– За меня не нужно умирать. – вздохнул он.

Я улыбнулся. Улыбнулся сквозь боль, что разрывала моë сердце. Я отчего-то был недостаточно хорош для него. Ему нужны были другие, не я. Я никогда не был ему нужен, сейчас я это понимаю. Вот только отпустить ни как не могу. Я был абсолютно серьёзен, умереть надо, умру, лишь бы этот урод жил. У меня не было шансов отказать ему. Он, как наркота, знаю что убивает меня, но отказаться никак не могу. Я готов рвать за него, лгать, убивать. Я готов на всё ради такого наркотика. Моя судьба, моя жизнь была в руках этого надменного придурка.

Но он не понимал, что для меня его жизнь была важнее всего. Я мог бы отказаться от своих мечтаний, от своего будущего, лишь бы он оставался жив. Но он ничего этого не видел.

– Даже если ты не хочешь, чтобы я был рядом, я всё равно буду. Это не выбор, а необходимость.

Он отвернулся от меня, глядя в пустоту, как будто там искал ответ на вопрос, который не задавал. Я знал, что он борется с демонами, которых никто не мог видеть. Его тёмные мысли, его страхи, всё это было скрыто от окружающих, но я чувствовал всю его боль, каждый укол.

– Зачем тебе это? – спросил он, повернувшись ко мне.

В его голосе слышалась усталость.

– Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?

– Потому что я не могу. – тихо ответил я. – Я не оставлю тебя, даже если это будет стоить мне жизни.

Зима снова вздохнул, его взгляд стал мягче. Я видел, как его внутренние барьеры начали разрушаться. И хотя он никогда не признается в этом, я знал, часть его хочет, чтобы я остался. Это была наша связь, та, что не могла быть разрушена ни временем, ни обстоятельствами.

– Ладно. – наконец кивнул он. – Но если ты уже всё решил, то будь готов к тому, что мы скорее всего все умрём.

– Я знаю. – улыбнулся я.

Канарейка

В глаза бил яркий свет. Я лежал на каталке, меня куда-то везли.

– Где я? – прошептал я, пытаясь осмыслить, что происходит.

Боль в плече была невыносимой, пулевое отверстие будто огнём горело.

– Где я? – повторил я, но уже чуть громче.

– Закрой пасть, – послышалось где-то слева.

Я с усилием повернул голову в сторону грубого голоса.

Мужчина в полной экипировке и маске, закрывавшей половину его лица, злобно сверкнул глазами в зеленоватом освещении коридора. Одной рукой он прикоснулся к автомату, болтавшемуся у него на шее.

Я попытался сесть, но тут же ощутил резкую боль, охватившую всё тело. Я снова упал на подушку, и меня охватило чувство безысходности. Нет, в меня однажды уже стреляли, хоть и в ногу по пьяне, но такой боли я не испытывал. Через несколько минут меня привезли в тёмную комнату, освещённую лишь тусклым светом настольной лампы.

– Док, этого залатать нужно, – произнёс мой перевозчик, или, скорее, конвоир. – Только быстро, его уже Ольга Сергеевна ждёт.

– А кто он? – из-за стола встал пожилой мужчина в белом халате.

Его лицо было суровым, с глубокими морщинами.

– С Сагадом якшался. Приехали его брать, этого нечаянно зацепили. Док протёр руки салфеткой и приблизился ко мне.

– Я помогу, – коротко кивнул он мне и начал ощупывать мою руку. Я взвизгнул от боли. – Пуля прошла навылет. Не страшно, – пробормотал он.

– Жжётся сильно, будто солью присыпали, – пожаловался я сквозь сжатые зубы.

– Ну, не солью, конечно, – хмыкнул врач. – Но вы близки к истине. Пуля-то ведь не для вас предназначалась, – он посмотрел на меня поверх очков, будто это всё объясняло.

Тем не менее я ничего не понял и продолжил корчиться от боли.

Когда меня зашили и дали пару таблеток обезболивающего, меня повели к какой-то Ольге.

– К кому мы идём?

– Тебе объяснят, – коротко ответил мужчина.

Дверь со скрипом распахнулась передо мной. Просторный, но уныло-серый кабинет. В кожаном кресле сидела женщина, было сложно на глаз определить, сколько ей лет. Мужчина, который меня провожал, бесцеремонно пихнул меня в кабинет и захлопнул дверь.

– Здравствуй, Дёмин, – поприветствовала меня женщина.

Я неуверенно кивнул, ведь никому не называл своё имя.

– Пока ты был без сознания, мы откатали твои пальчики, – пояснила она, отвечая на мой немой вопрос.

– Здрасте, – я замешкался, пытаясь понять, как я должен к ней обращаться.

– Ольга Сергеевна. Я глава научного центра, – она сложила руки на груди и тут же перешла к главному. – Тебе выдалась возможность контакта с Контролёром.

– Я… Да, об этом и хотел поговорить… – замялся я, не в силах найти слова.

– Спасибо за то, что вернул его домой, – ослепительно улыбнулась женщина.

– Что вы с ним сделаете? – зло буркнул я, прекрасно осознавая, что это не его дом.

И не то чтобы мне было до него хоть какое-то дело, но этот человек, или кто он там, спас мою жизнь. И я был намерен ответить тем же.

– Мы? Ничего. Намного интереснее то, что он для нас сделает. Ты думаешь, что знаешь его?

– Сагад мой… хороший знакомый.

Женщина расхохоталась.

– Сагад – это его аббревиатура, насмешка, издевательство. Система автономного геноцида.

Я ощутимо вздрогнул.

Женщина, наслаждаясь моей реакцией, продолжила лекторским тоном:

– Сагад, Контролёр, Первородный, у него много имён, но главное то, что он первый удачный симбиоз паразита и человека, созданный в лабораторных условиях. Оружие массового поражения, имеющее сознание и волю.

– Волю? – кисло ухмыльнулся я.

– Нашу волю, – в сладком голосе женщины звякнула сталь. – Мы карающая и в то же время дающая рука.

– Ты себя слышишь?! – сорвался я и превысил допустимые децибелы. – По вашей вине умирают люди!

– Ресурсы планеты не бесконечны, – совершенно спокойно ответила та, но дверь за моей спиной всё же распахнулась.

И мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять: ещё одна такая выходка с моей стороны, и меня, скорее всего, выведут отсюда уже покалеченного. Почему-то в серьёзность намерений этих людей я не сомневался ни на секунду.

– Ещё два месяца назад население Земли составляло более восьми миллиардов человек, на данный момент нас менее пяти. И число заражённых только растёт. Наша основная проблема в том, что мы потребляем больше, чем можем произвести. Планета на грани истощения. Не сейчас, но в будущем мы восстановим ресурсы. Мы построим единую империю, где не будет разногласий, – продолжила Ольга Сергеевна.

– Это невозможно. Всегда будут разногласия. Человек предрасположен к разрушению.

– Сейчас – да, – ледяным голосом ответила она.

Я знал, что меня просто так не отпустят. Я был готов умереть здесь. Но умереть, понимая, в чём дело, немного приятнее.

– Вы специально заварили эту кашу? – поморщился я.

– Ты не понимаешь, что это не просто игра в Бога, Дёмин, – продолжала она, наклоняясь ближе. – Мы не собираемся терять время на лишние жертвы. У нас есть планы, которые требуют точности и расчёта. И ты тоже можешь быть полезен.

Я почувствовал, как сердце бешено колотится в груди. Мысль о том, что я могу стать частью их плана, пугала меня. Но в то же время в глубине души появилась искорка надежды. Возможно, я мог что-то изменить. Даже если не для всего человечества, то хотя бы для себя.

– Полезен? – спросил я, стараясь звучать уверенно. – Как? Из меня тоже сделаете оружие?

Она откинулась на спинку кресла, задумчиво глядя в сторону.

– У тебя хороший послужной список. И конечно ты знаешь, как работает Сагад. Думаю, мы всё же найдём тебе применение.

– А если я откажусь? – всё же произнёс я, стараясь сохранять спокойствие.

Женщина ослепительно улыбнулась, но в её холодных глазах не было ни капли радости.

– Это не вопрос выбора, Дёмин, это вопрос твоего выживания.

Я ощутил, как холодок пробежал по спине. Они не шутят. Я оказался в ловушке, где единственный выход мог быть лишь через сотрудничество.

– Хорошо, я готов работать, – произнёс я, стиснув зубы. – Но я хочу знать больше.