У Ярого рот не закрывался на протяжении всего полëта. Шутил, смеялся и просто болтал на протяжении почти двенадцати часов, я уже подумывал о том, чтобы просто нечаянно столкнуть его вниз.

В этот самый момент, Рыжий заорал нашему пилоту.

– Жека, бля, снижайся!

Я пригляделся. На крыше шестнадцати этажного дома, мельтешила девчонка.

Хилый, прицельно раздавал хедшоты. Ярый, более или менее попадал по зомбакам, а вот Родной, палил без разбора. Одна из шальных пуль, отрикошетила от корпуса вертолëта и просвистела над моей головой. Кожей головы чувствовал, как волосы начинают покрываться инеем. И от чего эти стрелки постоянно намереваются попасть именно в меня?

Зима и Ярый устроили возню у двери, за право встречать гостя. Ну как возню, так, попихались, потолкались, но вперёд вышел Быков. Тот, одной рукой вцепился в поручень, перегнулся и подхватил еë. После чего затащил к нам.

Я глядел на этот спектакль с выпученными зенками. Даже толкнул пару раз Лёху в бок.

– Я видел. – одними губами произнёс он.

Ярый вновь начал болтать и устраивать цирк, но вскоре, наконец, заткнулся до конца полёта. В бесконечном стендапе даже промелькнула фраза о новогодних чудесах.

Хотя действительно, что это, если не чудо?

Косолапый

Девчонку, что мы спасли, отмыли и накормили. Ну как мы, я бы если честно, её там же и оставил, от греха подальше.

Она когда ещё в отключке была, около неё собрали целый консилиум, состоящий в основном, из медицинского персонала. Но так же не обошлось без Полковника, и его заместителя. Не знаю, чего они там выясняли. Укусов то на ней, точно не было. Укушенные, вообще долго не живут, максимум день. А так, некроз внутренних тканей начинается спустя пару часов. Это нам Любомир рассказал. Он работает в лазарете, помощником Ларисы Михайловны. Зима хочет его к нам, а зная его, мы точно получим Любу.

Я когда на девчонку взглянул, так жалко стало. Худющая, мелкая и бледная. Руки все в шрамах стрëмных, синяки под глазами. Так что когда Ярый увёл еë из лазарета, я даже обрадовался, что не нам еë сопровождать.

Зима же наоборот, даже покраснел от злости. Желваки играют, и руки трясутся.

– Уроды, бля. – фыркнул Рыжий и Зима тут же кивнул.

– Ну хочешь я их?... – я сделал жест, как будто что-то скручиваю обеими руками.

– Больной что-ли? – тут же взвился Напалм, у этого парня, разве что нимб над головой не светится.

Нет, он конечно и в бубен дать мог, и отпинать кого, если надо. Ведь ни в росте, ни в силе он мне не уступал. Но сам по себе, Леха был очень мягким, как говно в пакете.

– Никого мы не будем. – Зима повторил мой жест, и дёрнул щекой.

– Пока что. – мерзко ухмыльнулся Мямля и облизал губы.

Вот он и вправду был конченным отморозком. Щуплый и мелкий Мямля, получал какое-то садистское удовольствие от страданий других. Но несмотря на это, они с Напалмом были лучшие друзья, чуть ли в дёсна не долбились.

Не прошло и десяти минут, как Ярый вернулся с разбитым носом.

Мямля прыснул от смеха, а Лёха спросил.

– Упал что-ли?

– Ага, на кулак Быка. – широко улыбнулся Ярый, демонстрируя окровавленные губы и зубы. Тёмный ручеёк, скатывался вниз по подбородку, капая на его майку. Выглядело жутковато и меня передёрнуло.

Когда мы уже возвращались из лазарета, на встречу нам прошли эти трое.

Родной, громко крикнул на весь коридор.

– Говорит командир второго отряда Апгрейда Степан Чужой, позывной Родной, Зима соси! – он показал два средних пальца, и сломя голову, побежал по коридору.

Мы не сговариваясь, побежали вслед за ними, но через пару коридоров, потеряли их из виду.

Зимина трясло от злости.

– Может чëрт с ними, а? – тяжело дышал Хилый.

– Всем глотки перегрызу, сука. – Зима сплюнул на пол и побрëл обратно, громко сопя.

Мы с ребятами переглянулись, но пошли за ним.

Вот вроде бы нормальный парень, но что-то не то у него в голове.

То ли корона жмëт, то ли мозги наружу лезут, непонятно. С ним весело, да и плюшки различные от этого повышения. Комнату вот отдельную выдали, кормят три раза в день, оружие какое хочешь. Да я так хорошо, с роду не жил. А то что шлёпнуть могут, дак, а когда не могли?

Время текло незаметно. И да, я был прав, Любомир присоединился к нашему отряду в качестве медика. Тут задание, там вылет, на машинах военных покатают. Хавка хорошая, да и девчонку себе нашëл. Ну так, на пару раз, ничего серьёзного. Не елозить же под одеялом мелкого. Там у Хилого по-любому одна шкурка уже осталась.

Да и Хилый этот, странный, именно такие, как он маньяками становятся. Волосы у него вечно жирные, набок зачесанные. Глазки маленькие, как у крысёнка, бегают вечно. Не вызывает он у меня доверия, а даже наоборот, неприязнь что ли.

Хотя с другой стороны, мне вроде бы и наплевать. Уже давно стараюсь, равнодушно ко всему относиться, чтобы нервы зря не тратить.

Сам я здоровый, такого медведя с одного удара не свалишь. Я не боюсь, и я не слабак. Разозлишь, получишь. Вот только разозлить сложно, разве что, когда моих трогают. Я не забочусь о себе, да и о других не особо, просто неприятно, когда твоих бьют.

Ещё когда в приюте был, хотел с Быковым закорефаниться. Типок оказался слишком агрессивным, постоянно дëргался. Сейчас он конечно успокоился, но желание пропало. Вот есть у меня первый отряд, значит есть, и никого мне больше не надо. Они мне не друзья, так приятели. По душам с ними болтать или рыдать в плечо, я не собираюсь.

Когда началась эпидемия, хотя я уверен, что это было намеренное заражение. Ну не может вот так просто, целый мир рухнуть. В правительстве ведь не идиоты сидят, наверняка бы что-то предприняли. А так, ну не смешно ли? Когда всë началось, я даже был рад, не люблю я людей. Ни каких-то определенных, а вообще всех как вид. Никто мне ещë из них добра просто так не сделал, не для выгоды, а действительно для меня. Зима позвал меня в отряд, разве для моего же блага? Конечно нет. Я просто действительно в состоянии оторвать голову кому-нибудь, живому или мёртвому. Зимин ведь считает себя королëм, а королю нужна верная свита. Я никуда от него не денусь. Вряд ли кто-то сейчас предложит условия получше.

А если на задание чего случится, то вряд ли хоть кто-то из них потащит меня на своëм горбу. Разве что Напалм, может быть даже поможет. Но не ради меня, а ради своих принципов.

Наверное странно так рассуждать, я ведь и сам не намерен хоть кого-то спасать. Я не герой и не злодей, обычная массовка, для вида, для устрашения. Зима это понимает. Вот чего у него не отнять, так это то, что он в людях разбирается. Вот он сказал, Хилый будет хорошо стрелять, дак Хилый и вправду хорош.

После неудачного вылета второго отряда, Быков в лазарете. Как я понял, случилась у них там перестрелка с выжившими. Да и не с простыми, то ли знакомые, то ли друзья Бондаренко.

Зимин не мог упустить такую возможность, поэтому поговорил с полковником насчет соревнования между отрядами. Ему безумно хотелось, втоптать каждого из них в грязь.

Уж слишком сильно его бесило, то что второй отряд, вообще существует.

Скорее всего он надеется на то, чтобы их распустили.

Я знаю, чего он добивается, хочет чтобы нас признали незаменимыми.

Меня не то чтобы это сильно колышет, но толку-то? Распустят этот, наберут новый. Да и мы не всегда будем в нужной кондиции.

Напалм был прав, мы всего лишь оружие, и рано или поздно, оружие приходит в негодность.

В день импровизированного состязания, даже расстроился, что Быкова не будет.

В тренировочном зале меня сначала поставили в спарринг с Барыгой.

Рыжий терпеть не мог этого типа, какие-то мутки с наркотой или около того. Я не интересовался.

– Выеби его. – сквозь зубы процедил Рыжий и хлопнул меня по спине.

Я пожал плечами.

Встали на маты. Барыга ещё посмотрел на меня так уверенно, я улыбнулся. Буквально через мгновение, он побледнел и рухнул в обморок. Мои парни заржали, я сжал челюсти, чтобы не рассмеяться.