– И?

– И никто на нас гавкать не посмеет. Я всем этим псам шеи сверну. Ни за тебя, за всех.

– А я смотрю, ты всё таки ëбнулся наглухо? – я даже присвистнул.

Зима окинул меня не понимающим взглядом, пожал плечами, и зашагал прочь по коридору.

Барыга

Ночью, когда старуха уже крепко спала, я пробрался в лазарет. Шкафы с лекарствами были всего через стенку от кабинета медика.

Нужный мне ящик был заперт на навесной замок, после моих предыдущих проделок. Пришлось даже начать спать с одной медсестричкой. Стрëмной, конечно, но и я далеко не Брэд Питт.

Выругался в сердцах. Сломать не выйдет, да и шума наделаю. Нужен ключ, мне срочно нужен был ключ. Тихо, пытаясь даже не дышать, начал открывать ящики один за другим. Долбанного ключа нигде не было.

Я сел на пол, закрыв лицо руками, нужно было думать, где она его прятала. Если старуха носила ключ на своей шее, то я задушу её тем же шнурком. Посетила меня дурная мысль. Нет, нельзя. Ты не убийца, Антон, пока что нет. С другой стороны, если я не достану морфин до завтра, меня самого убьют. Либо я, либо бабка. А себя, как и любой наркоман, я любил намного больше.

Из глаз хлынули слёзы. Страшно, слишком страшно. Когда-то всё было хорошо. Мама, папа, старший брат, у меня была довольно обеспеченная семья и девчонка. Как же её звали? Ах да, Женечка Яшина.

Медицинский университет успел окончить. Это уже потом всё по пизде пошло. Моя жизнь перестала мне принадлежать ещё до конца света. Всё как у всех, пару раз попробовал с друзьями, сначала колёса, потом порошок. Чуть позже с чуваком связался, он и предложил варить и продавать. Там ведь бабки крутятся, большие бабки. Вот мне башню и снесло. Я сам почти не мазал, видел я этих ушибленных. Если на хмуром торчать, то всё, не слезешь, сдохнуть проще.

Я вспомнил подвал. Грязный, сырой, вонючий подвал. Там, в тусклом свете лампочки-экономки, я склонялся над грязной электрической плиткой, смешивая реактивы, вдыхая ядовитые пары. Ради чего? Ради дозы, ради минутной эйфории, ради денег, которые утекали сквозь пальцы.

От этого уже не отмыться, слишком много хуйни было. Стоит перед тобой чувак на коленях, какие-то брюлики суёт, взгляд нечеловеческий. А бесплатно разве дашь? Нет, спасибо, самому жить как-то надо. А чувак идёт и бабку прямо на улице до смерти забивает, чтобы копеечную пенсию из сумочки вытащить.

Потом меня мусора накрыли, ну, тут уже я на колени, мол, парни, давайте договоримся. Попался мне тогда один сговорчивый, капитан Даутов. Он то мне и предложил спасение. Расклад такой, либо бабки и наркота, либо срок. А я в тюрьме без дозы не смогу. Вот уже ты и сам не человек, варишь, мажешь, продаёшь, отдаёшь. И так по кругу.

Когда всё началось, я в подвале с корешом заныкался. На руках у меня немного было, но делиться, нет, извольте. Я как думал, бахнусь один, пока он спит, чтоб передозняк и всё, чтобы не сильно мучиться. А кореша ломать начало, он-то на гере сидел, оно и понятно. Что он только мне не предлагал, даже вспоминать противно. Я ему с честными глазами, матерью клялся, что нету у меня ничего, и сварить тоже не выйдет. Дальше по классике, абстинентный синдром, а на третьи сутки без еды, воды и дозы он себе вены зубами перегрыз. Я где-то читал, что это невозможно, инстинкт самосохранения, болевой шок и всё в этом духе, но, видимо, он об этом был не в курсе, потому и сдох. В зомбака он, кстати, так и не обратился, но от греха подальше я его труп из подвала выкинул, пока не завонял. Совесть по этому поводу меня не грызла, ну дал бы я ему въебаться, а дальше что? Только бы продлил агонию.

Тогда-то я буквально нос к носу встретил военных, бывших мусоров. Среди них капитан Даутов. Расклад уже знакомый, я ему дозняк, а он мне жизнь.

К тому же оказалось, что без дозы я и сам не могу. Морфин, единственное, что позволяло мне хоть как-то функционировать в этом кошмаре.

А потом, обязательные вылеты в качестве медика, зачисление в отряд, как-будто мне и до этого проблем не хватало.

И теперь я здесь, сижу и рыдаю, как сука на полу.

Глубокий вздох, нужно было успокоиться. Слезами горю не поможешь.

В голове билась мысль о бабке. Паскуда старая. Но убить? Нет, я не мог. Пока не мог. Но грань стиралась с каждым часом.

Я встал и снова осмотрелся. На одном из нижних шкафчиков была пометка с именем Власова. Это медик первого отряда, он иногда здесь сидит над бумажками. Смотрит чего-то, проверяет. А чем чёрт не шутит? Дёрнул ручку на себя, открыто. Внутри папки с документами, ампулы с жидкостью, пробирки с кровью, инструменты. Полистал документы, это уже интересно. Этот Любомир работал над изучением заражённых, ничего серьёзного, в основном лишь анализы крови и слюны. Я взял одну пробирку с кровью, набрал в шприц. Секунду подумал, бабку или капитана? Убью бабку, капитан не отстанет. Убью капитана, и проблема исчезнет. И ведь главное то, что всё будет выглядеть, как несчастный случай. Неизвестно же, где он мог заразу подхватить.

План был идеальным, по крайней мере, мне так казалось.

На радостях, побежал сломя голову. Скоро всё это закончится. Скоро, всё будет хорошо.

В это же мгновение меня сбивает с ног чьё-то сильное тело. Шприц с заражённой кровью падает на пол между нами.

– Ты что здесь делаешь? – гаркнул пилот моего отряда.

Внутри всё похолодело. Здоровенный детинушка, немногословный, всегда собранный и, как назло, сука, спит с медичкой. Он не поверит в отговорки, он сразу всё поймёт. Сердце бешено колотилось, грозя вырваться из груди. Меня пропалили. Всё кончено.

Мысли лихорадочно забегали в моей голове. Внутренний голос рычал что-то невнятное, отдаваясь болезненными толчками в висках.

Я весь сжался. Я не хотел этих голосов.

– Ты обдолбанный, что ли? – ещё злее продолжил пилот.

Я схватил шприц и воткнул ему в ногу, еле успевая надавить на поршень.

– Блядь, сдурел что ли?

Он, кажется, говорил что-то ещё, но я его не слышал. Я уже бежал по коридору в поисках спасения. Ворвался в первую попавшуюся дверь, одна из общих казарм. Хорошо, здесь безопасно.

– Ну, ты либо заходи, либо пиздуй, – проворчал чей-то голос.

Я лишь кивнул, пытаясь отдышаться, хотя вряд ли кто-то заметил мой жест в такой темноте.

Нашёл свободную койку и прямо так, в одежде, улёгся.

Меня наверняка уже ищут.

Я не боялся своего отряда, гораздо страшнее был Зима со своими волками. Вот они-то меня сожрут и не подавятся.

Я ни то что глаз не сомкнул, я даже не пошевелился ни разу за всё то время, что здесь нахожусь. Сердце сжалось, измученное лицо исказилось в немом крике. Я услышал за дверью голоса.

– Он точно здесь?

– Да, без вариантов.

– Тихо и по одному.

Страх парализовал моё тело. А потому я просто прикрыл глаза, принимая неизбежное.

Пашка

Через пару дней после убийства Соловьёва, начальник собственной безопасности срочно вызвал меня на разговор. До рассвета оставалось около двух часов.

– Что тебе известно о Звере? – обратился Семён Павлович ко мне.

Я кожей чувствовала взгляд Дениса Зимина, сидевшего за моей спиной.

– Типа живородящие? – с усмешкой спросила я, скрестив руки на груди, чтобы казаться увереннее.

Старик не оценил, Зимин тоже. Его ледяной тон заставил меня вздрогнуть.

– Типа состояние человека.

– В смысле? – не поняла я, но оборачиваться на него не стала.

– Юлия Бондаренко заражена, и уже достаточно давно.

– То есть, как это?

– Она уже была больна, когда её сюда привезли. Это показал первый анализ крови.

– Но почему она не обращалась так долго?

– Она почти сразу обратилась, как только попала в стерильную зону. Она не была способна заразить кого-то. Её заражение выражалось в поведенческих реакциях.

– Мы называем это Зверем, – пояснил Зимин, и я наконец обернулась, чтобы убедиться в том, что меня сейчас не разыгрывают.