– А если бы она убила кого-то другого? Не эту падаль?

– Бойцом больше, бойцом меньше. – улыбнулся он, но увидев, что я не оценил, изменился в лице. – Не держи меня за психа, Зимин. Ситуация была управляема, кое-кто подбил Соловьёва на это. Хотели увидеть, как Зверь поведёт себя в стрессовой ситуации, где есть только два варианта.

– Бей или беги?

– Именно.

– И что теперь, её убьют?

– Нет, зачем? Она показала себя отличным бойцом, к тому же, способна сдерживать Зверя.

– Универсальный солдат? – в очередной раз догадался я.

Старик кивнул.

– Знать об этом никто не должен, ты ведь это понимаешь.

Тут уже кивнул я.

– Могу идти?

– Свободен.

Я встал и зашагал к выходу, переваривая всё услышанное.

– Кстати, кто была та девушка, Анна кажется? – уже стоя у двери, спросил я. – Она кого-то мне напоминает.

– Глупости. – отмахнулся от меня Полковник. – Здесь работает, секретарём у меня.

Этот старый, явно мне врал, понял я это, по его бегающим глазкам. Ну и чёрт с ним.

Через два дня, Семён Павлович из собственной безопасности, попросил меня зайти к нему в кабинет.

Мои глаза слипались, так как подняли меня за несколько часов до рассвета.

– Сейчас Павлова придёт, связистка из второго отряда. – старикашка был донельзя довольный. – Вчера ко мне зашла, весточку на хвосте принесла. Про убийство этого вашего, Соловья вроде.

Мои брови поползли вверх. Она никак не могла знать, что это именно я его задушил. Люба бы точно не рассказал, а больше там никого и не было. Разве что, Быков с Косолапым, но они спали.

– Очканул? – заливисто расхохотался дед. – Трусы то сухие? Не про тебя рассказывала, про Бондаренко, Зверя нашего.

Я облегчённо выдохнул и тоже улыбнулся. Своих сдают, это хорошо. Возможно, это сугубо личный конфликт, но тем не менее, обстановка во втором отряде, стремительно накаляется.

– Их сегодня в область отправляют, за поведением Зверя смотреть будем.

Я криво ухмыльнулся.

– Будете её использовать?

– А чего не использовать? Она уже по факту труп ходячий, а так хоть, родине послужит. Люди сейчас пачками мрут, а она живёт.

– И вы ненавидите её за это?

– А ты мне в душу не лезь. – ощетинился дедок. – Я всех этих тварей ненавижу, соображают они или нет, не важно.

Павлова пришла через десять минут. Я сел на стул позади неё. Она же сидела перед Семёном Павловичем.

– Что тебе известно о Звере? – начал старик.

– Типо живородящие? – с усмешкой спросила она.

– Типо состояние человека. – холодно поправил я.

Мне было не до смеха.

– В смысле? – глухо спросила она, не поворачивая головы.

– Юлия Бондаренко заражена, и уже достаточно давно. – продолжил Семён Павлович.

– То есть, как это?

– Она уже была больна, когда её сюда привезли. Это показал первый анализ крови.

– Но почему она не обращалась так долго?

– Она почти сразу обратилась, как только попала в стерильную зону. Она не была способна заразить кого-то. Её заражение выражалось в поведенческих реакциях.

– Мы называем это Зверем. – объяснил я.

Она обернулась и уставилась на меня.

– Люди, которые долго контактируют с заражёнными, могут подхватить от них эту гадость. – снова привлёк её внимание Семён Павлович. – Все функции мозга и нервной системы остаются прежними. Тело не подвержено разложению. Однако, сильно повышается уровень норадреналина, гормона ярости. В результате большого выброса норадреналина в кровь, в разы вырастает уровень агрессии, а так же значительно увеличивается мышечная сила. Мы не уверены, испытывает ли Зверь жажду крови. Скажи мне Лиза, твоя подруга доставала где-нибудь кровь?

Мои глаза округлились. Я думал они точно уверены в том, что людей она втихаря не хомячила.

– Я не уверена, но кажется нет, ничего подобного. Но она определённо была кровожадной.

– Значит, Зверь нападает не от голода. – глухо заключил начальник СБ.

– Постойте, да она агрессивна и вспыльчива, но Зверь, вам не кажется, это несколько нелогично? Она ещё подросток, подростки всегда такие.

Жалкая попытка оправдать Бондаренко, не дала никаких результатов.

– Солнышко, у нас мёртвые жрут живых, мир на грани третьей мировой за продовольствия и территории. – ласково начал Семён Павлович. – А ты всё ещё пытаешься рассуждать логично?

– Вряд ли именно она добила Соловьёва, ведь задушить, не столько кроваво и жестоко. Зверь действует хаотично, вспышками ярости.

Дед сейчас явно намекал на меня. Мои щёки вдруг запылали, но я кое-как взял себя в руки.

Девчонку немного повело в сторону.

– Павлова?

– Всё... Нормально. Фантазия разыгралась.

Вдруг рация, прикреплённая к её ремню, прошипела голосом Чужого.

– Пашка, где тебя черти носят? У нас вылет через два часа.

– Вылет? – спросила она, смотря на деда.

– Ах да, летите в область, Родной разве не говорил? – уточнил я, мерзко улыбаясь.

– Со Зверем? – сквозь зубы прошипела она.

– Она не опасна для вас, скорее всего. – хмыкнул Семён Павлович. – Небольшая проверка на стрессоустойчивость.

– А если кинется?

– Вы отлично обучены, Елизавета, сообщайте лично мне, всю активность Зверя.

– Как крыса? – произнесла она, всё также по змеиному.

– Вы сами пришли ко мне.

Девчонка молча ушла, одарив нас убийственным взглядом.

– Разболтает ведь.

– Родной тоже не глупый, сам скорее всего уже всё понял. – хмыкнул дед и отпустил меня.

Я пошёл к нам в комнату, досыпать остатки ночи.

Сон не шёл.

Ощущение грядущих перемен, сжимало все внутренности.

Напалм

Новость о том, что Соловья убили, быстро разлетелась по всей базе.

Соловьëв был из нашего приюта, парень неплохой, застенчивый и тихий. Не понятно даже, кому он мог дорогу перейти, сначала избили, а потом пришли и добили. Страшно жить нынче.

На душе было гадко, мы же тут вроде людей защищаем. А под самым нашим носом, такие зверства творятся.

Не правильно это всë. Вот вроде бы уже и людей почти не осталось, а кому-то до сих пор неймется. Хорошо всë таки, что нас с Ромой, Зима в отряд позвал. Уж больно уродов развелось, будем потихоньку чистить. Если не мы, то кто? И Зима мне нравится, хороший он парень. Добрый, глубоко в душе правда, но всë же. По справедливости всë у него, по чести. Я как вспомню ту историю с сестрой его, аж сердце кровью обливается. После того случая, я даже за мелкими стал приглядывать, не дай бог чего. Наверное тогда я понял, что людям помогать нужно. Защищать слабых и наказывать виновных.

Мой лучший друг Ромка Мокин не такой, пугливый больно. И чтобы не показывать трусость свою, отыгрывается на слабых. Ох, сколько Димка Рябин от него натерпелся. Меня злило то, как Ромка с людьми поступает, но он же не виноват. Он просто сам в себе не уверен, а я его подбадриваю, как могу.

Данил Хвостов из лазарета сегодня вышел, Юля из второго отряда, нормально так его разукрасила. Но он молодцом, делает вид, что ему плевать. Хотя, не верю я в его это, напускное равнодушие. Он же человек, он тоже чувствует, Данил просто не всегда может это показать. Иногда пытаюсь его разговорить, чтобы полегче было. Нельзя всë держать в себе, я боюсь за него, а то перегорит.

Ещё мне не сильно нравятся эти клички или как тут говорят, позывные. Напридумывали всякого, у человека имя спрашиваешь, а он тебе Качан. Смотрю на него и думаю, какой качан? Почему качан? Ромка, как только я в подрывники заделался, тоже сразу мне кличку придумал. Напалм. Мне не очень нравится. Но привязалась уже. Вот только ведь я человек, я живу, как Алексей Державин, и умру, как Алексей Державин, а не какой-нибудь там Напалм.

Второй отряд отправили на задание сегодня утром. Я сразу это понял, как только открыл глаза и увидел, что Зима недовольно вышагивает по нашей комнате. Он всегда так делал, когда на задание выходили не мы.