Гудин кивнул.

– Прекрасно, – улыбнулась принцесса. – Тогда мы отправимся ночью. Подготовьте всё необходимое. И будьте осторожны.

Принцесса, на прощание погладив морду Янки, покинула конюшню.

Гудин, сжимая в руке мешочек с деньгами, чувствовал, как его жизнь, такая предсказуемая и серая, резко набирает обороты.

Кучер, не теряя времени зря, заплатил ребятам, чтобы труп Удачи вывезли с его двора, объяснил матери и дочери, что ему нужно будет уехать, но позже он вернётся с деньгами, да с такими, что они обязательно поставят Василису Андреевну на ноги, а Машеньке он оплатит приличное обучение. Женщины лишь покивали ему, втайне не веря в успех сына и отца. Так уж сложилось. Как любила повторять мама Гудина: "Не жили хорошо, ну и не надо начинать". От чего Семëн всегда злился.

Ночь опустилась на империю, укрыв её бархатным покровом. Гудин, с сердцем, бьющимся в такт шагам, готовился к самому опасному делу в своей жизни. Он проверил поклажу – немного еды, флягу воды и, самое главное, припасы для лошади. Он выбрал самую выносливую и быструю кобылу из его конюшни, не ту, что кормила принцесса, а другую – тоже молодую, с горящими глазами, которой он лично дал кличку Надежда. У неё был тот же дух, который проснулся в нём самом.

Принцесса появилась из теней, как будто сотканная из лунного света. Её плащ, казавшийся простым, теперь казался величественным. Она подошла к Гудину.

– Готовы, Кучер? – спросила она, и в голосе не было и тени сомнения.

Гудин кивнул, его сутулая спина выпрямилась, а усталый взгляд стал пронзительным и ясным.

– Госпожа, а когда я получу плату… Понимаете, нужда заставляет меня…

– Не беспокойтесь, мой знакомый принесёт их в ваш дом, как только я передам ему весточку о своём прибытии.

– Но позвольте, как же вы…

– Дорогой Кучер, если вы боитесь, я могу предложить работу другому погонщику, – мягко, но твёрдо произнесла принцесса.

– Простите меня, – склонил голову Гудин.

– А где же повозка? – спросила она.

– Мы поедем налегке, – ответил Кучер и начал объяснять. – Это и быстрее, и безопаснее. Всадники мало кого интересуют, а вот повозки с предполагаемым товаром – очень даже.

– Умно.

Они оседлали Надежду, и она, почувствовав на себе всадников, заржала, словно приветствуя вызов. Мягко, но уверенно, Гудин направил её к городским воротам, которые, к их удивлению, были приоткрыты.

За воротами был один стражник. Он смерил их тяжёлым взглядом, но принцесса, кинув ему в руки такой же мешочек, что она дала Гудину, произнесла:

– Спасибо вам, Дмитрий.

– Хорошего пути, госпожа, – салютовал тот и закрыл ворота.

Гудин не стал ни о чем спрашивать.

Каждый шорох, каждый крик ночной птицы казались ему шагами преследователей.

Под покровом темноты они покинули империю, двигаясь по едва заметным тропам, которые знал только Гудин.

Езда была долгой и трудной. Лес казался бесконечным, и каждый его звук пугал. Но Гудин, словно обретя второе дыхание, вёл Надежду вперёд, преодолевая усталость и препятствия. Он чувствовал, как с каждым пройденным километром они отдаляются от империи, от нужды, от отчаяния. Он не знал, от чего бежит принцесса.

Такие, как она – сытые и довольные, словно сыр в масле катаются, не зная бед. Но если она готова заплатить столько, то причина наверняка веская.

Страх охватил его, как только он подумал об императоре. Денис Олегович не просто убьёт его, если узнает, он, скорее всего, будет долго пытать и его, и дочку, и маму. Господи, на что только не пойдёт человек ради выживания! Ведь патроны, их ходовая валюта, сейчас нужны были как воздух.

К счастью, они добрались без происшествий. И к рассвету достигли массивного, сложенного из брусьев забора. Молодой парень-часовой заинтересованно выглядывал из-за них.

Кучер помог принцессе спуститься на землю и уже помахал ей рукой на прощание. Она же протянула ему конверт.

– Вот, передайте это Дмитрию, мужчине, который был на воротах, он отдаст вам положенное.

– Спасибо вам, госпожа, огромное спасибо, – Гудин начал кланяться. – Но позвольте узнать, что за этими стенами такого, что вы решились на побег? – робко спросил он.

– Я не знаю, милый Семён, – улыбнулась принцесса. – Но я хочу это выяснить.

Ворота распахнулись перед ними, принцесса впорхнула внутрь.

А Гудин так и стоял, сжимая в руках конверт с решением всех своих проблем.

– Нелюбин двести, – равнодушно оповестил Фанат, чисто для порядка.

Бондаренко гордо вышагивала по лагерю бандитов. По всем прикидкам, человек пятьдесят тут точно было. Так что ещё легко отделались.

– Всё не увезём, – с жалостью протянул Гонор.

А добра тут и вправду было навалом.

Среди походной утвари, разбросанной по наспех сколоченным столам и на любовно подстеленных шкурах, обнаружились столовые приборы из чистого серебра, тончайший китайский фарфор, украшенный изящной росписью, и даже несколько бутылок редкого бургундского, датированного прошлым веком. Казалось, мордовороты имели весьма утончённый вкус, или же их добыча была особенно ценной.

В одной из построек, большей других, раскинулся целый арсенал: не только берданки и маузеры, но и пара блестящих дамских пистолетиков, инкрустированных драгоценными камнями. Нашлись даже рыцарские доспехи.

Среди захваченных припасов обнаружилось множество товаров, предназначенных для дальнейшей перепродажи: туши животных, зерно, бочки с соленьями, мешки с сушёными фруктами.

На полках прислонённых к бревенчатым стенам, стояли десятка полтора арбалетов – прочных, с массивными ложами. Рядом валялись охапки стрел, некоторые с наконечниками, обмазанными какой-то тёмной, вызывающей отвращение субстанцией – очевидно, ядом.

В углу, под грудой шкур, обнаружились мешки с более лёгким, но не менее опасным оружием: разнообразные кинжалы, короткие мечи с зазубренными лезвиями, пара увесистых топоров. И, что самое главное, привычного огнестрельного оружия тоже хранилось с избытком.

Один только «Печенег» чего стоил. И вот его, как раз таки, Гонор был готов лично тащить на своём горбу до империи.

– Выбирайте, что понравилось, телеги есть, к себе увезёте, – бросила Юля, копаясь в ящиках.

– Спасибо. – В глазах Лешего блеснула алчность.

Наспех нагрузив выделенную им телегу всем, что только попадалось под руку, Макс засомневался, что тощая кобылка сможет всё это утащить.

Гонор с Фанатом вырыли небольшую могилу, похоронив Нелюбина, и даже помянули его найденным марочным коньяком. Группа Савина всё не появлялась на горизонте, но Фанат, обнаружив баню, забыл обо всём на свете, да ещё и других подбил.

Общим решением было устроить небольшой праздник. Достали соленья, сушёное мясо, алкоголь, растопили баньку. Погода тоже им благоволила, время близилось к рассвету. Обезображенные трупы пока не воняли, а потому и не мешали особо.

Юля помылась первой. Несмотря на особую устойчивость её организма, в духоте она сидеть не собиралась. Выпорхнув из парилки и переодевшись в чистое у всех на виду, она села с ними за стол.

– Зачем ты делаешь это? – спросил Макс.

– Делаю что?

– Дефилируешь тут у всех на виду, – поморщился он.

– А что такого? – Юля пожала плечами. – Иной раз бывает, заживо горишь, так там вообще плевать на одежду, лишь бы без пластиковых вставок, плавится начинают на коже, потом с мясом отрывать приходится.

– Но ведь это негигиенично, – настаивал Макс. – Ты же только что из бани, вся распаренная.

– А ты против того, чтобы я была чистой? – в её голосе прозвучала лёгкая насмешка.

– Нет, но…

– Тогда не придумывай, – перебила она, отвечая на его невысказанный вопрос.

Гонор усмехнулся.

– Нечего не хочу сказать, но звучит это так, будто вы не один год женаты и оба ненавидите его, – он указал пальцем на Макса.

Боец осушил свой стакан и вместе с Фанатом отправился париться. Юля задумчиво крутила свою кружку и выплеснула содержимое в пустой стакан Гонора.