Самочка легко коснулась пальцами тёплых отростков, на которых блестели новые заклёпки. Их нацепили уже здесь, в Центре. А Шелест обещал похлопотать о восстановлении всех наградных знаков Ликвидатора.

Взгляд учёной перешёл на гребень Охотника, отмечая странные мелкие неточности в расположении зубцов. Неприметные на первый взгляд. Но не для Стихии, которая не раз перебирала их своими тонкими пальчиками и до миллиметра знала все нюансы ребристых граней. Даже крап выглядел немного искажённым. Впрочем, пятнышки могли измениться в результате регенерации, когда восстановленные после ранения ткани приобретали немного иной рисунок. Это было допустимой нормой и нередко помогало Стихии определить, где кожный покров её избранника оказывался в очередной раз повреждён из-за его частых сражений.

Но если пигментацию шкуры ещё можно было как-то объяснить, то изменившийся цвет глаз и искажённые цепочки ДНК выглядели подозрительно. К тому же, из показаний тестов, стало известно, что кровь Легендарного утратила свою токсичность. Особой проблемы в этом учёная не видела. Ведь у Ликвидатора по-прежнему была активна суперрегенерация, и токсин Стихии его не убьёт. Разве только временно оглушит. Выходит, всё это действительно последствия неожиданной мутации?.. Но почему, при взгляде на яутжа, Стихию охватывало какое-то странное щемящее чувство?

В прошлом Ликвидатору уже доводилось претерпевать ещё более сильные изменения, когда, на умановской планете, он приобрёл свойство суперрегенерации. Однако в тот момент Стихия не сомневалась, что это её любимый Охотник. Сейчас же она никак не могла избавиться от неприятно-тревожного ощущения, как будто перед ней не Легендарный. Если б не утверждение ликвидаторов и до боли знакомый запах, она бы подумала, что это неизвестный брат-близнец её избранника.

Чёрные веки дрогнули, и яутжа медленно открыл глаза… чужие глаза. Самка невольно поёжилась от пронзительного холодного взгляда мерцающего изумруда. Анализы показали, что цвет глаз изменился от обесцвечивания радужки, которую теперь окрашивала люминесцентная зелёная кровь. Даже во время их первой встречи, взгляд Ликвидатора был теплее. Сейчас же, казалось, он с полным безразличием смотрел сквозь неё.

— Что же с тобой произошло, что ты так изменился? — тихо проурчала Стихия, мягко коснувшись пальцами массивной мандибулы яутжа.

Уголок носовой складки перевоплощенца шелохнулся, втянув в обонятельную камеру воздух, вместе с молекулами запаха учёной. Взгляд Охотника изменился, наконец сфокусировавшись на самке. Стихия мягко улыбнулась максиллами. Кажется, он начинал её узнавать. Ликвидатор неторопливо приподнялся, склонившись к самке ближе. Носовая складка заработала энергичнее, и яутжа с явным интересом стал обнюхивать учёную. Его тёплые рецепторы непроизвольно упали на лицо самочки, змейками скользнули по её плечам. Однако действия Охотника не вызывали у Стихии привычного сладкого трепета, скорее настораживали, холодной дрожью пробирая тело. Она не чувствовала от Легендарного знакомого потока феромонов. А его движения были какими-то другими. Возможно, это просто пережитый стресс, и Элита снова станет прежним, таким же внимательным и чутким, как раньше.

Стихия робко скользнула рукой по плечу яутжа, ощутив под пальцами напряжённые, как камень мышцы, и её тело само начало цепенеть, точно парализованное. Но вот неожиданно морда перевоплощенца исказилась яростью, а из глотки вырвалось нечленораздельное рычание, в котором можно было различить два слова:

— Его Королева!

Стихия чисто рефлекторно успела отпрянуть от лязгнувших в сантиметре от её горла челюстей Ликвидатора, но острые бивни мандибул успели распороть нежную кожу. Если б не прочный горжет, который самка носила скорее по привычке, чем из необходимости, жвала яутжа вырвали бы ей глотку. Безрезультатно скользнув по крепкому металлу, они повторно атаковали Стихию, но учёная, натренированная в многочисленных игривых поединках с Легендарным, успела проворно увернуться и вырвалась из жестоких объятий. Острые когти в скользящем взмахе распороли её бок, зелёными каплями оросив медицинский комбинезон. В самке мгновенно мобилизовался инстинкт самосохранения, и она в кувырке ушла от следующей атаки яутжа. Промахнувшись, Охотник неуклюже распластался на гладких плитах пола, но, тут же подскочив, он снова бросился за своей добычей.

Лишь позже, анализируя события, Стихия поймёт, что движения Легендарного отличались от его привычной тактики. Вот только в тот момент она видела перед собой разъярённого избранника.

— Легендарный, успокойся. Это же я, Стихия… — попыталась она вразумить Охотника, но тот с яростным рыком продолжал её атаковывать, бессвязно повторяя:

— Его Королева… Убить Королеву… Отомстить!!!

Стремясь хоть временно усмирить взбесившегося избранника, учёная полосонула его по груди острыми когтями, смешивая свою токсичную кровь с его. Но к её неприятному удивлению, с яутжа ничего не произошло. Яд Стихии на него не подействовал. Пока самка «переваривала» в своём мозгу это открытие, её наотмашь ударил мощный кулак. Тело Стихии пролетело через всю комнату и рухнуло на стол с приборами. Голографические мониторы блеснули помехами, громким треском оповестив о нарушениях, но учёной было не до них, когда она сама чуть не отключилась от страшного удара. Самка едва успела опомниться, как на неё снова с диким рёвом обрушился взбесившийся яутжа.

Стихии всё же повезло: она наугад ухватила со стола ампулу с успокоительным и, при следующей атаке Охотника, воткнула препарат ему в шею. Чёрные когти в последний раз взметнулись к телу самки, глубоко зацепив по груди, и тут же массивная туша перевоплощенца упала к её ногам.

Трясясь в нервном ознобе, Стихия без сил сползла со стола, опустившись на пол рядом с телом поверженного Ликвидатора. Её жвала задрожали, а из глаз потекли слёзы: побочный эффект умановских генов, ведь яутжа никогда не плачут. Сердце самочки от отчаяния готово было разорваться на части, а разум… О как бы он хотел забыться, раствориться в небытие и не видеть, не чувствовать этой боли, этого шока, этой страшной безысходности.

Самым худшим для Стихии было жестокое обращение любимого избранника. Ведь он же всегда относился к ней с таким вниманием и чуткостью, несмотря на свой порывистый характер и тяжёлый нрав. Учёная же не могла знать, что в похожей шкуре Легендарного находилось совсем другое, чуждое существо.

На шум прибежали сотрудники Центра, в сопровождении двух воинов охраны.

— Что случилось? — обеспокоенно проурчала пожилая самка-медик, с тревогой глядя на всю измазанную в зелёной крови начальницу.

— Психологический кризис, — сухо ответила Стихия, неуверенно поднявшись на ватные ноги. Учёная попыталась быстро взять себя в руки и коротко приказала перенести Ликвидатора на кушетку. — Я вколола ему успокоительное, он проспит несколько часов. Следите за его состоянием. Я… пока отправлюсь домой. Если возникнут проблемы – сообщите мне.

Пожилая самка кивнула, и Стихия, бросив последний взгляд на Ликвидатора, которого двое воинов переволокли обратно на кровать, вышла из помещения.

Учёная и предположить не могла, что дома, вместо отдыха, её ждало очередное шокирующее событие.

В подавленном состоянии Стихия вернулась из Центра домой, чтобы привести в порядок тело и мысли. Первым делом она приняла душ, смыв с себя засохшую кровь, и переоделась в чистую одежду. Вид подживших царапин и синяков угнетающе действовал на самочку. Она впервые столкнулась с подобной агрессией Легендарного и от этого чувствовала невыносимую боль, не так физическую, как душевную. И впервые не знала, что ей делать, не знала, как вернуть прежнего избранника, и сомневалась, сможет ли. Сегодня Стихия увидела, насколько он стал чужим и… Она его начинала, как никогда, бояться. Если бы под руку самочки не подвернулась ампула с успокоительным, он бы её попросту убил в приступе слепой ярости.