– Ну так ты целишься или нет?! – заорал я после второго десятка Юлиных промахов.

Патроны были холостыми, но покалечить такими тоже можно. Они у неë летели куда угодно, но только не в цель. Уже и вставала поближе, и так и этак, в тëмный силуэт ни одного попадания.

– Да целюсь, целюсь, – простонала она.

– Да не ори ты на неë, – к нам подошëл Юра, сурово посмотрел на меня и зашагал к тëмному силуэту.

Встал чуть левее от него и скомандовал стрелять.

У Юли задрожали руки.

Я сглотнул.

– Да не бойся ты, не убьëшь ведь холостыми!

Не убьëт, но покалечит точно, подумал я, и она выстрелила.

Попала, конечно, не в голову силуэта, но хотя бы в тело, уже хорошо.

Ещë три выстрела, тоже в тело.

Четвëртый в голову.

Я думал, заплачу от радости, эта бестолочь научилась более или менее прицельно стрелять.

Юрка тоже от радости сверкал.

– Спасибо, что шкуру не попортила, – улыбнулся он ей.

– Тебе спасибо, что не начал стрелять в ответ, – глупо пошутила она, и оба засмеялись.

– Так, Юля, дорогу в мед блок помнишь?

– Вполне.

– Идëшь туда, тебе татуировку сделают.

– Я могу... – хотел предложить Юра, но я его прервал.

– Сама найдëт, хватит за ней бегать.

Юра побагровел.

Если честно, все эти шашни только мешают нашей работе. А мы здесь не в игрушки играем. Мне эти Ромео и Джульетта здесь нахрен не сдались.

Юлька пошла в мед блок, а Юра зло уставился на меня.

– Ну чего надулся?

– Ничего, – холодно бросил он и вернулся к штанге.

Тоже мне, Казанова, ну ничего, немного пообижается и остынет. Он у нас отходчивый.

Лиза справлялась хорошо, уверенно держала оружие в руках и хотя бы попадала. Но и она здесь не первый день.

Через час вернулась Юлька с бинтами на правом предплечье.

– Что значит "Апгрейд"?

– Название специальной операции по подготовке отрядов для спасательных, карательных и ликвидирующих вылазок, – повторил я слова Станислава Сергеевича.

– В смысле карательных и ликвидирующих?

– Давай лучше ещë постреляем? – сменил не самую удобную тему я.

– Да, давай, – тут же поникла она.

На этот раз обошлись без помощи Юры. Она старалась, правда старалась, но стреляла так себе. Даже хуже меня.

Мне даже в какой-то момент стало еë жаль. Да как она вообще выжила? В рукопашную, что ли, на них бросалась? И тут меня осенило.

– Драться умеешь?

– Ну так, немного.

– Вставай, сейчас рукопашному бою будем учиться.

Она охотно бросила пистолет и бодро пошла за мной на маты.

– Ноги на ширине плеч сделай и лицо руками закрой, – подсказал ей я, она выполнила мои указания, пряча улыбку. – По-серьëзному дралась когда-нибудь?

– А если тебя бьют, это считается дракой? – улыбнулась она.

– Это у Костика спрашивать надо, – я сделал резкий выпад рукой, она отклонила корпус.

Я восхитился её реакцией, она хищно улыбнулась и ударила меня левой по рëбрам.

– Весело жила? – спросил я, потирая бок.

Очередной выпад с моей стороны, и она снова увернулась.

– От пиздюлей дома до пиздюлей на улице.

Я бросил быстрый взгляд на Юру, у него похожая история была до приюта. Он же пожирал нас глазами. Казалось, врежу ей, а потом меня будут соскребать с этого пола. Но, как оказалось, чужая помощь ей совсем не нужна.

Она поменяла стойку и встала боком ко мне.

– Я профессиональным боксом, пять лет занимаюсь, – увидев моё замешательство, проворковала сладким голосом. – Как бы сказала моя мама, не боись, рыбак котёнка из-за рыбки не обидит.

И тут же, не теряя ни минуты, сделала подшаг и зарядила правой рукой мне в нос, а левой в челюсть.

Юра присвистнул, а Костя заржал в голос.

Я поднял руку вверх после того, как темнота из глаз ушла.

– Молодец, победила, – я зажимал разбитый нос пальцами, стараясь не сильно капать кровью.

– Я не знаю, что на меня нашло. Извини, – растерянно пробормотала она, отшатнувшись от меня.

– Всë нормально, – бросил я. – Ну где там Айболит наш карманный?!

– Да иду я, – недовольно бросил Барыга и зашагал ко мне.

– Очень больно? – спросил Костик.

– Ну, неприятно, – соврал я, мне было очень больно. – Ты реально боксировала?

– Да, потом как-то не сложилось.

Барыга дал мне носовой платок.

– Не сломан, – коротко ответил он и побрëл обратно к груше.

Дерëтся профессионально, ничего не скажешь. Осталось только научить стрелять.

Костя ради смеха начал хаотично махать сжатыми кулаками.

Юлька прыснула со смеху.

– Чего смеёшься? Это ты меня ещё в драке не видела, – возмущённо произнёс он, но тут же расплылся в улыбке. – Знаешь, как меня били?

После ужина девчонки первые вернулись в комнату. Мы, как обычно, походили туда-сюда и через двадцать минут вернулись.

Костя до сих пор ржал, как не в себе. Не упуская возможности напомнить мне о неприятных моментах с трудом прожитого дня.

– Тебя девчонка уделала.

– Завтра ты с ней в спарринг встанешь, – пригрозил я, и Костин смех оборвался.

Они уже обе спали, устали, наверное, после тренировки.

Мы тоже помылись, переоделись и легли спать.

– Что думаешь о Юльке? – спросил я у Юры на соседней койке.

– Ничего, – ответил он, а я даже в темноте видел, как он покраснел. – А чего это, я должен о ней думать?

– Я не об этом, а о том, как ей помочь, я не хочу делать из неë второго Костика, но она должна стрелять. Надо как-то расшевелить еë, чтобы она нам доверилась.

– Вряд ли доверие так заслуживают.

– Ну, тебе-то она уже точно доверяет, – едко прошипел Костик.

– Хлебало закрой. Всë. Я спать.

Юрка отвернулся от нас в сторону девчонок. Я был уверен, сейчас он смотрит на Юлю.

Костик цокнул языком.

– Вот так и теряют друзей из-за бабы.

– Спокойной ночи, – буркнул я и отвернулся к стене.

Я вдруг понял, что то, липкое чувство, которое я испытывал, было завистью. Я завидовал Юрке. Дело было даже не в Юле, а в том, что ему не нужно ничего никому доказывать. Он такой, какой есть. А мне приходится вертеться, подстраиваться, слушать, проявлять силу, и в тоже время я должен был оставаться беспристрастным. Я буквально за каждого из этих шалапаев отвечал головой. А они тут в любовь играют.

Сквозь храп Кости я услышал шёпот Юли.

– Юра, ты спишь?

– Нет.

– Пошли покурим.

Юра зашевелился и побрëл к столу, мельком взглянув на нашу с Костиком койку.

– Ты классно дерëшься, только тебе позарез нужно научиться стрелять.

– Я пытаюсь, правда, но ничего не выходит.

В мою сторону неприятно потянуло табачным дымом.

– Ты просто не веришь в себя.

– Я и в вас не верю, – огрызнулась она.

Юра хмыкнул.

– А я уже испугался, что мы тебе нравимся.

– Ты знаешь из-за чего всё это произошло? – заговорщически вдруг прошептала она.

Этот вопрос заставил меня прислушаться.

– Нет, мне всё равно, самое главное, что сейчас я в безопасности. И ты тоже.

– Юр, а тебе не страшно?

– Страшно.

– Как бы сказала моя мама, не говори, кума, у самой муж пьяница, – невесело хмыкнула она.

Глухой звук шагов и скрип её койки на втором ярусе.

– С тобой ничего не случится, я обещаю, – произнёс Юра после того, как сам улёгся.

– Я знаю, – ответила она.

Не нравилось мне его обещание. Юрка никогда не врал и не приукрашивал, по крайней мере, я раньше не замечал за ним этого. Возможно, он и сам в это верил или хотел верить.

Как бы мне хотелось, чтобы и весь мир, услышав обещание, поверил и помог ему сдержать его.

Я очень хотел жить, а ещё больше я хотел, чтобы жили мои друзья. По щеке отчего-то скользнула слеза. Я вытер её краем одеяла и вскоре заснул.

Ярый

Встали рано и снова на тренировку, будто из нас тут элитных бойцов готовят. Хотя, скорее всего, так и есть.