Мерцающий мягко заурчал и, склонившись к уманке, легко зацепил максиллой её губы.

— Обещаю.

Мулатка тепло улыбнулась и, в ответ поцеловав его острый бивень, добавила:

— А сейчас поспешим. Нам нужно помочь второй половине нашей команды.

Охотник согласно кивнул. Женщина поднырнула ему под руку и повела яутжа к выходу.

Мерцающий быстро восстанавливался, но не отказался от помощи Лекс, невольно вспомнив, как часто Элита принимал от своей самочки подобные услуги. Теперь он понял, почему. И в самом деле, приятно было ощутить заботу такой внешне хрупкой малявки (в данном случае, как Лекс), чувствуя под боком её напряжённое тело. Он, конечно, старался не наваливаться всем весом на столь хлипкую опору, но не мог отказать себе в удовольствии плотнее прижаться к трепетной фигурке любимой уманки. Кажется, Лекс догадалась о мыслях своего спутника, услышав его тихое мурлыканье, однако не стала возражать, лишь бросив на Охотника насмешливый взгляд. Да она и сама несказанно соскучилась по своему клыкастому возлюбленному, всё ещё до конца не веря, что он оказался жив. Впервые она была счастлива, волоча на своих плечах столь непомерный груз. Ну да, столько весило её счастье. Огромное счастье.

Уже за следующим поворотом длинного туннеля появились чёткие линии свежего запаха самочки, что указывало на близость цели. Легендарный ощутил, как его тело начинал охватывать мандраж нетерпения, и он ускорился, переходя на бег. Нет, он не позволит снова забрать у него Стихию, особенно после того, как ему пришлось пережить невыносимую боль её утраты. Он буквально влетел в небольшой зал пещеры, даже не заметив, как получил острым сюрикеном удар в плечо. Лишь только благодаря мгновенной реакции и непомерно развитой интуиции, он не лишился правой руки, отделавшись только рассечёнными мышцами от скользящего удара. Да пострадала его вышедшая из строя наплечная пушка. Боль от раны оказалась адской, но он даже её не заметил, охваченный одной мыслью: Стихия жива.

Что произошло дальше, Легендарный вряд ли осознал. Так же, как и Златозарный. Невзирая на стрельбу Старейшины, Охотник молнией устремился к противнику. Он в едином выпаде выхватил из его рук перепуганную самку и, укрыв её за спиной, оттеснил в сторону, тогда как его запястные лезвия атаковали врага. От бешеного темпа Охотника, Златозарный вынужден был отступить назад, чтобы перегруппироваться и занять подходящую боевую позицию. У него едва хватило времени извлечь из-под плаща двулезвийный меч и отбить мощный удар Ликвидатора, едва не стоивший Старейшине жизни. В это мгновение Златозарный пожалел о том, что потратил последнюю ампулу снотворного на самку. Препарат мог бы хоть немного дезориентировать разъярённого Охотника и умерить сумасшедший ритм его атак.

Но вот Легендарный на секунду позволил себе приостановиться. Ему удалось в стремительной атаке отбить самку, и теперь она находилась в относительной безопасности за его спиной.

— Знакомые клинки, — фыркнул Легендарный, кивнув на меч в руках Златозарного, точь-в-точь как на эмблеме лаборатории. Это оказался вовсе не обычный ритуальный нож, а более грозное оружие.

— Узнал? Я думал, ты раньше догадаешься, — ехидно оскалился Старейшина.

Бой перешёл в свою пассивную фазу, когда, за отвлекающими разговорами, противники пытались оценить друг друга в поисках уязвимых мест. Было ясно, что борьба в этот раз продлится до смертельного исхода.

— А ты оказался настойчив, — продолжал свою словесную дуэль Златозарный. — Тебе что, уманки мало? Утешили бы друг друга, да и успокоились. Я не верю, что ты держишь её на своём корабле ради молодого Охотника.

— Ты прав, не ради него, — невозмутимо парировал Легендарный.

Стихия невольно насторожилась, тогда как Старейшина насмешливо дёрнул под маской жвалами.

— Ради своей самки, — закончил Ликвидатор.

Златозарный фыркнул.

— Хочешь сказать, что ты во всём потакаешь этой мелкой бестии? - Старейшина кивнул на Стихию.

— Самочке. Любимой самочке. Разве яутжа не должны ублажать своих избранных самок? — наигранно-мягко проурчал Ликвидатор, тогда как его взгляд сохранял холодную сосредоточенность.

Старейшина раздражённо поморщился. Он понял, что Легендарный насмехается с него.

— Некоторые вон целые гаремы заводят и каждой стараются угодить, — добавил Элита. — Так что мне стоит прислушаться к одной самочке.

— Меня удивляет твой выбор. Неужели она настолько хороша?

— Меня удивляет твой вопрос, ответ на который очевиден. — И с этими словами Легендарный вновь бросился в атаку.

Какое-то время своды пещеры оглашал резкий звон металла и яростное порыкивание противников. Златозарный был менее искусен, чем опытный воин-элита, но его ультрасовременная броня компенсировала все недостатки. Доспехи Старейшины не уступали по прочности хитиновому экзоскелету Королевы жёсткотелых, а в чём-то и превосходили его. Одолеть такую преграду оказалось не так-то просто. Запястные лезвия постоянно соскальзывали с блестящего металла, который обладал ещё и отталкивающим магнитным щитом. Но настойчивость и опыт Легендарного всё же принесли свои плоды. Охотник уклонился от рискованного удара двулезвийного меча, что едва не снёс ему голову, и сделал внезапный апперкот, вонзив запястные лезвия под нижнюю челюсть Старейшины, где между маской и горжетом был тонкий зазор.

— Шах и мат, — сымитировал Ликвидатор умановскую речь, вспомнив, как когда-то Лекс поймала его в это же уязвимое место.

Старейшина что-то невразумительное булькнул и безвольно сполз на каменный пол, рухнув к ногам Охотника. Убедившись, что сердце противника замерло, Легендарный спрятал клинки в наруч.

Бой был окончен. Его победой. Его долгожданной победой.

Элита устало вздохнул и медленно обернулся к своей самочке. Его пальцы неторопливо потянулись к маске и, отсоединив трубки, неспешно её сняли. Напряжённый янтарь, точно в море утонул в голубых глазах учёной, а в лёгких внезапно стало не хватать воздуха. Только сейчас его сознание начинало понимать, что Стихия живая. Самочка первой бросилась в его объятия, и Ликвидатор в порыве сжал её трепетное тело, приникнув скулой к округлым зубчикам светлого гребня. Элита тихо застонал, ощущая мощный спазм, охвативший всё его тело.

Оказывается, невыносимая боль бывает не только от потери, но и от неожиданного обретения той, которую он считал ушедшей от него навсегда. Но это была сладкая боль, что граничила с ошеломительным блаженством. Хотелось в ней раствориться без остатка, застыть вне времени. Казалось, это был предел эмоций, но душа стремилась ещё дальше, погружаясь в бесконечность эйфории желанной встречи.

Прижав хрупкое тело Стихии к своей груди, Легендарный с упоением слушал гулкие удары её сердца, которым синхронно вторило его собственное. Она была рядом. Живая.

Он думал, что их вид неспособен на проявление подобных эмоций. Эта маленькая гибридная самочка научила его чувствовать. По-настоящему чувствовать. И он готов был отдать ей не просто своё сердце, а даже жизнь и душу…