— Все будет зависеть от того, как он ощутит себя на вершине. Возможность принести пользу своими деяниями это будет или же способ наживы. Я склоняюсь к первому, судя по успешности хозяйствования Бисмарка в своих владениях. За что бы он ни взялся, ему это удается.

— Вы об его успехах в учебе, Таисия Алексеевна? — сыронизировал Горчаков.

— Он не посещал лекций, а значит и не учился тому, в чем не был заинтересован. Но во всем, что ему интересно, добился непревзойденных успехов.

— В попойках и дуэлях?

— В силе воли и стрельбе… или сабельной рубке — я уже не помню.

— Зачем у вас досье на этого человека? — хмурился мужчина.

— Король велел ежедневно доставлять ко мне печатные листки. Поручил мне регулярно исследовать местную прессу… германскую имею в виду. Просматривать и анализировать то, что там увижу и докладывать ему. Я увидела Бисмарка.

— И… что?

— Не знаю, — округлила я глаза, — надо брать, полагаю?

— Черт побери… — прошептал Горчаков, отводя взгляд: — Черт меня побери.

— Не поминайте всуе, — постным голосом напомнил Базаров.

— Простите, отче, но… Ну что ж… и какое же будущее вы прочите мне, Таисия Алексеевна?

— Не знаю… вы уже добились многого, — сменила я вектор беседы к более легкому, — со временем смени те, к примеру, Нессельроде на его посту. А Бисмарк когда-нибудь станет канцлером объединенной Германии и вашим противником.

— Но он ярый консерватор!

— Он умен и когда-нибудь поймет — Германия станет очень сильной, объединившись… и очень опасной. Для России в том числе. Больше не будут играть никакой роли родственные связи, договора поглощенных Пруссией стран перестанут иметь силу.

— Почему Пруссией? — подобрался Горчаков.

— Его величество Вильгельм полагает, что это будет Пруссия. Я с ним согласна. Уверена, что вы тоже и уже давно.

— Таисия Алексеевна… — выдохнул Горчаков.

— Не берите к сердцу, это просто разговоры. Пока еще разговоры, но согласитесь — сильная объединенная Германия России невыгодна. И вот такие звезды, вдруг вспыхнувшие на небосклоне…

— Должны погаснуть полагаете? — вкрадчиво поинтересовался этот… шпион же? Однозначно шпион Нессельроде в Германиях. Точно так же наблюдает, отслеживает, анализирует… докладывает понятное дело. Коллега.

— Откуда такая кровожадность? — поразилась я, — озарить наш небосклон или же Вюртемберга, Александр Михайлович. Я же говорю — надо брать. Его величеству я посоветую то же самое. Как это сделать — не представляю. Я не стратег, имею только аналитические способности, а там вы уж сами смотрите и решайте... — забеспокоилась я — молоко ощутимо прилило к груди.

Взглянула на часики — почти два часа сидим. Пора кормить ребенка.

— Я ненадолго покину вас, господа? Эльза подаст чай и сладости, пастилу я делала сама.

— Кхм… — напомнил о себе Базаров, — я кратенько, Таисия Алексеевна… В этом мае из Кронштадта к Камчатке выходит транспорт «Байкал» под командованием капитан-лейтенанта Невельского. Вначале отплытие предполагалось в августе, дабы прибыть в Петропавловск-Камчатский к весне. Кажется, он должен исследовать устье Амура, а также определить действительно ли Сахалин является полуостровом… но и что-то еще — безусловно что-то еще! — комкал он в руках салфетку.

— Каков маршрут выбран для этого похода? — заинтересовался Горчаков.

— Этого я не могу знать, Александр Михайлович, но мне известно, что на «Байкале» идет еще и младший брат графа Вронченко, Федора Павловича… это министр финансов, Таисия Алексеевна, если вы не в курсе дел. Так вот — его брат Михаил Вронченко является военным геодезистом, известным путешественником, исследователем и не только… — быстро взглянул Базаров на Горчакова. Тот улыбался в ответ.

Шпионом что ли? Вот удивили. Их переглядывания меня не интересовали, сейчас во всяком случае. Интересовало другое:

— Сколько времени займет переход на Камчатку, вы говорите?

— Месяцев шесть-семь полагаю.

— А если добираться сушей?

— Весь год и не меньше. До Охотска проложен каторжный путь, но это просто просеки да еще «ямы» устроены на каком-то расстоянии друг от друга. Морем, Таисия Алексеевна, туда только морем.

— Кажется… мне кажется — мы засиделись, господа, — встала Ольга, а за ней и Окулова.

— Простите, — пробормотала я, — и мне уже пора. Но вы можете продолжать, подождав меня — разговор вышел любопытный. Иван Иванович, а почему Вронченко? — решилась я, — почему не профессор Щуровский? Кажется, ранее вы его упоминали?

— Мои соображения на этот счет могут быть ошибочны, — просто ответил Базаров.

Ну нет так нет. Хотя что там — речь о золоте. И брат министра финансов. Но Невельской? Боже мой, в какое время я попала… насколько знаковое! И значимое.

— Отдыхайте, Таисия Алексеевна, еще будет время на разговоры, — наконец заговорила Окулова, до этого молчавшая целый вечер. Я тоже не стремилась к общению, чувствуя неловкость после того разговора и моей просьбы о письмах… были они, нет... трусливо отвела взгляд.

— Провожу вас, — оглянулась на дверь — послышалось? — Простите, кажется, малыш плачет… голодный. Но еще одно — я бесконечно благодарна вам за Земмельвейса, отец Иоанн… вы же получили мое письмо с благодарностью? Ольга Николаевна?.. Будь у меня хоть какие-то возможности… но теперь считайте — я ваша должница.

— Кто знает... — прозвучало в ответ тихое.

А я уже открывала гостям двери и все-таки дождалась, когда они выйдут во двор — элементарная вежливость, простое приличие. Дальше провожать не стала, как и дожидаться отъезда карет — задрав юбки выше коленей, помчалась наверх по лестнице.

Пока Даша расшнуровывала платье, чуть сердце не выскочило.

— Никогда больше, детка… никогда не поставлю что-то… или кого-то вперед тебя и твоих интересов — клянусь, — шептала, придерживая у груди сына: — Если только это будет зависеть от меня — я обещаю тебе…

Смотрела на покрасневшее, все в слезах крохотное личико и сходила с ума от своей вины. Он тянул в себя молоко и тут же судорожно вздыхал забитым носиком, бросал сосок, плакал опять…

Какими только словами я себя не крыла! В конце концов, наевшись, кроха уснул. Довел до слез меня и уснул.

— Ну да… — шмыгала я носом, укладывая его: — Я же дитя исключительно неповторимое, у мамы так вообще единственное — мне можно все. А вот потерпеть чуть-чуть — фиг вам…

Ночью было не уснуть. Мешал корсет и мешали мысли.

Вспоминала весь этот день — богатые крестильные подарки и как спокойно вел себя Дима. Не заплакал ни разу, а в теплой воде так вообще — вытаращил глаза и зачаровано замер. Пупок почти зажил и пора начинать купать его каждый день, но пока в кипяченой воде… или тут уже есть марганцовка? Вспоминала, как выглядели Ольга и Окулова… Прекрасно они выглядели. И мне бы стоило подумать о новых платьях. Ну и лицо… кажется, крахмальные маски кожу и питают, и отбеливают заодно. Даша должна знать.

И как Базаров это провернул? Правда что ли — институт духовников? Гадать не стоило. Как и о том, к чему приведет находка золота на Аляске. Пути господни, как говорится... Может она просто повысится в цене. Или понадобится армия, чтобы защитить россыпи, а это проблема, учитывая, что славянского населения на это время там всего около ста человек. Границы почти условны, за ними враг. Может и Бог бы с ней...

И Невельской… А Горчаков? Мне нужны союзники — сейчас и на будущее. С ним я была предельно откровенна, надеюсь оценит. И Нессельроде тоже.

А Бисмарк? Ну что — Бисмарк? Это он не дал Фридриху IV пересечь нашу западную границу, когда Россия уже терпела поражение в Крымской войне. В основном был лоялен к нам. Как и его король — до поры, до времени. Как и он сам, пока не пожелал Россию нагнуть.

Не мое дальше дело, мое дело простое — шпионское…

Теплый ветер, вкусный запах смородиновых листьев и молодой травы, много солнца и дождевой влаги — весна была в самом разгаре.