Саламандра коротко фыркнул и направился прочь из тренировочного зала. С этими разборками он так и не дошёл до рубки управления. Его всё ещё подтрушивало от возбуждения, а кровь в жилах не спешила остывать. Давно он так не заводился. Пожалуй ещё с юности, когда в клане отвоёвывал при помощи когтей и клыков своё статусное место.

С детства Саламандру считали малоактивным и холодным. Умановские гены матери уравновешивали характер, придавая ему не свойственные для яутжа качества. По сравнению с ним, более выдержанным был только Квант, приобретший после двух трансформаций родителей элементы Предшественников. Но в отличие от младшего брата, Саламандра чувствовал себя немного неполноценным. Ведь даже такой расчётливый и рациональный яутжа, как Малахит (к нему на базу они, кстати, сейчас летели), мог впасть в азарт, получая от этого классическое удовольствие настоящего Охотника. Саламандра тоже был Охотником. Хорошим Охотником. Его трофеям могли позавидовать даже воины-ветераны. Но он никогда не получал должного удовлетворения от охоты. Его сущности как будто чего-то не хватало. Того знаменитого безрассудства, что так часто охватывало бесстрашных соплеменников во время преследования добычи. И толь сейчас, сражаясь с симбионтом, Саламандра наконец-то ощутил невиданный спектр всех эмоций настоящего яутжа. Именно Веном смог разбудить в нём всю ту дикую ярость, которой были так знамениты его собратья.

И именно в этот момент, когда кровь Саламандры бурлила, точно магма в жерле вулкана, на его пути так неосмотрительно попалась учёная уманка…

Когда доктор Тейлор услышала непонятный грохот, она со свойственным ей любопытством выглянула из лаборатории в коридор, намереваясь узнать, что же происходит. Здесь-то она и столкнулась с взбудораженным после боя Хищевеномом.

— Ребята, у вас всё нормально? Я слышала шум…

Иви на полуслове умолкла, так как яутжа внезапно коротко рыкнул и, в порыве подхватив женщину, резко прижал к её стене. Эвелин даже перестала дышать, ощущая как её жёстко придавило горячее тело Хищника. Ну да, тонкий комбинезон учёной мало от чего мог изолировать, а на Охотнике, кроме скромной набедренной повязки с пластинами брони да странными гладиаторскими сандалиями, другая одежда отсутствовала. Даже привычную энергосетку Саламандра на борту корабля не носил, предпочитая минимальный «рыцарский» набор. Были ещё наручи, но в данной ситуации они роли не играли.

Послышалось мерное урчание. В ноздри Тейлор ударил мощный тягучий аромат с терпкими нотами, буквально оглушив сознание учёной. Вокруг всё тут же поплыло в головокружительном мареве. Саламандра медленно склонил голову, и скул женщины аккуратно коснулись острые бивни. Хищная пасть оказалась так близко, что Иви могла различить трепещущие складки гортани яутжа и ощутить его горячее дыхание. Сложно сказать, что больше испытывала учёная: беспокойство или волнение от столь щекотливой ситуации, но её сердце тут же дало сбой, когда за острыми блестящими клыками внезапно промелькнул тёмный змеиный язык. Тейлор сглотнула подступивший к горлу ком, ощущая как по всем её жилам пронеслась горячая волна, окутывая тело предательской слабостью. Саламандра тоже это уловил. Он чуть отстранился от учёной, но не спешил полностью отпускать свою добычу. По силуэту Тейлор заструились чёрные нити, приковывая её к стенке коридора. Симбионт подчинялся Охотнику, как часть его самого. Яутжа медленно провёл когтём по щеке женщины, вызывая у неё приятную дрожь, тогда как сознание Иви невольно насторожилось, пытаясь представить, что будет дальше.

— Почему ты согласилась полететь с нами? — внезапно спросил Саламандра. Его рука сместилась ниже, погладив шею.

— Ты же… сам меня об этом попросил, — ответила Тейлор.

Она испуганно ахнула, когда когтистые пальцы яутжа резко сдавили ей горло.

— И ты не побоялась остаться наедине с опасными инопланетянами?

У Эвелин едва хватило сил чтобы не впасть в панику. Чувствуя, что она начинает задыхаться, женщина с трудом качнула головой, хрипло выдавив из себя:

— Н-нет.

Саламандра тут же ослабил хватку.

— Почему? — Его ладонь не торопясь скользнула вниз и уверенно легла на грудь женщины, снова заставив Эвелин напрячься. Наглые пальцы, лаская, чуть сжали упругое полушарие.

Ох и провокатор…

Эвелин не понимала игру Охотника, но всё же постаралась сохранять спокойствие.

— Я… доверяю тебе, — ответила Тейлор дрогнувшим голосом.

Последовала пауза, во время которой Саламандра молча смотрел в глаза женщины, отчего Тейлор почувствовала растущее головокружение, точно она падала в бездну.

«К’житовы самки»! — мысленно проворчал яутжа, а вслух коротко щёлкнул:

— Напрасно. — Он резко отпустил учёную. — Оставайся в лаборатории и не выходи сегодня оттуда. Запри дверь. — приказал Саламандра, после чего направился прочь в рубку управления, явно о чём-то переругиваясь с симбионтом.

Учёная облокотилась спиной о стену, почувствовав в ногах внезапную слабость. Она глубоко вздохнула, пытаясь понять, что же только что произошло. Тейлор посмотрела в глубь сгущающегося полумрака коридора, где скрылся яутжа.

— Ничего себе эксперимент… Это снова проделки Венома или… — Тейлор с шумом выдохнула воздух. — Таак, лучше не думать. Пойду я и в самом деле запрусь в лаборатории, пока они не вернулись. Иначе… — Иви не стала предполагать, что будет иначе, принудительно оборвав свои размышления. Уж слишком шаткой была почва той области, куда она едва не зашла.

* * *

— Скажи, почему ты отступил? — спросил Веном. — Ещё секунда — и Иви была бы наша.

— Поэтому и отступил, — фыркнул явно раздражённый Саламандра.

Он, наконец, добрался до рубки управления и нервно плюхнулся в кресло пилота. Его когти машинально набрали на пульте серию команд. На экране высветились данные отчёта по состоянию корабля. Всё было стабильно: челнок следовал заданным курсом, никаких отклонений. Время прибытия восемь часов. Уж лучше бы произошла хоть какая-то поломка, чтобы Саламандер мог отвлечься для её решения. Хотя нет. В нынешнем положении дополнительная задержка в пути будет им совсем не в пользу.

Яутжа досадливо вздохнул. Мысли неприятно давили на мозг, а тело никак не желало эмоционально стабилизироваться, даже несмотря на то что порядком вымоталось в поединке. Недавнее удовлетворение от победы куда-то улетучилось, настроение стремительно портилось.

И вынесла же нелёгкая эту к’житову уманку из лаборатории…

— Ты выглядишь возбуждённым, — украдкой заметил Веном. Его-то, кажется, такое состояние яутжа устраивало, давая нескончаемую подпитку энергией. Ни от одного носителя он не получал столь мощного заряда.

Вот только самому Саламандеру не нравилось подобное самочувствие. Он молча фыркнул на замечание надоедливого компаньона и поднялся с кресла.

— Решил всё-таки проведать уманочку? — тут же с ухмылкой прокомментировал Веном.

Саламандра промолчал и уверенно покинул рубку. Когда он остановился перед входом в трофейный отсек, симбионт удивлённо брякнул:

— По-моему, ты дверь перепутал. Медотсек находится дальше.

Саламандра снова промолчал. Он вошёл в помещение и с тихим урчанием окинул взглядом свою сокровищницу.

Что может лучше всего принести умиротворение заядлому Охотнику? Только вид добытых трофеев.

Однако и здесь его ждал неприятный сюрприз: недавно добытый череп ксенофага весь покрылся какой-то подозрительной слизью, напоминающей то ли плесень, то ли… бластему. Саламандра зацепил вещество когтём, растёр его двумя пальцами, понюхал и раздражённо дёрнул жвалами.

К’житово отродье начинало медленно, но верно регенерироваться!

— Живучая тварь…

— А я предупреждал, что её нужно полностью утилизировать, — укоризненно заметил Веном. Он невольно начал нервничать от одной лишь мысли, что по челноку вскоре снова будет бегать шестиногая мясорубка симбиотов. — Выкинем её в космос, пока не поздно.