Я тихо постучала.

– Входите! – тут же раздалось из-за двери.

– Здравия желаю, Семён Павлович, – коротко киваю я. – Елизавета Павлова, связист второго отряда, позывной Пашка.

Жилистый старик смерил меня тяжёлым взглядом и наконец указал на стул.

– Пашка, – эхом повторил он. – Ну, чего застыла, говори, дел и так по горло, – бросил он.

– Я знаю, кто напал на Соловьёва, – произношу еле слышно я, внимательно разглядывая бетонный пол.

Хоть бы ковров натаскали, а то живём в этом подвале, как бомжи.

Стул под Семёном Павловичем заскрипел, должно быть, я заинтересовала деда. Он был моей последней надеждой на то, что не одной мне не всё равно. И уж если еë не устранят, то хотя бы отправят куда подальше.

– Ну, удиви меня.

Я медленно отрываю взгляд от пола и тихо произношу.

– Юлия Бондаренко, стрелок второго отряда, позывной Молния.

Слова, произнесенные мной, повисли в воздухе.

Семён Павлович, казалось, замер на месте, его лицо исказилось от недоумения, а затем засияло искренней радостью.

– Ты уверена? – спросил он, в его голосе звенел восторг.

Он наклонился ко мне ближе, его холодные глаза искрились.

Я робко кивнула.

– Почему ты решила, что это именно она?

Я сглотнула, но продолжила, несмотря на страх, который обжигал меня изнутри.

– Она сама призналась в этом и... Она не просто избила его. Она действовала по своему усмотрению, без приказа. Я слышала, как она говорила об этом так, как будто это было нормой. Она ни перед чем не остановится. Не боится ни бога, ни чёрта.

Семён Павлович откинулся на спинку стула, его лицо стало непроницаемым.

– Ни бога, ни чёрта, значит, – ухмыльнулся он, а затем его голос стал холодным, как лёд. – И что ты хочешь?

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, ты же зачем-то пришла сюда? Подружку свою заложила, призналась в том, что твой собственный отряд укрывает преступника. Так ради чего?

Я обомлела. Это надо же было так всё вывернуть.

– Нет, нет, – я сделала глубокий вдох. – Если мы ничего не предпримем, она продолжит действовать. Она уже показала, на что способна. Я не хочу, чтобы кто-то из нас стал её следующей жертвой. Только и всего.

Он прищурился, словно взвешивая каждое моё слово. Я же не могла оставить это так. Я не могла быть частью системы, которая позволяет подобному безумию оставаться безнаказанным.

– Хорошо, Павлова, – наконец сказал он, откинув голову назад. – Ты меня заинтересовала. Но учти, если это окажется ложью, последствия будут для тебя ужасными.

– Вы знаете, что я не лгу, – произнесла я, в полной уверенности, что он уже давно в курсе происходящего.

– Даже так, – он облизнул пересохшие губы. – Свободна.

Я покинула его кабинет, но я не собиралась отступать. Этот шаг был необходим для нашего выживания, и ради него я тоже была готова пойти на крайние меры.

Родной

С Юлей я больше не разговаривал, нет, я не был обижен или зол, просто понял, что никакие разговоры нам уже не помогут. Она всё ещё в моëм отряде, и я всё ещё несу за неë ответственность, но теперь мне абсолютно всё равно, выживет она или умрёт. Жалко только, что столько сил и терпения впустую потратил.

На следующий же день Станислав Сергеевич пригласил меня в свой кабинет на разговор. Я сначала нехило так зассал, так как подумал, что он узнал, что это наша Юля Соловьева поломала. И теперь из-за неë мне дадут выговор или ещë чего. На деле всё оказалось намного, намного хуже.

– Мне тут подали отличную идею, – произнёс он, откашлявшись. – Что-то вроде небольшого соревнования. Потренируйтесь немного вместе с первым отрядом, узнаете свои сильные и слабые стороны.

– Но... – пытался отговорить я Полковника от этого безумия. – Да первый отряд нас в клочья порвёт. Они же конченые...

– Чужой, – уже с нажимом произнёс он. – Приступить к выполнению поставленной задачи.

– Есть приступить к выполнению, – обречëнно произнёс я и поднялся с места. – Дополнительные указания будут?

– Первый отряд будет ждать вас через час в спортивном зале.

– Это наказание? – отчего-то уточнил я.

– А есть за что наказывать? – хитро прищурился он.

– Нет, конечно же нет.

За дверь я вышел абсолютно белый. Да я чуть сам ему всё не выложил. Есть в этом хлипком старичке что-то такое, отчего кровь в жилах стынет. Что-то неуловимо жуткое, но удивительно знакомое.

– Нам пиздец, – безапелляционно объявил я.

– Что такое? – встрепенулась Лиза.

Она вообще в последнее время была слишком дёрганной и психованной что ли.

Если я игнорировал Юлю, впрочем, как и она меня, то Лиза теперь люто ненавидела еë, что и пыталась продемонстрировать при каждом удобном случае. Юле же было абсолютно поебать, кто там и что о ней думает.

– Тренировка с первым отрядом через час, – вздохнул я. – Ну или, как я понял, они просто поиздеваются над нами.

– Да мы их сделаем! – задорно начал Костик.

Они, кстати, с Юлей очень даже сблизились. Уж не знаю, с чем это связано, но тем не менее они теперь часто шушукались и бесцеремонно посмеивались над нами или над друг другом. Как бы Юра ревновать не начал, ведь он совсем скоро вернётся к нам из больничного крыла.

– Ага, в отсасывании то да, сделаем, – бубнил Барыга себе под нос.

По нему было видно, что он не особо горел желанием общаться с нами всеми. Я тоже не писался от восторга при виде него, было в нём что-то такое мерзкое. Однако он всё ещё наш медик, а значит часть отряда. Да, что-то не особо у нас клеится со взаимоотношениями.

– Закройся, – зло прошипела Юля.

– Жалко Юрка в медблоке, – протянул Костик. – Тогда бы мы точно их вынесли.

– Смотри, чтобы тебя не вынесли вперёд ногами, – рассмеялась Юлька, мне эта шутка не понравилась.

На удивление она, по-видимому, уловив моё настроение, совсем тихо добавила.

– Стëпа, будет спарринг, ставь меня.

Мне хотелось бросить что-то такое едкое, но Лиза меня опередила.

– А тебе в прошлый раз мало было? Решила повторить? – процедила она.

– Я боксировала на профессиональном уровне. Никто из вас на что-то большее, чем мордобой в пьяном угаре, не способен, – с абсолютным спокойствием ответила Юля, не поддавшись на провокацию.

Я кивнул своим мыслям.

Говорила она всё же верно, если уж кого и ставить, то точно еë.

Спустя шестьдесят мучительных минут мы наконец смогли переступить порог спортивного зала. Первый отряд уже ждал нас.

– Я думал, вы не придёте, – пожал плечами их связист по позывному Мямля.

– Ты хотел сказать, что надеялся на это? – закатил глаза Костик.

– Я надеюсь, девочки закончили с приветствиями? – гаркнул Евгений Николаевич. – Стрелки на скорость разбирают и собирают СВД, делают пять выстрелов, одно попадание в голову, один балл. Ясно?

– Так точно! – крикнул Костик одновременно с тихим, шелестящим голосом Димы Хилого.

Нашего стрелка распирало от самодовольства, впрочем это его обычное состояние.

– Сорок две секунды! – объявил Николаевич, время Хилого.

В целом, как мне рассказывал Костик, пятьдесят секунд это хорошо, а сорок просто отлично.

Я сам не заметил, как начал дëргать рукава куртки. Дурная привычка, ничего с собой поделать не могу. Нужно было чем-то руки занять. Не придумал ничего лучше, чем просто спрятать их в карманы и легонько пощипывать себя.

Костик встал напротив стола, погладил винтовку, глубоко вздохнул и начал.

– Тридцать девять! – Николаевич ликовал.

– Не смущайте, – отмахнулся Костик и так невзначай показал средний палец первому отряду.

Рыжий, лучший друг Зимы, побагровел от злости, сливаясь с цветом своих волос. Двинулся к нам на встречу. Юлька встала перед Костиком.

Зима прищурился, но смотрел он не на Юлю и ни на Рыжего. Взгляд ледяных серых глаз был всецело прикован ко мне.

– Стрелки на позиции.

Костик попал четыре раза из пяти, Хилый же взял все пять.