самому хотелось в это верить.

– Они не отпустят нас.

– У них не будет выбора. – улыбнулся я.

Аркаша, всю дорогу сверлил меня взглядом полным обиды и недоверия.

Я же постучал в кабину.

– Я с вами, отпустите парня.

– Не, Косолапый, так не получится. – ответил Князь. – Во-первых, вы оба нужны, а во-вторых, он наша гарантия, что ты не наделаешь глупостей.

Знакомый лес сменился выжженной землёй. Мы неумолимо приближались к бункеру.

Люба

По приказу полковника, я отправился в Гордеевский. По слухам, очень цивилизованное поселение. Рынок свой, хорошо оборудованный госпиталь, даже слышал школа у них там есть. Кучеряво устроились ребята. И глава у них вроде как не отсюда. Мутный, но суровый тип по имени Гордей. Это он в своё время отбил территорию у бандитов, и обустроил там всё. Вроде как общество восстанавливает. А отправляюсь я туда в качестве медицинского работника, ну это мне Хилый лично шепнул. Хотя, какой же он теперь Хилый. Дмитрий Александрович, о как. Шут гороховый. Но в целом, я ему благодарен. Давно хотел уйти. Не держит меня там больше ничего. Да и не держало никогда.

Не хорошо с Зимой получилось. Я же тогда этого самого Дмитрия Александровича, надоумил на убийство. Думал, соберёт свои яйчишки в кулак, да грохнет подонка. Не собрал. Не, претензий у меня к Зиме нет, больше нет. Перегорел что ли. До этого считал, его виноватым, что не предупредили меня о сектантах. Наверняка ведь знал ублюдок. Да ладно уже, прошло всё. Нет, мудаком я его не перестал считать. Видит бог, он ещё столько дел натворит. Что это я о боге вспомнил? Поздно уже молиться. Не попасть мне за золотые ворота. Душонка у меня потрёпанная, да с гнильцой.

Целый караван мне конечно же не собрали. Итак, с барского плеча одну машину с одним водителем, и конвоиром. Хотя, конечно же Чижик никакой не конвоир, а мой личный сопровождающий. Заверив его, что я и сам могу отлично управляться с оружием, отправил его спать. Чижик дремал сидя, беспокойно вздрагивая, на каждой кочке. Я тоже с того времени часто вздрагивал, и просыпался посреди ночи. Мне снились мёртвые. Священник, Кожухов, прихожане. Все, кого я убил в ту ночь. Каждый раз я задаю себе единственный вопрос. Можно ли было поступить по-другому? Конечно же можно было. Я же не такой. Я ни псих, ни маньяк. Я же всю жизнь посвятил тому, чтобы людей спасать. Одно что пацифист. Я ведь нормальным человеком был. Хотя, а кого сейчас считать нормальным? Сектанты и те, за веру свою подыхать были готовы. И ведь считали это нормальным.

Когда же я переступил эту грань? Когда сектантов губил? Когда Хилого подначивал? Когда мёртвого мальчика в яму скинул? Нет. Первые трещины пошли ещё тогда, когда я закапывал тела дочери с женой. Ещё тогда нужно было пулю в висок пустить. Не смог.

Пару раз даже приезжал к Косолапому с Аркашей. Я один знал, где дедовский домик был. Хорошо живут. И это я сейчас без зависти. Правда рад за них. В последний свой приезд, около года назад, спрашивал невзначай, не снятся ли ему кошмары. Он сначала отнекивался, но потом признался.

– Мне Юрка Быков снится иногда. – он сделал большой глоток, привезённого мною самогона. – Сначала всё хорошо, общаемся с ним, как с живым. Про Аркашу спрашивает, здоровья нам обоим желает, а потом будто меняется всё. Он Юльку свою зовёт, и воет, ну знаешь, не человеческим голосом. Звериным будто. А потом в петлю лезет. Я его останавливаю, а он...

– Что он? – сглатываю я, накопившуюся слюну.

– А ничего. В петле уже. – махнул рукой Косолапый. – Не уберегли парня.

Все мои поездки к Косолапому, были строго под секретом. Я никому не говорил где он живёт и что делает. Будто и не было его никогда. Я не хотел портить жизнь ни ему, ни парнишке. Живут спокойно, ну и бог с ними.

Машина тряслась на ухабах, и я снова взглянул на Чижика. Он всё также вздрагивал, и иногда открывал глаза.

Я иногда думал, что давно умер. Ещё до эпидемии, до всего этого кошмара. Может ещё вовремя службы снарядом зацепило, или пулей шальной. А сейчас я в аду.

Когда мы наконец подъехали к почти мифическому Гордеевскому, я даже рот открыл. Проехав ворота, я будто на миг вернулся в то время, когда ещё не было мертвецов. Дети играли прямо на улице, женщины торговали на рынке, а мужчины живо жестикулировали, что-то обсуждая.

– Похоже, здесь даже лучше, чем я думал.

– Не спеши с выводами. – флегматично ответил Чижик, потирая глаза. – То что они тебе улыбаются, ещё не значит, что они будут дружелюбны.

Я усмехнулся. Как будто я этого не знал.

Мы вышли из машины, и я почувствовал на себе взгляды окружающих. Я был чужаком, а значит, потенциальной угрозой. Но меня они не интересовали, только сам Гордей. Я знал, что должен встретиться с ним, пообщаться, и понять, приживусь ли я здесь.