Кормят нас тут по три раза в день. Правда кашей, супом и консервами, но всë лучше, чем дохнуть от голода в безжизненном городе.

Не кривя душой, скажу, всем нам крупно повезло. Здесь есть всё для успешного выживания, еда, бетонные стены, оружие. Старшие иногда шпыняют, но не так сильно, как в детдоме. А я прожил там почти всю жизнь, как и мой лучший друг, Костик Яровых.

Чувство юмора у всех разное. Вот Костю и били, Костя не вдуплял, а потому никак не мог угомониться. Непробиваемый человек и язык у него без признаков костей. Из-за Костика били и меня, потому что не мог не заступиться. Но с появлением Юрки Быкова, бить в приюте стал только он. Прозвище своë получил не только из-за фамилии. Если измерить рост мелкого, языкастого Костика, то вы узнаете расстояние от правого плеча Юрки, до левого. Были правда смельчаки, которые говорили мол, чем больше шкаф, тем громче падает. Бык всегда говорил, чем меньше тумбочка, тем дальше летит. Смельчаки впоследствии молчали или ссались при виде него.

А ещё Юрка постоянно бычил, лез на рожон, и в принципе был очень вспыльчивым. С временем у него эта черта немного притупилась, но лишний раз, лучше не донимать его, как это делает Костик на постоянной основе. Развлекается человек.

Мы, как ни странно, сразу с ним подружились. В основном из-за Костика конечно. Этот клоун никогда и никого в своей жизни не боялся, потому и получал лишнего. Юрка сначала тоже хотел Костику в морду дать, позже зауважал его, а потом и со мной откровенничать стал.

Уже вот-вот должны были из приюта выпускаться, но нет же, эпидемия. С другой стороны, ну покинул бы я государственное учреждение, а дальше? Родственников у меня нет, податься не к кому. Единственный известный родственник, моя мать, но она вроде как умерла от туберкулёза, когда я ещë совсем малым был. Она успела меня оформить по всем бумагам, как положено, имя дала. Вот теперь и ходит Степан Фёдорович Чужой по земле и мёртвых, обратно к мëртвым возвращает.

В бункере этом, всем от чего-то позывные на предплечье клеймят. Ну не прямо металлом, конечно, бьют татуировки. Кто-то говорит, чтобы опознать точно можно было, кто-то, что чип слежения таким образом вживляют. Да много ещё чего говорят. Как только я встретился с нашим тренером, тот узнав мою фамилию, тут же окрестил меня Родным. И строго настрого запретил делать тату с настоящей фамилией. Суеверный наверное. Многим позывные давались по фамилии, ещё реже по поступкам.

Сегодня нас с Костиком, Быком, и ещё несколькими ребятами, пригласили на ковёр к Полковнику. Он тут самый главный, зовут Станислав Сергеевич. Мужчина уже в годах и иногда теряет мысль. Поглядел на нас, кивнул, что-то записал. Отдал бумажку Денису Зимину, но о нём другая история.

Денис Зимин, попал в детский дом со своей младшей сестрой, уже в осознанном возрасте. А такие, редко приживаются и стараются держаться обособленно. Но не от хмырь. Поджав под себя половину приюта, ходил там, как барин. Я с ним по нормальному, а он выёживается. Но это ещё пол беды. После инцидента, связанного со смертью сестры Зимина, тот в свою очередь совсем с катушек слетел. Да так, что даже Быков махнув рукой сказал, что пока не воняет не трогай. Но по хорошему, Зимин меня ещё в детдоме заколебал выебонами своими, а теперь он ещё и здесь.

Нас повели на склад, выдали форму, бронежилеты, рации и оружие. Сказали вылет в двенадцать часов дня. Нужно облететь город, если будут выжившие, проверить, носителей по возможности не трогать, живых довезти до штаба.

Это было наше первое задание, до этого мы только тренировались, и приводили себя в подобающую форму.

К вылету собрались быстро, дольше ждали пилота. Забрались в вертолëт, немного потряслись и полетели. Бык вспотел, боится видимо летать, мы с парнями нормально.

Кружили над крышами целый день, город буквально заполонили мертвецы. Падающий снег дарил ощущение зимней сказки, ожившие мертвецы, ночного кошмара. Живых не было, и я уже успел расстроиться. Так хотелось найти хоть кого-нибудь. Не могли же все просто умереть. Нет, я в это не верил. Люди всегда были изворотливыми, словно крысы. А убивать мы умеем виртуознее, чем кто либо ещё.

– Не киснуть, сегодня тридцать первое, а значит, ждëм новогоднее чудо, – объявил Костя, размашисто шагая от края до края, удерживая равновесие.

– Чудес не бывает, – фыркнул я, но увидев, как поник Костик, спросил.

– А что ты нам с Быком на новый год подаришь?

– Линейку.

– Зачем нам линейка? – впервые за весь полëт подал голос Бык.

– А чтобы измерить хуй, который вы мне на день рождения подарили.

Мы посмеялись. Даже Зимин улыбнулся. Ну вот он Костик, талантище.

– С рассветом разворачиваемся, – произнёс Зимин в рацию.

– А у тебя что, дети дома плачут? – съязвил Костик.

Ему, как и мне наверняка тоже хотелось найти и спасти кого-нибудь. Юрке же явно хотелось на землю.

Время неумолимо близилось к рассвету.

– Жека, бля! Направо! Выживший! – вдруг заорал Серёжа Лапин по позывному Рыжий, правая рука и лучший друг Зимина.

Я выглянул в мутное окошко. Рыжему не почудилось, на крыше шестнадцати этажного дома, метался живой человек. Пацан или женщина, отсюда не разберёшь. В общем человек прыгал и махал нам руками.

Подлетев ближе, удалось разглядеть, что была это молодая девушка, думаю не сильно младше меня. Сердце упало в пятки, а что если она заразная. Ведь ничего об этой болезни, кроме как гастрономических предпочтений её носителей, мы не знали. А у нас не было ни какой защиты перед этой дрянью.

Но не смотря на это, выжившую мы, конечно, героически спасли.

Уже на пол пути к нашему бункеру, который я бы с трудом назвал домом, Зимин вдруг предложил пострелять.

Костик, и Дима Рябин с обидным, но подходящим позывным Хилый, достали снайперские винтовки. Оба заняли одинаковые позиции, и щедро раздавали пули в гнилые головы. Талант у людей. А вот моей меткости было не позавидовать. Я робко прильнул к автомату, и запустил щедрую очередь по мертвецам. Одна из пуль, которая по какой-то причине отрикошетила от обшивки вертолёта, чуть не поцарапала одного из ребят Зимина. Тот таращился на меня глазами навыкате и тряс сжатым кулаком в мою сторону.

Невнятно извинившись, я спешно убрал автомат за спину, и весь полёт старался не смотреть в его сторону.

Сами виноваты: раздали дуракам оружие. Выжившая почти сразу потеряла сознание. Крепко же ей досталось. На вид мелкая и слабая, но раз уж выбралась, значит, она чего-то стоит. А таких людей терять нельзя было. Нужно будет потом пообщаться с ней, может чего и выйдет. Есть у меня некоторые мысли на её счёт. Да и Юрка вон сидит, улыбается, понравилась поди.

Я чувствовал, как всё потихоньку налаживалось. Всё происходило так, как нужно.

Ярый

Я еле-еле поднялся с кровати, вставать рано всегда было для меня тяжело, а тут ещë и на зарядку топать. Ещë в детдоме страдал бессонницей. Говорили, что слишком гиперактивным становлюсь под вечер, потому утром и не встаю. А как можно заснуть, если твою голову переполняют мысли от прожитого дня? Это у них жизнь скучная, а у меня столько идей, столько происшествий. Воспитатели вообще много чего говорили, например, что я мудак. Они были не первые и не последние, кто так считал.

Когда детдом заполонили живые мертвецы, мы с моими друганами, Стëпкой и Юркой, заперлись в классе. Чуть не обосрался, честно слова! Там конечно ещё челы были, например парни Зимы. Но по чесноку, кому они вообще нужны? Педики, блин.

Военные эти, нас и ещë пару десятков ребят спасли. Как назло, Зима тоже выжил. Мир, впрочем как и всегда, ужасно не справедлив.

Обзавëлся первой татуировкой, тут всем, добровольно-принудительно разумеется, надпись одинаковую бьют.

«Апгрейд»

Ниже, указывают уникальный позывной, в моëм случае, это Ярый. Давно кликуху получил, пофамильно так сказать.

Я так и не понял на самом деле, что по итогу этот Апгрейд означает. Но если меня и дальше будут кормить и поить, пусть хоть член на лбу набьют.