– То-то же. – фыркнул я и наконец опустил винтовку. – Ладно бы сама подохла, на правах капитана можно. Ребят то куда потащила? – прошипел я прямо в лицо девушке.

Та рыдала навзрыд, растирая слезы и сопли по лицу.

– Отставить слёзы! Ещё одна такая выходка, каждого положу.

Молодняк с испугом глядел на меня.

– За мной по одному, шаг в шаг. Мы, не стройной линией добрались до огней кампуса.

– Алексей Иванович. – дёрнула меня за рукав Крылова.

– Чего? – буркнул я.

– Не говорите, пожалуйста полковнику. – слёзно попросила она.

– С чего бы это? – я даже остановился.

– Он, понимаете...

– Он расстроится. – проговорил Егоров.

– И че? – не понял я.

– Мы слышали, что вы раньше в одном отряде были, правда? Разве вам хочется его расстраивать?

– Во-первых, это не ваше дело, а во-вторых, бестолочи вроде вас, никогда ничему не научатся, если к стенке не припереть. А если ничему не научитесь, то быстро сдохнете.

– Да-да, а вас поругают за это? – задорно ухмыльнулся Яга.

Я молниеносно двинул ему в зубы.

Тот, от испуга присел на задницу, вытаращив глаза.

Я наклонился, и с силой сдавил его шею рукой.

– Ещё раз, я услышу что-то подобное, я тебе шею сломаю, а будешь насмехаться, удавлю. – прошипел я. – Ты меня поняла, бабка?

Тот кажется попытался кивнуть.

Я отпустил его, и он надрывно закашлялся.

– Совсем страх потеряли?! Забыли где находитесь и с кем говорите?! – от злости меня сильно трясло.

Так хотелось кому-нибудь ещë врезать, да боюсь, поломаю ненароком кого. Ну в самом деле, они же дети, Крылова так вообще, баба.

– Жалкие остатки людей за периметром, глотки друг другу рвут, чтобы выжить! Супы из человечины варят! Своих предают! Чтобы сука, на день больше пожить! – пока я брызгал слюной, по моим щекам скатились две крупные слезы. – А вы что?! Вас вырастили, выкормили, одели, а вам сдохнуть захотелось?! Жизнь это единственное, что у нас есть! Вот чего вам там надо было, а?!

– Мёртвых хотели пострелять. – наконец произнесла Крылова. – Нас ведь ещë ни разу не отпускали на задания. – шмыгала носом та.

– И правильно делали. – немного успокоился я.

Не нужно было вот так всё на ребят вываливать.

– Алексей Иванович, можно мы домой пойдём?

– Не так быстро. – прервал я её, вновь собираясь с мыслями. – Вы думаете, что это игра? Что можете просто так выйти за пределы и вернуться, как ни в чём не бывало? Каждый из вас должен понимать, что за этими стенами не просто мертвецы, а настоящая война за выживание.

Крылова, сквозь слёзы и страх, пыталась объясниться, но я не хотел слушать. Мне было важно показать им, что неосторожность может стоить жизни.

– У нас есть правила, и они не просто так существуют. – Я обвёл взглядом молодняк, пытаясь найти в их глазах понимание. – Если вы хотите выжить, вы должны следовать им. И не забывайте, что здесь каждый из вас отвечает не только за себя, но и за своих.

– Первое правило, оружие за пределами бункера снимаем с предохранителя и держим крепко. – произнёс я Яге. – Это понятно, бабка?

Тот обиженно кивнул.

– Со старшими не спорить ни при каких обстоятельствах, мне наверное виднее, ясно Егоров?

– Да, Алексей Иванович, простите меня, пожалуйста.

– Прощаю, но только по тому, что за своих заступаешься.

Егоров даже чуть просиял.

– За пределы бункера выходить только с разрешения, и только со сопровождающими, поняла?

– Поняла. – прекратила реветь Крылова.

– Розетки не облизывать, с едой не баловаться, петарды не глотать.

Ребята заулыбались.

– Мы возвращаемся в бункер. Вы будете тренироваться, пока не научитесь выполнять приказы на автомате. Повторяю, на автомате! И ни один из вас не покинет периметр без моего разрешения. Понятно?

Ребята радостно загалдели.

– Хорошо. – кивнул я. – И чтобы вы знали, я не собираюсь вас жалеть. Если кто-то из вас снова совершит подобную глупость, я уже не помогу. Теперь вперёд, шагом марш!

Мы молча начали двигаться в сторону базы.

Нет, всё-таки нужно будет съездить в столицу. Я заберу Веру. Не уверен конечно, что со мной ей будет лучше. Но я её отец, а не чужой человек. Здесь и дядя её, пропади он пропадом. Хотя, тем не менее, он сделал для меня услугу. Я бы скорее всего придушил Аню, своими же руками. Фамилию дочке наконец свою дам. Вера Алексеевна Державина. Хорошо звучит. В нашу последнюю встречу с Аней, я так и заявил.

– Да кто я, а кто ты. – презрительно прошипела она. – Державин, знай свой место.

– Моё не хуже твоего. – ответил я, зная, что лгу.

Анна была не последним человек в столице. Выполняла функции то ли советника, то ли по части службы безопасности. Мне не совсем понятно. Я всё ещё далёк от этого всего. Вера ей всё равно не нужна. Пару раз даже видел синяки на теле дочки. Аня разумеется, всё отрицает. Но как вообще можно бить свою трёхлетнюю дочку? Верочка очень на меня похожа, у неё и глазки и губки с носиком мои. И даже кудряшки, только светлые, как у Ани, а не тёмные, как у меня.

Глядя на бункер в столице, можно было понять, что у нас тут буквально детский лепет. Хоть я был всего на одном этаже, на котором жила Аня с Верочкой. Но у них там всё равно по круче, чем у нас будет. Хотя, у нас техники возможно больше, как-никак, а в столице военной техники живём. Да если со всей области пособирать всё что всё ещё на ходу, можно пол России под себя подмять. Хотя, Канарейка предлагал что-то такое. Всё в войну играют. Вот уже весь мир сгорел дотла, а им всё мало.

Решено, поеду на следующей неделе вместе с караваном в столицу. И Ромку с собой возьму, поглядит, что от кремля осталось. Всё ведь в руинах давно.

Дал небольшой нагоняй часовым, те клянутся, что не выпускали. Но это вопросы к полковнику будут. Ребят пока что решил не трогать. Устал я сильно. После душа, немного поболтал с Ромкой. Мы жили с ним в одной комнате. Он, как и всегда по вечерам, возился с проводами. Я же просто лёг в кровать, и отвернулся к стене.

Мне так хотелось обнять свою дочь. Вновь услышать звонкий смех. Я ещё не знал, как провернуть всю эту авантюру. Вряд ли Аня просто так мне её отдаст. Не нужна она ей. Но она же Зимина. Упрётся рогом, и хоть стой, хоть падай. Но ради Веры, я готов на всё.

Это всё потом, сейчас же мне нужно просто заснуть.

Мямля

Октябрь не баловал нас хорошей погодой, уже около недели шёл моросящий, противный дождь. Столбик термометра опустился до нуля, и дыхание вырывалось клубами пара.

Около десяти часов утра выехали в город.

Меня, Напалма и Фрица высадили у бывшей поликлиники номер семь.

Кто этот Фриц, и откуда он взялся, я, если честно, понятия не имел. Никогда его раньше не видел до этого утра. В нашу с Лёшей комнату постучались около трёх часов ночи. Я, не выспавшись и, соответственно, в скверном расположении духа, открыл дверь.

– Чё надо?

Личный секретарь нашего Хилого, Виталик Аксёнов, мялся с ноги на ногу и что-то лопотал.

– Ты бухой что-ли? Иди проспись, еблан.

– Да какой там, – махнул рукой Виталя. – Полковник сказал передать, что завтра, ну то есть уже сегодня, в город выезжаете.

Сон как рукой сняло.

– Как в город? Мы же больше не в отряде.

– Я говорил, его это вообще не ебёт. Сказал известить. Я не знаю куда и зачем.

– Это всё? – спросил Лёша, стоя за моей спиной.

– Всё. Вы это, аккуратнее там, парни.

– А чё ты нас уже хоронишь? – огрызнулся я. – Может, не всё так плохо.

Виталя пожал плечами и ушёл.

Я же не знал что и думать.

– Если ты что-то успел натворить, признайся честно, может, договоримся, – начал Лёша.

– А чего я-то сразу? Может, это ты.

– И не я, – нахмурился Лёша. – Что тогда?

– А хуй его знает, ладно, думаю, утром соизволит объяснить.

Мы вновь улеглись, но ни я, ни он так и не сомкнули глаз.

Утром же к нам прислали этого Фрица. Он и сказал, что нужно съездить что-то забрать. Что именно, знает только сам Фриц. А мы вроде как в качестве подстраховки. Как будто у нас военных мало. Что-то тут не так. И Фриц мне этот не нравился. Важный дохуя.