Шарль убедился: в Аржиньи и впрямь прибыла графиня де Ампаро.

Он галантно протянул нежданной гостье руку, а когда Консуэло вышла из кареты, с сожалением констатировал, что лакей был прав: наряд графини и впрямь оставлял желать лучшего. Попутно граф отметил про себя, что женщина грустна, бледна и, судя по всему, давно не принимала ванную.

– Рад видеть вас, сударыня. Уверен, что дорога чрезвычайно утомила вас, поэтому предлагаю отдохнуть и восстановить силы. Прошу вас…

Консуэло одарила его благодарным взглядом:

– Вы очень добры, граф.

– О цели визита поведаете позже…

Поддавшись невольно нахлынувшим воспоминаниям о совместно проведенной некогда страстной ночи, Шарль и на сей раз приказал приготовить для графини комнату покойной жены. Более того, пришлось предоставить в распоряжение гостьи и прежние наряды Жанны, ибо Консуэло призналась, что покидала свое последнее место жительства, замок в Вильяканьясе, в большой спешке и не захватила даже самого необходимого.

Сие признание заставило Шарля задуматься: «В спешке? Неужели графиня спасалась от кого-то бегством? Но кто мог угрожать ей? Разве что… Неужели архиепископ де Ледесма, узнав о давней любовной связи графини де Ампаро и Алехандро де Антекеры, решил выяснить с ее помощью судьбу ребенка подопытной монахини?!»

Другая мысль напугала графа еще больше: «А вдруг Консуэло явилась в Аржиньи по просьбе хитроумного Ледесмы и теперь разыгрывает передо мной сочиненную им “комедию”? Актерских талантов ей, как известно, не занимать – я сам в том однажды имел несчастье убедиться… Но если им нужен Бертран, откуда они узнали, что искать его нужно именно в Аржиньи?..»

Ужин в тот вечер был накрыт на двоих: Исидора отказалась присоединиться к графу и его гостье, ибо испытывала к донне де Ампаро, мягко говоря, недоверие.

Граф расположился за столом заранее и, памятуя о первом ужине с графиней, настроился на появление в воздухе одновременно с ее приходом какого-либо цветочного аромата. Однако его ожидания не оправдались: Консуэло вошла в залу без привычного душистого шлейфа, робко подсела к столу, скромно опустила ресницы. Несмотря на то, что ванная с шафраном ее явно несколько взбодрила, а платье Жанны было очень даже к лицу, выглядела женщина по-прежнему подавленной.

Увидев перед собой изобилие изысканных яств, она нервно сглотнула, и Шарль понял, что гостья очень голодна.

– Отбросьте все церемонии, сударыня, и приступайте к трапезе, – поощрил он ее. – Помнится, вы уже восторгались моим поваром. Так угощайтесь же, и у вас появится возможность похвалить его еще раз.

Консуэло пригубила вино, но тотчас отставила кубок.

– О, вы очень радушны, граф! Признаться, я ничего не ела почти два дня, – смущенно вымолвила она, после чего надолго замолчала, ибо аппетит у нее оказался отменным.

Шарль деликатно дождался, когда гостья насытится и выразит свое восхищение и горячими блюдами, и десертом, и виноградниками Аржиньи, позволяющими круглый год наслаждаться столь непревзойденным вином, после чего без обиняков перешел к более животрепещущей теме:

– Сударыня, а какая причина на сей раз вынудила вас пожаловать в Аржиньи? Вас снова попросили что-нибудь у меня украсть?

Консуэло виновато опустила глаза:

– Ах, граф, прошу вас, не напоминайте мне о том случае! Я и без того по сей день стыжусь своего тогдашнего поступка… Поверьте, ныне я приехала лишь по одной причине: просить у вас защиты и покровительства! Новый архиепископ Кастилии Санчо де Ледесма приказал своим людям схватить меня и доставить в его резиденцию, но меня предупредили, и я сбежала. Однако мне некуда идти, негде искать убежища, у меня нет денег, нет дома, я потеряла все!.. На родину я вернуться не могу, ибо это опасно, а во Франции, кроме вас, никого не знаю… Помогите мне, умоляю! – графиня в слезах опустилась перед графом на колени.

– Ради всего святого, успокойтесь, сударыня! – воскликнул обескураженный Шарль и кинулся поднимать женщину.

Едва коснувшись ее руки, он почувствовал сильное душевное волнение, по телу пробежала знакомая дрожь. «Очередная уловка коварной интриганки?» – пронеслась в голове тревожная мысль, но было поздно: граф уже попал под обаяние чаровницы, самообладание покидало его с каждой секундой…

– Так вы позволите мне остаться, Шарль? – томно спросила Консуэло, глядя ему прямо в глаза, и он окончательно растворился в бездонном бархатном омуте.

– О да, разумеется, – граф попытался озвучить свой ответ как можно равнодушнее, но даже голос отказался ему подчиниться.

– А вы не забыли, Шарль, что я питаю слабость к любовной лирике? – проворковала гостья, кокетливо взмахнув густыми ресницами.

«Боже! Как мог я подозревать ее в коварстве? Она всего лишь нуждается в моей защите… И будет ждать меня сегодня ночью… Да, но как же Исидора?.. Надо будет взять в библиотеке новый томик стихов… Исидора… Жанна…» – мысли графа окончательно спутались.

 Шарль де Баатц де Кастельмар граф д’Аржиньи – владелец замка Аржиньи, влиятельный и богатый сеньор.

 Консуэло, Исидора – возлюбленные графа д’Аржиньи.

 Бернар – приёмный сын графа д’Аржиньи.

 Рене Добрый – сюзерен Прованса, покровитель менестрелей, магистр Приората Сиона.

 Жанна де Лаваль – вторая жена Рене Доброго.

 Жюстен – секретарь Рене Доброго.

 Валери Сконци – генерал ордена иезуатов[1][2].

 Альбано – секретарь и доверенное лицо Сконци.

 Гилермо, Белуччи – верные служители Ватикана, боевые псы иезуитов.

 Жиль – слуга графа д’Аржиньи.

 Отец Кристиан – настоятель монастыря, принадлежащего ордену Валломброза[3].

 Изабелла, Беатрисса – монахини из святой обители босоногих кармелиток[4].

 Констанция де Лаваль – настоятельница монастыря босоногих кармелиток, кузина Жанны де Лаваль.

 Отец Анри – настоятель монастыря цистерианцев[5].

 Отец Варфоломей – член ордена цистерианцев, опекун приюта для мальчиков.

 Марко де Пуэстро – советник архиепископа Ледесмы, магистр ордена «Второе пришествие».

 Игнацио Агирэс – он же Исим Эль-Кеф, доверенное лицо Марко де Пуэстро.

 Мадлен Агирэс – мать Игнацио.

 Мактар Эль-Кеф – египетский купец, отец Игнацио.

 Харуф – александрийский антиквар.

 Кемаль – эфиоп, охотник за старинными раритетами.

 Луи де Ла Мон – эмиссар эфиопской прецептории Приората Сиона.

 Франциск – член Приората Сиона, Хранитель первого круга.

 Асмодей, Абигор[6] – демоны.

Trahit sua quemque voluptas. Suum cuique[7]…

Рене Добрый – граф де Гиз, герцог Анжуйский, Лотарингский, Провансальский, номинальный король Сицилии пребывал в смятении. Он нервно расхаживал по одному из залов своей роскошной резиденции в Экс-ан-Провансе, где обосновался в последнее время. Выбор Рене Доброго пал на Прованс не случайно, ибо эта обширная область официально не подчинялась французской короне[8], и Его высочество наслаждался относительной свободой. Почему относительной? Да потому, что Париж и Ватикан, осуществляя власть как светскую, так и духовную не желали упускать из своих рук столь лакомый кусок, как Прованс. И город был просто переполнен папскими легатами, которые проявляли особенную назойливость, свойственную духовным лицам, обличённым хоть какой-нибудь властью, не говоря уже о бесконечных посланниках короля Франции, кузена герцога Провансальского.