Снаружи послышался визг тормозов, а затем и выстрелы.

Леший

Впервые за долгое время, я почувствовал себя нужным. И не только Данилу, чтобы наколоть дрова или покормить животину. Нет, здесь было моё место. Рядом с этими людьми в военном комуфляже, у горящего костра. Данил сидел справа от меня, бурчал что-то себе под нос, и одобрительно хмыхал, под чьи-нибудь пошлые шутки. Мне они не казались настолько смешными, но я улыбался. Улыбался так широко, как только мог, от чувства единства с этими людьми. Оказалось, воевать, не так уж и страшно. Хотя за всё это время, живые нам не попадались. Не считая несогласных в бункере. Несогласные приравниваются к плохим, верно?

Сегодня мне не хотелось думать о том, кто хороший, а кто плохой. Ведь и так всё понятно, свои хорошие, чужие плохие. Я просто наслаждался моментом, забирая в себя тепло огня и дружелюбие, которое витало в воздухе. Я хотел запомнить этот момент. Даже если это будет моё последнее счастливое воспоминание.

– А она ему и говорит. – Казах, утёр выступившие слёзы. – Мистер, моё ведро слишком велико для вашей лопатки.

Разразился оглушающий, развязный мужской хохот.

– Но Казах, у меня также было. – гнусаво поддакнул Ворон. – С твоей мамашей.

– Ага, в пизду иди, козявка шепелявая. – беззлобно ответил ему Казах.

Все присутствующие, уже давно привыкли к Ворону. И к его вызывающему стилю общения. Могли конечно иногда и за воротник взять, или подзатыльник дать, но не более.

Данил повернулся ко мне. Его лицо озарилось светом костра, выделяя глубокие морщины. Он ведь совсем молодой, ему и двадцати пяти ещё нет. Но видимо забота обо мне, и постоянная борьба, берут своё. Это ничего, я ещё отплачу ему за добро.

Он наклонился ко мне поближе, и прошептал на ухо.

– Сегодня, последний шанс уйти, завтра уже будем на месте.

– Ничего не изменилось. – так-же шёпотом ответил я. – Я не отступлюсь.

– Ты уверен, что готов? – одними губами спросил он.

Его вопрос был не о готовности к битве, а о готовности принять свою судьбу, понял я.

Я, с решимостью перелопатить всю столицу, кивнул. Я знал, что способен на большее. На что-то гораздо большее, чем следить за курями, или кормить скотину.

– Я тоже кое-что скажу. – с пенька поднялся Заяц, суровый такой, но душевный дедок. – Для меня большая честь, вести вас за собой. Я надеюсь, парни, что вы понимаете, завтра будет не бой, а бойня. Мертвяки, какие-то мутанты стрёмные. Да я даже представить себе не могу, что будет завтра. – нервно хохотнул он. – Но я уверен, даже если мы и проиграем, то и они тоже все подохнут. Парни, вы главное помните, мы сражаемся не только за себя, но и за тех, кого уже нет с нами. За наши семьи, за всех тех, кто обратился от этой дряни, что они придумали. – закончил Заяц.

Не знаю, как остальные восприняли его речь, но я почувствовал, как его слова буквально проникают в каждую мою клеточку. Я вдруг осознал, что наша война это не просто способ покончить со злом. Это возможность защитить тех, кого ты любишь. В тот момент я пообещал себе, что сделаю все возможное, чтобы защитить своих новых и старых друзей.

В моем сердце росло понимание, что война, это не единственный выход, но единственный путь, который нам сейчас доступен.

Сокол, старший брат Ворона, достал из кармана бутылку водки, отхлебнул и протянул Данилу.

– Я не пью.

– Дак это за здравие, у Артёмки завтра день рождения.

– У кого? – нахмурился Данил, но отхлебнул, и передал дальше.

– У этого. – Сокол схватил Ворона в охапку и взъерошил его волосы.

– Э, заканчивай. – запротестовал Ворон, отталкивая брата.

– И сколько тебе исполняется? – спросил я.

– Двадцать три.

Я кивнул, но от водки отказался. Дурно мне от алкоголя. Не по себе становится.

Через пару минут, Казах и парень, чьё имя я не запомнил, поднялись на ноги и отошли в сторону. Тот парень тыкал в грудь Казаху и что-то кричал.

Смотря на эту потасовку, Ворон, потирая щетину, обратился к немногочисленным присутствующим, у полыхающего костра.

– Интересно, а он вообще не рассматривают возможность того, что абонент окажется ещё большим неадекватом, и даст ему в дыню?

– Оппонент. – поправил его Сокол, сосредоточено выскабливая, содержимое консервной банки.

– Чё?

– Оппонент, а не абонент, или он чё по твоему, по телефону с ним базарит?

– Да мне хоть абонемент, ты че приебался?

– А ни чё. – пожал плечами Сокол. – Хуйня ты необразованная.

– Это я то не образованный? – вскинулся Ворон, обиженно поджав губы.

– Не, не ты. – шмыгнул носом Сокол, облизывая ложку. – Шепелявый свистун пиздун, за которого мама просила уроки делать.

– Ой да когда это было? А ты... А ты мне вообще зубы качелями выбил! – бросил последний аргумент Ворон, показывая пальцем на свой рот.

– Ну всё, не свисти, я не специально.

– То-то же. – самодовольно улыбнулся Ворон. – А ты за кого болеешь?

– За Казаха, ясно дело. Он мужик нормальный.

– Блин, я тоже. – нахмурился Ворон. – А давай, ты за Бурята будешь болеть, а я за Казаха? В качестве подарка.

– Ты мне чего тут вражду народов устроил? – Сокол тыкнул в него ложкой.

– Я? – одновременно удивлённо и обиженно вскинулся Ворон.

– Да ты, ты!

Ворон конечно на секунду возмутился, но звонкий смех всё равно вырвался.

– Ладно, я за Бурята, а ты за Казаха. – бросил он.

– А что, если они оба сдохнут? – задумчиво и мрачно произнес Сокол, глядя на двух раскосых парней.

– Как это? – вскинул подбородок Ворон.

– Ну, прямо сейчас достанут стволы и... – Сокол направил два пальца в сторону Ворона и закричал. – Бах! Бах!

Я вздрогнул. Мне стало некомфортно от того, с каким спокойствием он это говорил.

– Тогда я за победителя! – хохотнул Ворон.

– Ну вы тоже ерунду то не городите. – буркнул Данил, заметивший мою реакцию.

– А что, пацана напугали? – произнёс Ворон, и его глаза вспыхнули нехорошими искорками.

И тут я понял, надо мной сейчас будут бессовестно издеваться.

– Пора уже вылазить из под мамкиной юбки. – Ворон облизал пересохшие губы. – Да твой батька, в твои годы, уже всех в бункере шугал.

А я, мысленно ненавидя себя за трусость, Данила за заботу, а Ворона за гнилой язык, лишь вымученно кивнул.

– Ты клюв то закрой. – угрожающе бросил Данил.

– А то что? – за него тут же вступился Сокол.

– А то оба кровью умоетесь. – замогильным голосом ответил я.

Повисла тишина. Казалось даже Казах с Бурятом перестали ссориться и повернулись на нас, думая, ослышались или нет. Все, кто услышал, смотрели на меня с недоумением. Да и чего скрывать, я и сам от себя такого не ожидал.

– Пиздец, ты где его такого взял, Косолапый? – выдохнул Сокол.

– В лесу. – ответил Данил, и хлопнул меня по плечу. – Молоток, Аркаша, так их этих солдафонов.

– От солдафона слышу. – буркнул Ворон, но больше попыток как-то меня задеть, не было.

И не потому что, он вдруг осознал, что задирать других плохо, нет, он отстал от меня лишь потому, что появился новый кандидат для издёвок.

Парни, что ушли на разведку в ближайшую деревню, пару часов назад, вернулись не одни. Они привели с собой ухоженного деда, что кутался в какое-то покрывало. Руки деда были связаны за спиной, а во рту торчал кусок ткани. Густая, седая борода, была аккуратно подстрижена, а виски выбриты, что очень сильно контрастировало с его осунувшимся лицом.

Деда поставили на колени прямо в свежий снег перед Зайцем.

– Кто это? – спросил он у одного из разведчиков.

– Ошивался вокруг лагеря, записывал что-то. Думали сразу застрелить, а он нам, я профессор, не трогайте меня.

Дед громко замычал.

– Вещи личные где? – спросил Заяц.

Ему тут же протянули простенький рюкзачок. В нём оказались книжечка в кожаном переплёте с ручкой, компас, револьвер, и немного консервов.